Склад канона по моей вселенной.

      В комнате царил полумрак, лишь свет настольной лампы освещал стол и пару, сидящую за столом. В углу мерно гудел дезар, раздражая Райна своим шумом и ярким миганием лампочек. Мужчина, сидящий рядом с Районом тихо заполнял “ историю болезни”, очередного трупа, умершего на операционном столе из-за несовершенства новой методики и препарата. Райнхард Фридрихович тоже должен был умереть, но всё пошло не так, и теперь парень, мало того что был успешным экспириментом, так ещё и работал медбратом в этом исследовательском центре. Тогда он просто не видя смысла в жизни, пришёл сюда умереть. В его смерти должен был быть смысл. Ганс - хирург кардиологического отделения, сразу предупредил его о всех осложнениях и возможных путях смерти. Расплавление тканей, сердечная, лёгочная, почечная и тому подобные недостаточности. Парень дал письменное согласие и сел на кушетку, укладывая руку на валик, для проведения смертельной инъекции. Мужчина медленно ввёл жуткую, жгучую смесь в вену. В глазах у подопытного потемнело, и он упал в обморок. К сожалению он очнулся, к сожалению ему было до сих пор плохо. Парень нервно заплакал, цепляясь пальцами за одеяло. Рядом сразу материлизовался Иоганн, начиная успокаивать Райна. Забегая вперёд скажу, что мы через неделю подружились. Ганс оказался очень интересным и красивым, не будем врать, так считал Райн. Ельхель высокий блондин с серо-голубыми глазами. Но да ладно, мы слишком увлеклись . После мужчина объяснил Вольфу что просто решил проверить его пульс, хотя он давно этого не делает с экспириментами… Так вот, свет лампы и документы. Райнхард печально заполняли журнал проветривания кварцевания помещения. - Задолбало. - Парень устало откинулся на плечо друга. - Подожди, немного осталось пойдём спать. - Мужчина положил руку чуть выше колена парня. Райнхард Фридрихович, двадцати шестилетний медбрат с крашеными волосами и голубыми глазами не испытывал до этого таких ощущений. Ему было очень приятно, от прикосновения, и кажется он потёк. Вольф не знал, что так бывает. Облизнув губы он встал, в голове мелькали странные мысли. Внезапно стало интересно, каково это… целоваться? Мягкие губы коснулись тонких губ хирурга. Райн обвил шею мужчины руками, прижимаясь к его торсу. Оторвавшись, парень промямлил: - Прости, мне было интересно. - Что именно? - переспросил нисколько не опешивший немец. -Я никогда не целовался. - Парень немного расстроенно признал это и вернулся к журналу. Повисла пауза, длившаяся около минуты. После которой, Ганс, выдавая своё возбуждение прошипел. - Хочешь научу? А то целуешься ты бездарно. - Хочу - Дописывая часы отозвался медбрат. - Почему на русском? - Случайно - Райн зевнул и спросил : - Давай завтра глянем мультик под вкусняшки и пиво? - Давай, Заодно поучу тебя. Парень кивнул в ответ смутившись, и переписав фразу написанную в журнале на нужном языке. - Только я могу увлечься, останови меня если что. - Хорошо… - Райн зажмурился и снова открыл глаза. Казалось, что что-то идёт не так.

***

      Уроки поцелую длились уже 4 месяц, мужчины и заметить не успели, как всё зашло слишком далеко. За это время Ганс узнал все слабые, эрогенные точки Райнхарда, тело парня бурно и быстро реагировало на их раздражение. Начиналось всё с пустяков, типа поглаживания по спине, щеке. Иногда Ельхель мог непроизвольно положить руки на бёдра или попу Райна, который в общем-то и не возражал, то ли боялся, то ли ему это просто нравилось. Дальше – больше, уже через месяц Иоганн впервые залез к Вольфу в трусы, опять таки, протестов не было, только смущение и страх в блестящих от возбуждения ярко-голубых глазах медбрата. Ганс не давал русскому лишний раз себя трогать, мало ли понравится, а слезть с такого наркотика, как чужое тело, ой как не просто.        Парни сидели в лифте, который застрял между первым этажом и подвалом, уходившим далеко вниз, уровней на 5-6. Райнхард и Ганс сидели, опираясь спиной на дальнюю стенку, на каталке лежал труп, Райн в шутку назвал его Васей, хотя мужика звали совсем по-другому. Хирурга уже откровенно клонило в сон, он привык ложиться раньше. Его более молодой коллега же что-то говорил ему перескакивая с русского на немецкий и наоборот. - Чего? – Немец полусонно посмотрел на Вольфа, и не успев опомниться получил горячий поцелуй. – Ты в курсе, что в лифте тоже есть камеры? – усмехнувшись, санитар, потянулся и посмотрел на шокированного петербуржца. - Ты это раньше мог сказать? – Зашипел змеёй Вольф. - Ну я же не знал, что ты поцелуешь меня при трупе. Тем более, дальше ты не зайдёшь.- Хирург безразлично пожал плечами. - Если б ты не сказал про камеру, зашёл бы. - У них, кстати, нет звука, и впринципе из-за каталки нас не видно. – Немец зевнул, расфокусированно смотря перед собой. - Полосатые лошадки, Африканские лошадки, Хорошо играть вам в прятки На лугу среди травы! Разлинованы лошадки, Словно школьные тетрадки, Разрисованы лошадки От копыт до головы. – Райнхард, знает много детских стишков и иногда рассказывает их,или говорит береберду по-русски, чтоб выяснить словарный запас Ганса. У нихтакая игра, узнал слово – сообщил. - я не понял почти ничего, кроме слова, лошадка, тетрадка, голова и трава. Знаешь, я ел траву во время войны, и лошадь с человеченой. - Я больше не буду с тобой спать, мало ли есть захочешь – Райнхард отшутился, он не хотел накалять обстановку. – Знаешь, я кажется, люблю тебя. - Знаешь, это взаимно. - Ты ведь предупреждал меня. - Да. – мужчина накрыл холодную руку парня своей, немного растирая озябшие пальцы, из лифта их вытащили только наутро.