Разбивая руки в кровь

— Ублюдок! — Киба кричит, разбивая кулак о скулу беловолосого мужчины. — Тварь! — он слышит, как голос срывается, и замечает, как ухмылка на лице Мацураси становится только шире, когда кровь из разбитой брови склеивает ресницы. Киба хватает преступника за рубашку и тут же впечатывает в стену, а звук ударяющегося о камень затылка только ещё больше распаляет его ярость. — Чего замер как девчонка? — светловолосая девушка смотрит на него с интересом, а реплика совсем не звучит обидно. — Давай, это же наша первая встреча. Разве ты не должен произвести на меня лучшее впечатление, какое только способен произвести? — Она протягивает руку и улыбается непривычно широко для людей, обычно встречающихся в этом здании. — А… Да, — спохватившись, Киба, поспешно отвечает на рукопожатие. — Инузука Киба. Я просто… Представлял вас несколько иначе, — растерянно бормочет он, думая о том, что девичья ладонь как минимум в два раза меньше его собственной. «Представлял вас несколько иначе?» Серьёзно? Как он мог выдать такую нелепость? Он же читал её личное дело, он видел её на фотографиях. Чёрт, накануне вечером он раз десять просмотрел о ней репортаж, боясь оказаться неподготовленным. — Думал, что я выше ростом, шире в плечах, кровожадно улыбаюсь и, — она театрально облизывает губы, вдруг щёлкая перед его носом неизвестно откуда появившимся швейцарским ножом, — непрерывно кручу на пальцах нож-бабочку? Парень замирает, смутившись. Нож исчезает так же внезапно, как и появился, а светловолосая усмехается. Специальный агент Арохи Мацураси ниже его на полголовы, из прически непослушно выбилось несколько прядей, словно она куда-то бежала, а в уголках глаз притаились по-детски игривые бесята. Она с трудом сдерживает улыбку. — Ну, в нашей семье это — не по моей части. Инузука снова наносит удар по лицу и, кажется, в этот раз ломает беловолосому нос. Тот продолжает ухмыляться и что-то произносит сквозь кашель после того, как Киба ударяет ублюдка коленом под дых. У него будут проблемы, когда Какаши узнает о происходящем, скорее всего его отстранят от работы или вообще выкинут из Бюро. Плевать. Он швыряет беловолосого на стол и слышит, как трещат кости. — Тебе нужно научиться воспринимать это проще, — Арохи потирает виски и участливо смотрит на товарища. В полуметре от них парень в голубой форме застёгивает молнию на чёрном пластиковом мешке. — Иначе, — она продолжает, хмурясь и глядя в сторону. — Никак не получится. Это их первое совместное задание. Для Кибы — ещё и первое в роли полноценного агента. Он смотрит на Мацураси и спрашивает себя, сможет ли, проработав в Бюро столько же, сколько она, так же по-доброму улыбаться новичкам. Потом девушка тяжело вздыхает и глядит на него уже совсем по-другому. С усталостью, с сожалением. И он понимает, что в её комнате по ночам тоже оживают кошмары. Хидан опирается на локти и пытается подняться. — Ты даже смерти не заслуживаешь, мразь! — не давая противнику ни одной лишней секунды, чтобы хотя бы вздохнуть, Киба прижимает его лицом к столешнице и выкручивает руки, точно намереваясь сломать хотя бы одну. В мусорное ведро летит очередной стакан из-под кофе и Киба откидывается на спинку кресла. Мацураси красочно ругается, вырывая из отчёта лист и, скомкав, отправляет его вслед за стаканом. Они снова сидят вдвоём поздним вечером в Бюро, потому что заполнять отчёты и подшивать документы к делам нужно хотя бы время от времени. Неплохо было бы обзавестись секретарём, но бюро никогда не расщедрится на такую роскошь. — Слушай. А пусть оно идёт к чёрту, а? — Арохи смотрит на него по-детски игриво, как в первый день их знакомства, и улыбается. — Пойдём ужинать. — Поздновато для ужина, мэм, — замечает Инузука, но уже собирает вещи и через минуту помогает старшей напарнице надевать пальто. В этот раз он стоит ближе, чем в предыдущие, и дыханием щекочет шею девушки, но никто не придаёт этому значения. Когда они сидят в баре, расправляясь с куриными ножками, Мацураси рассказывает очередную умопомрачительно глупую историю про Узумаки, и Киба смеётся, потому что невозможно не смеяться, когда Наруто — такой идиот, а Арохи — так складно рассказывает. Отсмеявшись, он смотрит на девушку, и впервые позволяет себе всерьёз задуматься над тем, насколько она удивительная. Киба слышит как открывается дверь, но продолжает наносить удар за ударом, его руки в крови, его одежда в крови, и сейчас он уже даже не знает, в чьей именно — Хидана или его собственной. Кто-то зовёт его по имени, кто-то другой зовёт его по фамилиии, чей-то силуэт приближается, но перед глазами всё ещё красная пелена и он не в состоянии разобрать ничего, кроме залитого кровью лица беловолосого преступника. Агент Инузука теперь не просто агент, а специальный агент, и Мацураси считает, что это нужно отпраздновать, хотя на столе лежат, так и не открытие, две толстые папки с материалами нового дела. Они распивают бутылку шампанского прямо в Бюро, не заботясь об уставе, а потом, перешучиваясь, прячутся от камер видео наблюдения всё дорогу к выходу из здания. На улице вовсю бушует гроза и вместо того, чтобы идти пешком до ближайшего бара, приходится вызывать такси. Не долго думая, Киба решает не мелочиться и приглашает Арохи в ресторан. Там они едят какие-то безумные экзотические блюда, запивают их дорогим вином и много говорят. Они работают вместе уже больше двух лет и Инузука понимает, что за это время они стали друг для друга чем-то куда большим, чем просто напарники. Когда его кто-то хватает под руки, Киба пытается вырваться. Как дикое животное, он брыкается и изворачивается, и прежде, чем его вытаскивают из допросной, успевает ногами зацепиться за стул и швырнуть его в ублюдка напоследок. Последнее, на что Инузука обращает внимание до того, как дверь допросной закрывается, — Мацураси больше не ухмыляется. Инузука стоит в каком-то тёмном переулке посреди промышленного района, зажимая рот Арохи рукой, а в паре десятков метров от них, с фонариками и вооружённые до зубов, бегают люди Якудза. Она работала под прикрытием почти год, почти год они не виделись, и теперь, когда всё летит к чёрту, а он больше не младший напарник, Киба точно знает, что вытащит её отсюда. И он действительно это сделает. Отхватит пулю и получит ножом между рёбер, но раны станут проблемой только позже, когда в бреду от потери крови и болевого шока, уже в отеле, далеко от опасности, он прижмёт Мацураси к стене и скажет всё, что так долго хотел сказать, а потом отключится и на утро, не вспомнив ни слова, будет вести себя также формально учтиво, как положено агенту вести себя с другим агентом. А Арохи ещё долго будет гадать, от чего в груди закручивается тугой узел — от тех ли слов, которые Инузука не вспомнил, или от тех, которые она не успела произнести в ответ. — Идиот! — орёт Узумаки, после того, как Саске (Киба с удивлением отмечает, что этого-то мудака здесь точно быть не должно), вылив на Инузуку канистру ледяной воды, приводит того в чувства. — Ты о чём вообще думал, придурок?! На случай, если ледяной воды оказалось недостаточно, блондин отвешивает ему подзатыльник. Потом отходит и со стоном падает на кушетку — оказывается, они медпункте. Инузуку страшно бесит необходимость сидеть в долбаном координационном центре и пялиться в тупой экран, потому что именно в этот раз, именно когда из-за ранений он не может работать в поле и ситуация там складывается хуже некуда, чёртов спутник решает выйти из строя и оставить их без голосовой связи. Наблюдая через камеры, которых в избытке, как у Наруто кончаются патроны и Арохи толкает к нему запасной ствол, сама едва успевая укрыться от выстрелов, он готов рвать, метать, крушить, испепелять и чёрт знает, что ещё он готов делать. Какого хрена её отправили на такое задание, если не прошло и недели с тех пор, как завершилась её миссия под прикрытием? В бездну приказы. Стискивая зубы , Киба направляется к лифту. Главное — не переходить на бег, не привлекать внимание и не давать повод кому-нибудь особо наблюдательному себя остановить. Учиха (Киба всё ещё не понимает, какого хрена он тут делает) почему-то протягивает ему вату, смоченную перекисью, и молча отматывает бинты, пока дебошир в полутрансе протирает костяшки. Он морщится, когда воздействие адреналина сходит на нет, и руки начинает сначала слегка пощипывать, а потом — неистово печь. Акамару заливисто лает и то и дело толкает хозяина мордой, пытаясь разбудить. В дверь попеременно звонят и барабанят и, кое-как разлепив глаза, Инузука поднимается с постели и идёт открывать. Снаружи стоит голубоглазый блондин и в его глазах настоящая паника. Киба одевается на ходу, пока Узумаки сбивчиво говорит про Арохи-сан, про Хидана, про ночной звонок и гудки на другом конце провода, и чуть не забывает в дверях ключи. Когда они приезжают на место, кажется, что здесь уже собрался весь личный состав Бюро. Инузука видит кровь, видит мертвых агентов, видит раненых агентов, видит живых и невредимых агентов, но не видит её. Он чувствует себя загнанным в угол зверем и, ухватившись за единственную зацепку, тут же бросается в погоню. Дальше визг шин, свист пуль, холод стали, жар истекающей кровью Арохи и её пустеющие глаза. Последнее, что он помнит более-менее отчётливо — как бросается на беловолосого психопата, не имея никакого оружия, кроме собственных кулаков. Наруто рычит и бьёт кулаком по столу так, что стоящие на нём банки, склянки и коробки со звоном подлетают. Учиха, не обращая на это никакого внимания и всё так же молча, помогает Кибе наложить бинты.