Часть 4. О потерях.
21 мая 2018 г., 22:11
Для того, чтобы началось что-то новое, что-то должно закончиться.
Все, что отныне составляло их жизнь, — это бег. Бег во имя спасения; бег куда-нибудь, лишь бы только не в лапы человекоподобных чудовищ. Таша слышала их рычание во сне, а когда просыпалась, оказывалось, что ей лишь приснилось. Девушка притягивала ближе к себе свою малышку, укутывалась потеплее, вжимаясь в стену, чтобы быть максимально незаметной, а затем (если ей все-таки удавалось) забывалась сном, в котором продолжала куда-то бежать, спасая Каиссу от опасности, теряясь в темноте и падая с обрыва. Маленькая Каисса же спала довольно крепко, без кошмарных снов; у нее был хороший аппетит, и она любила бегать. У нее словно был моторчик в одном месте и смешинка, щекочущая нос. Девочка не боялась темноты и чудищ, в силу возраста не осознавая их опасности, и практически не уставала от физических нагрузок. Занимаясь выживанием, у Таши все еще оставалась надежда на то, что когда-нибудь все наладится и они смогут выбраться на поверхность, или в конце концов просто попадут в общество людей. Таша всегда надеялась на лучшее, потому что кроме надежды и Каиссы у нее ничего не осталось. Тетя обучала племянницу всему, что знала сама: она рассказывала ей о флоре и фауне; о космосе, Вселенной и планетах; о физических и химических явлениях; о математике, литературе, родном языке. До катастрофы Таша мечтала стать преподавателем: она даже подала документы в педагогический колледж — и теперь, как ни странно, мечта осуществилась. Конечно, не этого она ожидала: она просто думала, что все мечты рано или поздно сбываются, но оказалось, что не так, как хотелось бы. Маленькая девочка как будто впитывала всю информацию, как губка. Она росла, и ее интересовали все более серьезные вещи: она хотела сама подержать в руках настоящую книгу, своими глазами увидеть, как выглядит лошадь и жираф, посмотреть на солнце, попробовать на вкус воду в море. И запросов становилось все больше с каждым днем. С каждым годом Таше становилось все труднее объяснять, почему они торчат под землей в кромешной темноте. — Почему здесь никого нет? — спрашивала Каисса в пять лет, когда ей хотелось общаться с друзьями, о которых ей частенько рассказывала Таша, говоря о своей прошлой жизни. — Почему эти монстры так невзлюбили нас? Кто они такие? С ними можно дружить?.. — задавала эти вопросы в семь и восемь. — Почему мы просто не выберемся наверх, Таш? — нетерпеливо спрашивала она в десять и одиннадцать. А Таша каждый раз придумывала уклончивые ответы: «Мы под землей, дорогая, поэтому тут никого нет» или «Не знаю, милая, наверное, мы с ними нехорошо поступили», или «Все не так просто, как кажется». И каждый раз, когда Каисса возобновляла подобные расспросы, все обычно заканчивалось их перепалкой (особенно когда девочка вошла в подростковый возраст). Таша понимала, что Кая просто устала от такой странной и ненормальной жизни, но разве в ее силах было что-то изменить? В двенадцать лет Каю словно кто-то подменил. Она стала больше тренироваться: бегать, бороться, закаляя свое тело и дух. Она стала серьезнее, усерднее и целеустремленнее: когда ей не удавалось уложиться во время, она повторяла все снова и снова, пока не добивалась нужного результата. Таша поняла, что Каисса что-то задумала. Теперь они меньше разговаривали — больше молчали и делали все вместе. Таша разжигала костер — Каисса повторяла за ней; Таша штопала разорванную одежду — Каисса зашивала свою; Таша добывала пищу — Каисса доставала ее вместе с ней. В том же возрасте Каисса убила своего первого монстра. Была холодная ночь, когда Таша слишком сильно утомилась и легла спать, не изучив перед этим территорию, а Каисса, почуяв неладное, никак не могла задремать. Девочка насторожилась, а затем, услышав шорох за поворотом, поняла, в чем дело. У них был заточенный под кол наконечник от лопаты, который они использовали в качестве самообороны, и Кая тут же вооружилась им. Она осторожно встала на ноги, подошла поближе к повороту и швырнула в темноту маленький камушек. Издав визгливый рев, изуродованное чудище рвануло в сторону Каиссы, которая, не ожидая такой свирепости, споткнулась и шлепнулась на спину. Мерзкий монстр накинулся на нее, щелкая пастью, брызгая слюной и дыша смердящим дыханием прямо ей в лицо. Несмотря на все это, девочка не издала ни звука, пытаясь удерживать отвратительную морду на расстоянии. — Лучше бы нашел себе кого-нибудь послабее, — буркнула она, когда проткнула его живот острым наконечником. Чудище издало последний рев, его тело стало тяжелее и опустилось прямо на девочку. Ее руки и одежда измазались в крови. Поежившись, она зло столкнула с себя рубчатое тело. Ее маленькое сердечко трепетало, словно испуганная птичка в клетке, но она не подавала вида. Обернувшись, Каисса обнаружила свою тетю, стоявшую с перекошенным от страха лицом. Таша была в ступоре и не знала, что делать. Когда она очнулась от пугающих звуков и обнаружила Каиссу в схватке с монстром, то на секунду подумала, что потеряет свою малышку, а потом умрет сама. В ту ночь чудовище оставило на плече девочки глубокие следы от когтей, оставшиеся на ее теле напоминанием о первом убийстве. Таша оказала своей малышке (пусть та больше и не была таковой) всю надлежащую помощь, и отныне ей ничего не грозило. На удивление, царапины зажили очень быстро, — как на собаке, сказала Таша, — и остались только белые полоски шрамов, тянувшиеся от сгиба шеи до предплечья.***
Несложно заметить иронию в том, что случилось с Ташей спустя пару лет, когда на них напала целая стая голодных и свирепых чудищ, которые настолько озверели, что начали потихоньку съедать друг друга. Каиссе было уже четырнадцать лет, и это по ее неосторожности монстры заметили их, потому что девочка, не ожидав увидеть так много мерзких страшил, пискнула, попятившись назад. Их присутствие на «пиршестве» тут же заметили остальные. Монстрам решение принять было проще простого — зачем им прорезиненная вонючая плоть, когда прямо напротив стоят две сладких туши, в венах которых течет свежая теплая кровь? Не медля ни секунды, они кинулись на девушек, а те бросились наутек. Они не были готовы к такой встрече, поэтому бежали, спотыкаясь и вскрикивая, когда кто-нибудь самый быстрый настигал их и хватал за пятки, пытаясь притормозить. Выронив свой фонарик, Таша споткнулась о выступающий камень и упала на землю. Каисса не сразу заметила это, но когда обернулась и обнаружила, что тетя лежит и не может встать, громко закричала и кинулась помогать ей. Им все-таки удалось оторваться и спрятаться. Девушки сменили направление движения — пошли в другую сторону, где им точно не должна была встретится та толпа разъяренных чудовищ. Когда они решили сделать остановку, чтобы передохнуть, оказалось, что Таша разбила оба колена в кровь, когда упала на землю, а монстры успели оцарапать ей щиколотки и пару раз укусить за запястье. Ташина кожа побледнела, когда Каисса принялась обеззараживать раны; девушка почувствовала упадок сил. — Дай мне противовоспалительное, пожалуйста, — пробормотала Таша, когда полностью укрылась одеялом, чтобы согреться. Весь вечер и всю ночь Каисса помогала своей тете справиться с болезнью — обе полагали, что у нее простуда. Девочка разожгла костер, оградила убежище так, чтобы никто не смог пробраться, а затем принялась за приготовление ужина. Состояние Таши ухудшалось с каждым часом: сначала поднялась температура, затем началась тошнота; бедной девушке становилось тяжело дышать. Она отказалась от еды и воды; губы опухли, а речь стала неразборчивой. Наутро Каисса поняла, что в этом месте им придется задержаться дольше, чем обычно. Через силу Таша пила жаропонижающее, но помогало не особо — она даже не могла пошевелить рукой, чтобы указать на то, о чем просит. Почти скрытая одеялом, она вспотела, и Каиссе пришлось снять его с нее. То, что девочка увидела, порядком шокировало ее: все обработанные раны загноились, будто бы их вообще не дезинфицировали…***
Через пару дней Таша скончалась от заражения крови. Каисса проснулась, полностью уверенная в том, что сегодня тете станет легче, ведь вечером она даже немного улыбалась и пересказывала «Путешествие Гулливера», как в детстве, когда это был любимый рассказ Каиссы. Кожа Таши была холодной — она умерла глубокой ночью и лежала так уже несколько часов. Губы Каиссы задрожали; она склонилась над телом тети, чувствуя тяжесть в позвоночнике, а затем, не выдержав, упала на нее, обхватив руками. Девочка долго плакала, желая ощутить тепло от Таши, но это было бессмысленно. «Лучше бы я умерла тогда, два года назад, — горько рыдая, думала Каисса. — Тогда меня легко мог съесть монстр, а тут всего пара царапин. Как нелепо!» В этом и была ирония — смерть сыграла с Каиссой в злую шутку. Обезумев от горя, Каисса пролежала рядом с тетей весь день, обнимая ее и проливая слезы на ее рубашку. После этого девочке было некуда идти — только если на съедение кровожадным тварям, которые только и ждут ее в темноте. «Ты сильная, Кая, — сказала тетя незадолго до смерти. — Ты со всем справляешься. Ты молодец». «Нет, не молодец. — Каисса отчаянно вела диалог в своей голове, вспоминая все слова Таши. — Я не молодец. Я слабая, я уже сдалась. Что мне делать?! Я теперь навсегда одна…» Сколько бы девочка не тренировалась, сколько бы ни училась самостоятельности и смелости, она не была готова к такому повороту событий. Таша ее не научила… Таша не научила ее справляться с бедой и отпускать любимого человека.
