В силу данных обстоятельств...

Она медленно шла по темному лесу, в ритм своего сердца. Удар. Еще удар. Она останавливается, глядя на просвет между деревьями, в котором сверкает мерцающая в лунном свете гладь воды. Сердце останавливается, снова пропуская удар. В ее памяти всплывает картина прошлого: то же место, то же время суток. Даже погода как тогда — полная луна и несколько незначительных серых облачков, за которыми виднеется звездное небо; слабые дуновения прохладного ветерка, ласкающие кожу. Ее сон в летнюю ночь... Сердце опять пропустило удар. Она касается ствола ближайшего дерева, чтобы удержаться на ногах. Пальцы приятно ласкает мох, покрывающий все вокруг: стволы вековых деревьев, корни и землю. Она делает еще один шаг… сердце начинает биться в привычном ритме; ступни медленно ступают по влажному мху, оставляя на нем неглубокие ямочки, которые вскоре исчезают... Ночь. Озеро. Все люди давно легли спать и видят уже, наверное, третий сон... но двое глубоко в лесу не собираются присоединяться к ним. Они ждут друг друга, вечные влюбленные враги. Девушка с ниспадающими до пояса белокурыми волосами и глазами цвета расплавленного золота. Она неспешна, как вода. Он же наоборот — неудержим и порывист, как огонь; а потому, вот уже час, он не может угомониться, ходя из стороны в сторону по берегу ночного озера, вытаптывая едва выросшие цветы... Она медленно вышла из-за деревьев, опустив голову так, что ее длинные волнистые волосы заслоняли лицо. Она так же медленно подошла к самой кромке воды, с каждым шагом все явственней ощущая на своем теле испепеляющий взгляд столь любимых глаз... — Наконец-то — с заметным раздражением в голосе, сквозь которое слышалась едва сдерживаемая страсть, сказал он. — Нам нельзя больше видеться. Меня выдают замуж,— спокойным голосом сказала она. Ей хотелось плакать, рвать на себе волосы, но она не могла, ведь тогда он бы точно не отпустил ее.— Прощай, любимый. — Неужто все так безнадежно?— с сарказмом в голосе сказал он. — Ты ведь знаешь... — Знаю. Я знаю, что не могу стать твоим мужем, хотя бы, потому что ты никогда не простишь меня; остальное для нас не смогло бы стать преградой. — Даже то, что ты убил моего старшего брата? Даже то, что он должен был стать следующим королем? — Ты забыла, что %он убил моего младшего брата у которого осталась вдовой жена и двое детей. — На которой он женился, пока мой брат был на другом конце света, хотя он, скорее всего, не сказал тебе, что она была помолвлена с будущим королем% враждебной вам страны. — Он ведь любил ее... — Так и мой брат тоже не на пустом месте решил жениться,— На этом они замолчали, поняв, что так они ни к чему не придут и будут весь драгоценный остаток ночи тратить на ругань и ставшие обыденными обвинения. — Я не хотел, прости,— виновато сказал он, подавшись в ее сторону, но увидев ее нерешительные робкие шаги от него, остановился, нахмурившись,— Почему мы просто не можем быть счастливы?— с грустью сорвался шепот с его дрожащих губ. — Я бы тоже хотела все изменить: повернуть время вспять, изменить нашу судьбу, быть счастливой... с тобой... — Можно ничего и не менять; мы вместе, здесь, где никого нет... Здесь только мы, и никого больше...— Он снова подался вперед и, несмотря на ее попытки отстранится, крепко сжал ее в своих объятиях.— Не отпущу…— прошептал он, нежно поцеловав ее шею; его голос был таким глубоким и убаюкивающим, что она невольно потеряла самоконтроль и сказала то, чего вовсе не собиралась говорить. — Не отпускай,— сказала она, полным не пролитых слез, голосом ***Тихое озеро в глубине леса. Гладь воды подернулась розоватой пеленой еще не взошедшего солнца. Туман, начинающий понемногу рассеиваться, открывал взору уютно устроившуюся на мху парочку, мирно спящую в объятьях друг друга. -----— Неалла Удар. Еще удар. Я считаю биение его сердца. Такое привычное, размеренное и сильное... родное. Рука поднимается и опускается на его груди. Она горячая, как всегда, да и весь он тоже горячий. Мне никогда с ним не бывало холодно: даже если этот холод исходил не от моего тела, а из сердца, из самой глубины души. Как же тяжело его оставить, уйти без него. Мое сердце сжалось в комок, почти перестав биться и заставив позеленеть и так бледную от дождя кожу. Он так спокоен, когда спит.... а ведь все могло бы быть и по-другому: он бы также мирно спал рядом со мной, но мы бы ничего не боялись, ни от кого не скрывались... не прятались. Сложно сделать правильный выбор: остаться с ним, любить и быть любимой; или же уйти, дабы выполнить свой долг, возложенный на меня с рождением. Выбор явно очевиден — она не может быть эгоисткой и пренебречь своими обязанностями, даже ради своей любви. Ей будет больно, она это знала. Она будет страдать, что для нее тоже не новость. Но это ее судьба, она не может ее исправить, хоть и пыталась сделать это. Не получается встать — этот собственник нагло заграбастал меня в свои объятья и с того момента не хочет отпускать. А ведь уже утро, меня скоро придут будить дворцовые служки, и не найдя меня отправят следопытов, что придут сюда... Плохо будет, если Хелег не успеет уйти... А ведь это будет именно так, ведь кое-кто до последнего будет рядом и, пожертвовав своей безопасностью (что в нашем положении рискованно), предпочтет пробыть со мной лишнюю минуту... и плевать ему, чем это может закончиться. Ведь знает, что я волнуюсь, и продолжает упиваться этим моим чувством. Значит надо вырваться из его железной хватки и поскорее уйти. — Куда ты?— с надеждой в голосе спросил Хелег, — не надо уходить, родная; нам ведь так хорошо вместе. Я рассыпал пыль забвения в радиусе мили от озера — следопыты не скоро нас найдут. — Но найдут. Причем не меня, а НАС. — Тебя это так заботит?— и снова эта беспечность в голосе. — Ты разве забыл, что ты для нас враг? — Я ТЕБЕ враг? — Ты ведь понимаешь, о чем я... — А ты меня, по-моему, не понимаешь.. Или не хочешь понимать? — Не ставь меня перед выбором. Ты же знаешь, что он будет не в пользу тебя. — Знаю. (напряженное молчание) — И это ничего для тебя не меняет? — Ну я ведь здесь, с тобой. И в отличии от некоторых, я никуда не тороплюсь,— недовольно пробурчала моя вторая половинка. — А если они тебя убьют? — Хм. Меня? Какие-то там следопыты? — как всегда самоуверенно сказал Хелег. — А если Мар пошлет своих людей? Что тогда? — при упоминании этого имени Хелег резко изменился в лице. Если и было в нем что-то страшное, то именно то, как он мрачнел: брови сходились, образуя складку на лбу, глаза мрачнели, начинали потихоньку удлиняться клыки и когти. Он был опасен таким, но со мной все равно обращался также нежно и осторожно. — Не говори его имя при мне. А то во рту начинает чувствоваться вкус его крови. Как он посмел посягнуть на мою куколку!? — Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть? — Когда ты перестанешь быть такой хрупкой, тоесть — никогда. Воспользовавшись моим замешательством, он нагло стиснул меня в объятиях, снова повалив на немного влажный мох. Его губы заставляли мои вспыхивать огнем при каждом его прикосновении. — Ты так легко мне поддаешься — сказал он, нежно проводя губами вдоль шеи,— как ты могла подумать, что я так легко тебя кому-то отдам.... — он медленно сжал губами мочку моего уха. Он обжигал меня своим дыханием, легонько целуя шею, — Ты всегда будешь только МОЕЙ. Он еще много чего говорил мне: что не отпустит, не оставит, не отдаст. Тем более Мару. Он ненавидел этого приверженца темных искусств, о чем не раз свидетельствовали их постоянные стычки. В одной из таких погиб мой отец. Я понимала, что Хелег не был виноват, но он все равно извинялся за его смерть. Хорошо, что когда мы были детьми, мы открыли это место. Странная тогда получилась история. *** Знаком % выделена часть текста, трактовка и переделывание которой оставляют желать лучшего и вызывают у автора затруднения в их разъяснении и изменении. Прошу понять и простить.