С тобой я с радостью чокнусь!(Un Poco Loco)

Мигель вдохнул и решил-таки рискнуть – его крик всколыхнул толпу и та с радостью поприветствовала смущенного новичка, поддерживая. Первые аккорды полились, словно пьянящий сок спелого винограда под солнцем. – Когда ждать тепла, mi amor, mi amor? Ты скажешь: в январе, mi аmor, mi amor.. – Парнишка решительно отдался на волю пению, открывая всем свои мысли и чувства, ведь, как ни странно, песня подходила ему как нельзя лучше. Звонкий голос переливами раздавался словно бы отовсюду благодаря прекрасной акустике места; пелось так легко, словно делал Мигель это далеко не в первый раз. – Истерзан я внутри, mi amor, mi amor! Скажешь: "Плюнь, да разотри!", mi amor, mi amor, – о да, где он только сегодня не побывал. Хотя, тут уместней было бы уточнить, с кем – объяснило бы куда больше. Страстная песня зажгла его изнутри и ему непременно захотелось выплеснуть всё скопившееся за день наружу через песню: – Я с тобою скоро чокнусь, от этих проверок на прочность: то ты на все согласна, то мне ты не подвластна, – так и подмывало тяжко вздохнуть от понимания ситуации, – И всё же это прекрасно, что с тобою я скоро чокнусь! – а ведь и правда, если в таком темпе продолжится этот день, не ровен час, у него точно поедет крыша. И всё из-за Гектора, этого несносного проныры, такого яркого и неугомонного, сумевшего, как это ни странно, влюбить в себя его, Мигеля. Да, это и правда похоже на безумие – заинтересоваться мертвецом, но не после сегодняшнего дня – такого суматошного и крикливого. Что ж, вполне похоже на него, вечного непоседу – очевидно, слишком наивного для мира живых, впрочем, и для мира мертвых тоже. Ведь по окончании песни и всего этого дня, полного приключений, юноше ещё предстояло узнать и принять тот факт, что он без ума от своего предка – прапрадеда, что он ничего с этим не сможет поделать и смириться с жизнью, предоставленной ему, таковой, каковой она есть. Ну, а пока... – Ах, как твои безумства будоражат мои чувства! – Гектор вступил своим приятным тенором, задорно подмигивая толпе и Мигелю лично, – Слетаю я с катушек от вида твоих веснушек, – на миг сердце екнуло: у парнишки и правда были еле видные веснушки, словно легкие поцелуи солнечных лучей. – Но мне так даже лучше: я с тобой с радостью чокнусь! – И пока толпа подпевала им, улюлюкала и подкрикивала, это были счастливейшие мгновения, которые Мигель запомнит на долгие, долгие годы, как, впрочем, и Гектор, глядя в глаза тому, кто сумел заставить его почувствовать себя почти живым, в то время как его практически полностью забыли там, наверху. И это, черт возьми, бесценно.