Pansion

Томлинсон рассказывает очередную историю из своей школьной жизни, пока я допиваю уже третью чашку чая. Время с ним протекает невероятно быстро, что я не успеваю заметить, как часы показывают девятый час вечера. — Кажется, мне пора, — не могу сдержать улыбку, когда смотрю на Луи, что морщился от крепкого черного чая. А все из-за того, что он поленился убрать пакетик заварки из своей чашки. — О, останься еще немного. Дилан такая скучная компания, — парень бросает взгляд на спящего друга, которого уже успело пару раз вывернуть. Благо в таз, а не на ковёр. — Разве тебе не нужно готовиться к завтрашним лекциям? — я вскидываю брови. Сегодняшний день мы оба провели крайне непродуктивно. Всё это время мы разговаривали, казалось, после долгой разлуки. И сейчас до меня дошло действительное осознание того, как сильно не хватало этого парня в моей жизни. — Завтра моя любимая литература, — Луи протянул эту фразу явно делая акцент на роли сарказма. — Обычно там отвечаешь ты, так что вся надежда на тебя, дорогая Лили. — Ах, вот как! — я вновь смеюсь. — К твоему разочарованию, я тоже не подготовлена. — Значит, оба получим пару. Согласись, это не так обидно, — друг пожимает плечами и убирает со стола посуду. — Я помою, — отзываюсь, но Луи лишь отмахивается. Решаю в последний раз проверить всё ли в порядке с О’Брайеном. Парень мирно посапывает, свернувшись калачиком, подперев руками щёку. Сейчас он кажется не таким холодным, каким пытается быть. Сарказм, чёрствость и ледяной взгляд — неотъемлемая часть этого юноши. Но когда он спит все эти качества теряются в забытие. Все мы безобидны во сне. — Что тебя к нему так притягивает? — я вздрагиваю от неожиданного появления парня за моей спиной. — С чего ты взял, что меня к нему притягивает? — я тут же поднимаюсь на ноги. Луи прожигает во мне дыру своим взглядом. — Да брось, я не слепой. Ты несколько минут зависала, глядя на него. Да и по какой-то неизвестной причине вдруг решила помочь ему не спалиться перед преподавателями в таком состоянии. Неужто по доброте душевной? — в уголках глаз скапливаются слёзы, но я не уверена, от чего именно: то ли от своей безысходности, потому что нечего ответить, то ли от непривычно укоризненного тона Луи. — Я лучше пойду, — в стороне доносится кашель и тяжелое дыхание. Луи переводит взгляд с меня, и я пользуюсь возможностью, чтобы ускользнуть не только из комнаты, но и от разговора. В мгновение от хорошего настроения и приятного послевкусия от нашей беседы с Томлинсоном не остаётся и следа. Время проходит стремительно быстро. Казалось, у меня было столько времени на подготовку к декабрьским экзаменам, но они решительно стучатся в дверь, готовые вот-вот выбить ее уже с ноги. Осталась ровно неделя. Неделя зубрежки и бессонных ночей, но предстоящие каникулы являются неплохой такой мотивацией поскорее отстреляться и с мирной душой покинуть пансион на праздники. Во дворе, перебегая из общежития в учебный корпус, ученики потуже затягивают шарфы на шеях, а уши прячут в тёплые шапки, желая спрятаться от неприветливых морозов. Никогда не представляла, какого людям, живущим где-нибудь на севере. Шапки, пуховики и варежки наверняка их неразлучные друзья круглый год. Несмотря на грязное серое небо и такую же голую землю во дворе, внутри зданий активно продолжались приготовления к предстоящим праздникам и многоожидаемому зимнему балу, который проводился ежегодно в стенах пансиона, и, который я благополучно пропущу, так как отец строго-настрого заверил, что нам с Диланом нужно появиться в «семейном» доме как можно раньше, и чуть ли не из кабинета, в котором будет проводиться экзамен, нам предстоит прыгнуть в такси. — Мисс Коллинз, погодите минуточку, — слышу за спиной хриплый голос преподавателя и разворачиваюсь, подтягивая лямку сумки на плече. — Добрый день, мистер Уильямс, — отчеканиваю. Взгляд преподавателя не говорит о чем-то хорошем. Скорее, меня готовятся отчитать. — Лили, давненько я не видел Вас на своих занятиях в литературном, — мужчина легко опирается на деревянный костыль. Надо же, я проучилась почти полгода здесь, но только сейчас вижу эту палку в его руках. На лекции он всегда ходил без её помощи. — Да, сэр, я совсем закрутилась с предстоящими экзаменами, — стыдливо опускаю взгляд. Действительно, я давно забросила все книги, что так желанно выискивала в библиотеке, надеясь прочитать их до экзаменов за чашкой чая перед сном. Но недавние неприятности отодвинули все мои желания на второй план. Я слишком долго гуляла в своих думах, что даже забила на учёбу. — Очень жаль, — учитель пару раз постукивает тростью, но этого почти не слышно в переполненном людьми коридоре. — Я думал поставить пьесу. Вы знаете, в феврале к нам приезжают члены комиссии из самой LAMDA*. Вы слышали о такой? — Конечно, сэр. Но, боюсь, я заинтересована немного в другом, — на самом деле, в раннем детстве я грезила об этой академии актёрского мастерства. Но куда мне до Лондона? Мечта на то и мечта, что о ней ты думаешь ночью, никому не рассказываешь, а она, в свою очередь, расслабляет твой разум и помогает отвлечься от насущных проблем. — Что ж, вы бы подумали. Я бы дал вам не последнюю роль, юная леди, — преподаватель подмигивает и обходит меня стороной, все также глухо постукивая деревом по полу. Мне остаётся лишь хмыкнуть вслед старшему и вернуться к лестничному проходу, чтобы поскорее пробраться на лекцию по социологии. Иногда бывает тяжело находиться в тех местах, в которых ты проводил время с определенным человеком, но сейчас его нет рядом. Именно поэтому мне пришлось пересесть с третьей парты у окна в самую глубь аудитории, дабы не привлекать множество взглядов, кои всё же до сих пор останавливались на моей фигуре. И почему всем не должно быть все равно? Разве я обязана чем-то перед ними? Я осознаю свою ошибку (ошибка ли это?) и готова нести это бремя на себе, каждый раз повторяя как мантру, что подруга из меня никудышная. — Как жизнь? — подпрыгиваю от резкого звука прямо у моего уха. До меня не сразу доходит, что на сегодняшней лекции моим соседом по парте становится блондин, которого я так давно не встречала в стенах пансиона. — Привет, — единственное, что выходит из моего рта, потому что прямо сейчас я в недоумении смотрю на Найла, который, развалившись на стуле рядом, попивает сок из трубочки.

***

Парень выглядит слегка измотанным, волосы в беспорядке и уже почти потеряли блондинистый блеск, оставляя вместо себя блеск от жира давно немытых прядей. Немигающим взглядом он наблюдает за чертыханием деревьев, которые выглядят никак не лучше их шпиона. Что-то изменилось в этом парне. Нет того привычного жизнерадостного Хорана, который всюду разбрасывался шутками и фирменными фразочками. Сейчас передо мной сидел повзрослевший на пару лет юноша в короткой черной куртке, в карманы которой он спрятал руки от цепких лап начинающегося мороза. Его кожа еще бледнее, а без солнца стала сероватого оттенка, который еще больше размывал парня на фоне асфальта и серой лавки, на которой мы сейчас и сидели. Неизменным оставалось только одно — красные щеки от мороза или жары, который сопровождали его верным попутчиком с самого рождения. Наверное, это единственное, что осталось от моего хорошо знакомого Найла. — Почему отказалась от предложения старика Уильямса? — неожиданный вопрос загнал меня в ступор. — Откуда ты знаешь? — я действительно не видела его поблизости уже долгое время, так что вариант с подслушиванием отпадает. — Дилан сказал, — он легко пожимает плечами, словно это обычное дело, и они часто обсуждают меня. — Не понимаю, — на секунду я чувствую тепло, и это не тепло от моего пальто, это что-то внутри, что-то жгучее, тянущееся по всему телу, согревающего не тело, — душу. — Он все еще ходит на литературный кружок, ты знаешь, старик, кажется, влюблен в тебя. Не буквально, конечно, — хриплый смех отдается эхом в голове. Мне хочется разрыдаться прямо сейчас и плевать, что я не одна. Мне так не хватает этого парня. Да многих, в общем-то. Я скучаю по Мие, которая явно забыла обо всем нашем продолжительном общении. Я скучаю и по Найлу, который вечно крепко обнимал, заставляя забыть о невзгодах, как бы банально это не звучало. Его объятия всегда были тёплыми и большими настолько, что казалось у него огромные ручищи, как у Ральфа**. Сейчас же его руки были спрятаны от моих глаз. — Надо же, — мне становится немного неловко в его обществе. Кажется, что Найл незаинтересован в этом разговоре, но, в конце концов, он сам позвал меня поговорить. — Я помню, это была твоя мечта, — его губы посещает искренняя улыбка. Довольно-таки скромно, но он улыбался от наших совместных воспоминаний. Но что более важно — он помнил. И от этого меня накрывает второй волной теплоты. — А ты хотел стать юнгой, — мне становится смешно от представления на парне тельняжки. — Учитывая, что у тебя морская болезнь. И вот, я снова слышу такой родной смех, отчего он краснеет еще больше. Парень вытаскивает руки из карманов и складывает их на коленях, слегка наклоняясь. — Так, вы общаетесь с Диланом? — меня интересовал этот вопрос не больше всего, но начать с чего-то нужно. — Да, несмотря на то, что он знает о моей влюбленности к его даме, — я впервые слышу от Найла в открытую о его чувствах к Элли. Я знала об этом, но чтобы слышать от него самого — никогда. — Вернее, бывшей влюбленности. — Почему же? — Ты знаешь, она уехала и не оставила никаких координат, — ему тяжело говорить об этом. — Сменила номер, даже переехала, — его взгляд падает на меня, отчего я задерживаю дыхание. — Мне жаль, Найл, правда, — опускаю голову словно нашкодившая кошка. Все это только из-за меня. — Если бы дело было в тебе, — он обреченно выдыхает и вновь обременяет своим взглядом деревья. — Не из-за тебя она безразлична ко мне. Не из-за тебя она уехала из пансиона и сменила номер. — Но я же поцеловала Дилана, — слова выскакивают из моих уст неосознанно, но Найл даже плечом не повел. — Дилан рассказал мне, что инициатива была его. Да и брось ты, Эллисон сделала все так, как пожелала. Ей нужна была только крохотная причина, чтобы смотаться отсюда подальше. А ты оказалась в нужном месте, — парень поднимается со скамьи и становится напротив. — Эллисон давно не та милая малышка, которую ты знала. Она знает как выгоднее выпутаться из ситуации. Так что перестань корить себя и зацикливаться на этом случае. Не знаю, как именно, но слова парня работают. Он всегда искусно подбирал слова, а убеждал в их правоте еще искуснее. — Кстати, ты еще не говорила с Диланом? — Найл вскидывает бровь, а его рука тянется ко мне, дабы потрепать макушку, что мне не нравится, но я не могу себе позволить увернуться. — А должна? — я вновь не понимаю, почему разговор заходит об этом парне, но с уездом Эллисон я слышу о нем намного больше. Но вот до встреч и «свиданий» доходит редко. — Он хотел найти тебя. Кажется, ты здорово ему помогла, — тонкая улыбка играет на лице парня, а я не могу не ответить на нее, хоть и ситуация далеко не радует меня. — Если встретишь ему раньше, напомни, что через неделю мы едем к моему отцу на Рождество, — я тоже поднимаюсь с нагретого места и обхожу задумчивого друга. — О как! — только выдает он. — А меня ты, значит, не звала. Так почему же именно О’Брайен проведет сочельник с тобой? — только после этого вопроса я осознаю, что никто не должен был знать о нашем скором родстве с вышеупомянутым человеком.