Индейцы

Весна 1621-го года, первая американская колония Плимут. Десятилетняя Абигайль, одна из немногих выживших в суровую зиму колонистов, отправившись за водой к ручью, встречает в лесу двух индейских вождей, Скванто и Самосета... * * * Эта белолицая девчушка была слишком мала для того, чтобы в одиночку ходить к ручью за водой. Ей наверняка только-только сравнялось десять вёсен. Глиняный кувшин, который она заботливо несла в своих тоненьких, похожих на веточки, руках, был слишком велик и тяжёл для неё. А к бурлящему весенней водой ручью могли прийти на водопой дикие звери. Медведь, кабан или рысь. Что за мать отпустила свою дочку одну в лесную чащобу? Впрочем, скорее всего, мать этой девочки лежала под одним из тех деревянных, грубо сколоченных крестов, что высились на окраине селения белолицых. Голод, зимняя стужа и лихорадка унесли десятки их жизней. Вот и эта девчушка выглядела очень худой и измождённой, на её впалых щеках не было ни кровинки. Она с трудом переставляла ноги в больших башмаках, а ещё на ней было надето чёрное длинное платье, касавшееся подолом земли, топорщившийся горбом передник, слишком просторный для неё, а волосы скрывал чепец. Скванто покачал головой, переглянувшись с Самосетом. Он достаточно много знал про обычаи белолицых, он даже прожил среди них несколько лет, когда их огромная лодка с парусами увезла его прочь от родных берегов, за Большую Солёную Воду. Но ему удалось вернуться… чтобы уже не найти ни своих родных, ни всего племени патсуикетов — всех скосила чёрная хворь, привезённая белолицыми на их землю. Скванто поселился в деревне племени абнаков, крепко сдружившись с их вождём Самосетом. И вот теперь они стояли рядом среди деревьев, неподвижные, как сосновые стволы, и внимательно наблюдали за тем, как белолицая девчушка, осторожно переступая ногами в грубых башмаках, бредёт по весеннему лесу к ручью с большим глиняным кувшином в руках. Она была похожа на бледный крохотный росток, на травинку, пробившуюся из-под земли… но она выжила. Скванто дождался, когда она наполнит кувшин водой из ручья. Он не хотел пугать её, но, когда он выступил из-за кустов, успокаивающе поднося палец к улыбающимся губам, глаза девочки стали похожи на круглые голубые озерца, полные страха. * * * Абигайль едва не выпустила из рук мокрый тяжёлый кувшин, когда ветви ближайшего к ручью куста, покрытые ранней зелёной листвой, вдруг зашевелились, и оттуда выступил огромный человек, чья кожа была красно-коричневой, словно кора сосны. Сначала Абигайль показалось, что он совершенно обнажён, но потом она увидела, что его бёдра опоясывает кожаная повязка, расшитая бисером и чёрно-белыми иглами, а на ногах красуется такая же расшитая обувь. Дикарь! Она готова была завизжать и кинуться прочь, скользя по камням и грязи, но побоялась уронить и разбить кувшин, за что миссис Барнз, супруга достопочтенного Барнза, непременно высекла бы её. И ещё дикарь улыбнулся. Его тёмное лицо осветилось этой улыбкой, когда он протянул вперёд крепкую смуглую руку, но не тронулся с места, а произнёс негромким низким голосом, старательно и медленно выговаривая каждое слово: — Я друг. Я Скванто. Я друг белолицых. Не бойся, синичка. Он говорил на их языке. Он назвал её синичкой. Его звали Скванто. — Ты отведёшь меня к своим вождям, синичка? — серьёзно спросил он. Тогда Абигайль увидела, что за деревьями стоит ещё один индеец, тоже почти что голый. И как им было не холодно! Абигайль быстро кивнула, глядя на них обоих как завороженная. Скванто шагнул ближе и взял у неё тяжёлый кувшин. — Пойдём, — сказал он и сжал другой рукой, большой и тёплой, холодные пальцы Абигайль. …Колонисты Плимута с разинутыми ртами глядели, как возвращается из леса сирота Абигайль Осборн, важно ведя за собою двоих краснокожих, один из которых нёс её кувшин. * * * Первая зима на американской земле для европейских колонистов Плимута стала очень жестокой. Из ста двух переселенцев выжило всего пятьдесят шесть. Остальные умерли от голода и стужи. Скванто стал не просто другом первых пилигримов, но и ангелом-хранителем всей колонии. Он научил их тонкостям охоты на индюков и кроликов, особенностям выращивания риса, кукурузы и тыквы. Он стал их переводчиком и проводником, посредником в переговорах с индейскими племенами, населявшими окрестности Плимута. Не будь этой бескорыстной добросердечной помощи, первая колония европейцев на североамериканской земле не выжила бы, и тогда, возможно, вся американская история пошла бы по другому пути.