Надежда на встречу

Он такой замечательный. Его характер, обаяние, харизма не могли оставить меня равнодушным. Он был элегантен, сдержан, умен, и был настоящим джентльменом. Кто бы устоял перед таким? Его внешность, тонкое его описание уже на первых пунктах зацепила меня. Я ранее не наблюдал в себе такого явного интереса к мужскому полу, но этот случай. его ведь нельзя считать за правду, верно? Поэтому, мне, наверное, даже не следует глубоко в этом копаться. Он словно с самого начала пытался привлечь мое внимание. Совершал безумные поступки, говорил до умопомрачительности соблазнительно, заставляя мое сердце биться быстрее, и сладкое ощущение внизу живота стало таким привычным в те моменты, когда он в очередной раз флиртовал с кем-то. Нет, о ревности и речи быть не может. Я еще не настолько сошел с ума. Но, представляя себя на их месте, позволяя своему воображению ощутить те прикосновения, что он дарил кому-то другому, на себе, я ощущал бурю эмоций, что ни разу в жизни не испытывал в своих многочисленных отношениях с другими. Он ясно давал понять, что обладает всеми теми качествами, к которым я был так падок, к которым испытывал слабость. Он словно знал меня, знал, что мне нужно, и игрался мной, искусно управляя. Иногда мне кажется, что я и вправду схожу с ума. Это ненормально. Узнай об этом кто-то другой, он без всяких слов потащил бы меня на консультацию к психотерапевту, но… даже они были бы бессильны в данной проблеме. Потому что я, кажется, уже по уши влюбился в него. Я не могу представить, что будет, когда история закончится. Но я не удержусь, чтобы пройтись по ней вновь. все, лишь-бы только не расставаться с ним. Перевернув очередную страницу книги, что стало для меня озером, в котором мне, кажется, суждено было утонуть, я провел пальцами по его имени. «Чанель». Его имя было произнесено с уст его очередной пассии с такой горечью, с таким разочарованием. Конечно, ведь он решил с ней порвать, поиграл с ее чувствами, и, насладившись вдоволь, решил избавиться. Но. ее чувства меня почему-то совсем не задели. Я скорее даже выдохнул с облегчением. И повторюсь, дело даже не в ревности. Она была не самым лучшим его выбором. Избалованная дочка железнодорожного магната, выросшая в роскоши и никогда не видевшая нищеты. Ее вечные смены настроения и взрывной характер, даже меня доводили до белого каления, что доходило до того, что я, психуя, кидал книгу в далекий угол своей одинокой квартиры, в котором проживал лишь с маленьким пепельным комочком счастья, с намерением, что на этом все, я больше никогда не открою это книгу вновь. Но не проходило и часа, пока я, играясь со своим ласковым озорным зверенышем, выпивал две чашки мятного чая, что ассоциировалось у меня с далеким детством, его образ вновь появлялся в моей голове. Мысли начинали звенеть лишь о нем, не давая и шанса на отступление, и я вновь решался взяться за чтение. Мысли поглотили меня, и я сам не заметил, как перестал читать. Поезд уносил меня все дальше от моих родных мест. Завтра начнется очередной рабочий день в городе, и следующий отпуск будет еще не скоро. Долгая разлука с родными обеспечена. Вновь начинаются монотонные рабочие дни, усталые вечера за чаем и за книжкой. Все было бы совсем плохо, не будь в моей жизни моего домашнего зверенка, единственного источника радости в таких серых буднях. Все-таки, я так рад тому, что подобрал его тогда ночью на улице. Взгляд с окна вновь упал на страницы книги, от которого я так неосознанно отвлекся. Чанель. Пальцы все еще лежали поверх его имени. Герой разбил сердце очередной человеческой душе. И вновь покидал места, которые, за эти четыре месяца пребывания в них, стали для него такими привычными. Он даже привязался к некоторым людям, с которыми общался все это время. Но ему вновь нужно уходить, вновь прощаться. И он снова оставлял частичку своей души, что делал, покидая любое другое место, любую другую любовницу или любовника. Каким бы он не казался полигамным, как бы часто не менял измерения, какие бы скачки не делал во времени, для него ничего не проходило бесследно, как и для всех, кого он оставлял. Такой уж вот он. Такого его предназначение. С разрывающимся сердцем он оставлял свою любовь. Купил билеты на поезд, и скоро он вновь затеряется в очередном измерении, и его ждет очередная любовь. Я вновь погрузился в текст, ощущая дуновение ветра, что чувствовал герой книги, стоя на станции в ожидании прибытия своего транспорта, что унесет его в новое место. Было завидно даже ветру, что ласкал его кожу лица, шеи, перебирал его волосы, пробираясь под его легкую летнюю одежду. Как бы я хотел также притронуться к нему. Ощутить его тепло… Из мыслей меня вырвала возня около сидения напротив. Ко мне подсел парень, примерно моего возраста, в легкой одежде, чуть загорелый и довольно высокий. Увидев, что я, отвлекшись от чтения, поднял на него взгляд, он мягко улыбнулся и извинился. Я не особо придал этому значения, вновь возвращаясь к главному герою. Пройдя на нужный вагон, взгляд Чанеля упал на молодого симпатичного парня. Он довольно ухмыльнулся про себя и с победным лицом направился прямиком к нему. Все ясно. Этот парень будет очередным его объектом любви. Он подсел к нему, включил свое обаяние, до неприличия красиво улыбнулся, лишь бы привлечь внимание паренька. Но его старания не увенчались успехом, кажется, этот парень не особо заинтересовался им, уткнувшись в книжку на своих руках. Я не мог не посмеяться про себя, это казалось некой местью. Ну, что же, не все так просто в этой жизни, даже для тебя, злорадствовал я. И вдруг. улыбка с лица вмиг угасла. Сердце пропустило удар, ноги стали ватными, хорошо, что я сидел, иначе непременно упал бы. Трясущимися руками я закрыл книгу, и, молясь всем богам и всевышним духам, со страхом поднял глаза, чтобы взглянуть на соседа, что сидел предо мной. И, о мой бог, мне не следовало этого делать… Мое сердце заколотилось с такой бешеной силой, когда я увидел, как этот парень сидел, подперев голову руками, и с такой хищной ухмылкой глядел на меня. Я был готов провалиться под землю под этим взглядом. — Ну что, разве ты не рад меня видеть? — произнес он, не переставая ухмыляться. Слишком соблазнительно. — Ты ведь хотел нашей встречи. Так вот он я. Описание внешности в точности совпадает. Голос, его черты лица, именно такие, какими я и представлял. Этого не может быть. Я сошел с ума! Я взял себя в руки. Вдруг это всего лишь стечение обстоятельств. Мало ли какую чушь может нести незнакомец, подсевший к тебе в поезде. — Вы в порядке? О чем таком вы говорите? — предельно спокойно произнес я, с неким сочувствием глядя на него, словно общался с душевнобольным. — Ох, Бэкхен, я то в полном порядке. Проблемы только у тебя, — посмеялся он. Откуда он знает мое имя? — Влюбиться в героя книги. Знаешь, это даже для меня кажется странным, — не сводит с меня изучающего взгляда. Откуда он знает? — Но ты такой интересный. Было очень забавно наблюдать за тобой, твои реакции бесценны. Это что, шутка? — Ты довольно интересная персона. Тобой так легко было управлять, — облизнул губы. Кажется это тупой розыгрыш. — Мне не терпелось с тобой увидеться, — наклонился ко мне. Господи, он такой же, каким я его представлял. — Поверил наконец? — очередная ухмылка. Только не говорите мне, что он еще и мысли мои читает. — Твой взгляд сменился. Ты ведь хочешь ко мне прикоснуться, — совсем близко. — И я уже больше терпеть не могу. Он поцеловал меня. Мягко, словно чуть-чуть и я испарюсь. А мне казалось, что испариться скорее он, чем я, или я просто проснусь. Но нет, это был самый реальный и чувственный поцелуй из всех, что у меня был. Это сумасшествие. Разве такое может быть? Это невозможно. Я, кажется, тронулся. Было ужасно неудобно целоваться вот так, сидя на сиденьях напротив. Но я замечал это лишь фоном. Господи, меня целуют самые желанные мною губы… Читая книгу, я мысленно молился, чтобы хоть кто-то из всех тех всевышних, кому положено верить, подарил мне возможность встретить человека, похожего на героя книги. Возможно, многие бы сказали, что в нем нет ничего особенного, разбиватель сердец, сердцеед, сволочь… Но почему он меня так зацепил. Я часто видел сны, в которых он меня обнимал, это было так тепло, что мне всегда хотелось плакать, лишь чувствуя его сердцебиение, прижавшись ухом к его груди. Я не мечтал о чем-то таком эротическом с ним. Мне всего лишь хотелось провести пальцами по его лицу, губам, дотронуться до его волос, до пальцев. Он был изящным в моем воображении. И теперь, в точности совпадающий с моим образом, он… целует меня. Осознание этого что-то разбудило в моей груди, что-то, что было подавлено до этого мгновения моим удивлением и испугом. Я с таким отчаянием прильнул к нему, осознание, что это вполне может быть сном, видением или чем-то еще нереальным, вдруг разбудили во мне страх потерять его. К горлу подкатил болезненный ком, казалось звезды, что так давно прятались в моих легких вдруг решили выйти наружу, испугавшись бури эмоций, что бушевала в районе моей груди. Из глаз посыпались слезы. Я не хотел его терять. Он был самым желанным, самым необходимым дополнением моей жизни, без которого я так и буду жить в серости, видя краски лишь благодаря наличию в моей жизни мурлычущей пепельной тучки, что маленькими ножками бегает по моей квартире. — Тише, тише, Бэкхенни, ты чего расплакался, глупый? — почему он такой нежный? — Не покидай меня. Я не смогу без тебя. Только не сейчас, когда я узнал какого это быть с тобой, — я не мог держать себя в руках, продолжая плакать. «Не оставляй меня» — как банально. Это говорят все, кого он бросает, и ни с кем из них, он не соглашается остаться. Мне стало смешно от своих слов. Угораздило же меня влюбиться в него. Он же герой книги, мать его. А я сумасшедший. — Тише, малыш. Ну чего ты. Ты же еще не знаешь, что будет дальше. Поезд остановился на очередной станции. Было слышно, как толпа, дошедшая до нужного места, поспешила к выходу. Он тоже встал. И я, кажется, понял, что будет дальше. — Мне пора, — было произнесено с неприкрытым сожалением. В жизни все не так просто, да? — Слушай, Бэкхен, — вновь наклонился. Закрыв глаза, я глубоко вдохнул его запах, желая сохранить его в своей памяти. — Пришло время прощаться? — горько улыбнулся я, все еще не открывая глаза. — Да.. — он мягко притронулся к моим губам своими. Такие мягкие. Это сумасшествие. Послышалась возня вошедших на этой станции пассажиров. Свист с улицы, оповещающий о том, что поезд совсем скоро тронется. Он выпрямился, уже явно собираясь оставить меня. — Чанель.. — как-то совсем отчаянно вырвалось из горла. Сердце забилось быстрее в страхе, что мы больше никогда не увидимся. Он пальцами провел по моим волосам, останавливаясь у основания шеи, и чуть притянул меня к себе, и, наклонившись, прошептал в самое ухо: — Ты ведь еще не знаешь конец книги.. — и с некой хитрой ухмылкой развернулся и поспешил к выходу. Больше он не оборачивался. Я проводил его взглядом до выхода. Поезд тронулся. Он легко затерялся среди толпы, что была на улице. Слезы прошли, оставляя неприятные ощущения у края глаз. Все произошло словно во сне, словно встречи с ним и не было вовсе. Но покалывания на губах, и ощущения тепла его пальцев на своей шее говорили об обратном. На душе было как никогда пусто. Но его последние слова не давали мне покоя, даря еле уловимое ощущение надежды. Поэтому, я вновь взял на руки отложенную книгу и начал с того места, где остановился. Но момент, что там описывался, я воспринимал уже совсем иначе, читая с легкой улыбкой. Но, кажется, у меня чуть колется там, где сердце. Но я упорно игнорировал эти ощущения. Поезд уносил меня все дальше от станции, на которой он вышел. Впереди ждет целых полкниги и новая рабочая неделя, и… совсем чуть-чуть - надежда на встречу с ним.