Where darkness ends

Город в ярких огнях: светофоры, машины, витрины. Ночь похитила день и сегодня оделась в туман. В тихом шепоте ветра прохожие-тени незримы, Ложь похожа на правду, а в истине скрылся обман. Мне тепла бы немного, объятий, как снов невесомых, Колыбельной, стихами баюкать до самой весны. Сонных взглядов твоих – и влюбленных, до боли знакомых, Да иллюзий, что столь же несбыточны, как и чисты. Город в ярких огнях. Между нами минуты ли, годы? Ты не ищешь меня, я всё так же не знаю, кто ты... Одиноки закаты и порознь, конечно, восходы. Город в ярких огнях, в маяках средь моей темноты.

С наступлением весны Кардифф «оттаял». Ветер потеплел, уличные кафе заполнились группами студентов: стайки девушек с конспектами обсуждали совсем не лекции, а парней; те в свою очередь рассматривали их, сменивших теплую одежду и сапожки на легкие курточки и туфли. Запах цветов, кофе и свежих булочек наполнил, кажется, каждую улицу от университета до залива. Мерлин заполнил очередной формуляр в библиотеке и потащил домой ещё пару томов по последним исследованиям в области медицины. Сьюзи – библиотекарша – давно перестала интересоваться, зачем университетскому доктору такие «умные» книги, если в его обязанности входит лишь выписывание рецептов студентам и оказание первой медицинской помощи. Если задуматься, Кэтал О’Риган выглядел довольно странно и совсем не был похож на врача, но он имел отличные рекомендации и образование, так что уже второй год он жил в Кардиффе и не хотел думать о том, куда отправится потом. Весной Кардифф был залит солнцем. Мерлин почти чувствовал слабый солоноватый запах с залива, проезжая до Колледж-роуд, свернул по Северной на Касл-стрит, мимо стадиона Тысячелетия и следовал от Клэр-стрит до своего домика на Монмут-стрит. Ему казалось забавным, что улица названа именем старика-библиотекаря – но ровно до тех пор, пока он, гуляя, не дошел до Корнуолл-стрит. Уэльс, в отличие от шумного современного Лондона, в котором он жил не так давно, хранил легенды об Артуре, о тех временах, что Мерлин помнил, словно это было вчера. Все эти маленькие городки, разбросанные по побережью, как жемчуг по волосам средневековой модницы: Кьюсток, Брен, Клаведон, Суонбридж, Ньютон и другие – пропитались памятью прошлых веков, неожиданно всплывающих в названии паба, больницы, или маленького книжного магазинчика, еле втиснувшегося между новыми постройками из стекла и бетона. Мерлин открыл окно, впустил в салон свежий весенний ветер и ткнул в кнопку на приборной панели, включая радио. С каждым новым городом Мерлин проживал новые жизни. Иногда он бросал всё и забирался далеко на восток или проводил годы на тёплом южном побережье до тех пор, пока его волосы не выгорали до тёмно-рыжего, лицо покрывалось загаром, а глаза начинали болеть от слишком яркого солнца. Тогда он ехал на север, минуя заболоченное устье Гвадалаквивир, через земли франков туда, где низкое небо и дожди погружали его в сонно-унылое состояние. Обычно сразу после этого он возвращался на Авалон, чтобы увидеть Артура. Король спал, будто заснул только вчера, и пару ночей Мерлин проводил рядом, разводил костёр возле холма, смотрел на рассыпанные по небу звёзды и засыпал, привалившись к высокому крепкому дубу. Уходя, он касался губами холодных сомкнутых губ и покидал остров, не оглядываясь, не возвращаясь ещё долгое время. Порой Мерлину казалось, что он начинал сходить с ума, что Камелота никогда не было, что он в самом деле Кэтал O` Риган, родился в Кингстоне, окончил университет в Лондоне, как указано в его документах. Да только про магию не было написано нигде, равно как и про Артура, про то, что он помнил все эти полторы тысячи лет ожидания, слившихся для него в один бесконечно долгий день, в двадцать или более жизней, в непрерывную тоску по тому, кого однажды потерял. Мерлин помнил последние минуты, исчезающих в небе птиц, собственные шаги прочь от острова, прикосновения Артура, недолгие объятия, пропитанные теплом, любовью, про которую они оба молчали, и смехом. По сравнению с его первым приходом в Камелот тот же переезд в Лондон был менее значимым и совсем не таким важным. Огромные двухэтажные автобусы не шли ни в какое сравнение с ощущением камня мостовой под ногами, особенно если ты всю жизнь ходил только по земле. Никакие дворцы и замки, в которых он успел побывать за минувшее время, не приводили его в такой трепет и восторг, как солнечные свет, запутавшийся в балдахине кровати Артура, отраженный цветными витражными стёклами. Мерлин скучал по тем временам, по новизне ощущений, по синеве неба и чистоте воздуха. В последний его приезд на Авалон рядом с островом уже проложили трассу, и огромные грузовики проносились мимо, выпуская едкие выхлопные газы. Иногда Мерлин собирал травы, которые в нужных пропорциях вызывали лёгкие галлюцинации и помогали организму расслабиться. Это не было наркотиком, обычно ими пользовались шаманы и ведьмы, чтобы иметь возможность общаться с миром духов. Мерлин делал себе несколько самокруток из тонкой полупрозрачной бумаги и ехал куда придётся. В Кармартене на посвященном ему, Мерлину, фестивале он танцевал вместе со странно одетыми людьми и укуривался так, что ему становилось хорошо и легко, пока прошлое опять не накатывало на него беспрерывно сменяющимися образами. Мерлин видел точно такой же круг, Белтейн, ярко пылающие костры и их с Артуром первые стыдно-жаркие поцелуи. Они так и не зашли дальше в тот раз, но воспоминания о хмельном, раскрепощенном после нескольких кружек сидра Артуре, о его руках, поглаживавших плечи и волосы Мерлина, были важнее событий всех последующих веков. Порой Мерлин встречал людей, похожих на Артура. Знакомая улыбка, взгляд или походка наполняли его сердце надеждой, но всё это оказывалось лишь игрой воображения. Мерлин слишком хорошо помнил слова дракона о том, что Артур проснётся, и отправлялся на Авалон, чтобы проверить. Вот только Артур всё ещё был на острове, по-прежнему спал и совершенно точно не собирался просыпаться. А Мерлин жил дальше. Сменил множество имён и сейчас даже не помнил всех, кем он был: Джоном, Кристианом, Джеймсом, Колином, Калумом, Гарри… но всё ещё оставался Мерлином. На пересечении Касл- и Клэр-стрит он попал в пробку и несколько минут, барабаня пальцами по рулю, повторял мелодию звучащей по радио песни. Монмут-стрит упиралась в Ведмор-роуд, параллельно которой проходили железнодорожные пути, и, сворачивая к дому, Мерлин слышал шум очередного проходящего мимо состава. На сиденье рядом лежали взятые из библиотеки книги, и всё, что Мерлин хотел сейчас – это провести выходные за чтением. Гаюс бы точно порадовался за него, если бы был рядом. Утренний, самый сладкий, сон прервал какой-то шум за окном. Мерлин оторвал голову от подушки, прислушался и не смог понять, что это, поэтому встал, отвёл в сторону занавеску и выглянул в окно. Оказывается, уже было достаточно много времени. Мерлин на автомате отметил длину тени от ближайшего фонарного столба. Судя по всему, сейчас было около десяти часов утра, и сегодня у него появился новый сосед. Предыдущие съехали полгода назад, и с тех пор соседний дом, который выглядел, как вторая половина его собственного, разделённая стеной и снабженная отдельным входом, пустовал. Не то чтобы он скучал по детскому топоту и крикам годовалого Мэтью по ночам, но было довольно одиноко знать, что по ту стороны стены никого нет. Самого соседа в поле зрения не наблюдалось. Зато под окном тарахтел двигателем большой белый грузовик с надписью «Грузовые перевозки Смита», и работники выгружали мебель и упакованные в коробки вещи. Рядом с его машиной, на месте, отведённом под парковку автомобилей, стоял синий Форд Фокус, видимо, принадлежавший новому жильцу. Мерлин задернул занавеску и отправился в ванную, расположенную, как и спальня, на втором этаже: умываться и чистить зубы. После чашки свежесваренного кофе, пары бутербродов и десятка страниц взятой из библиотеки книги он наконец решил выбраться из дома. Ни грузовика, ни вещей во дворе уже не было, часы показывали половину двенадцатого, соседняя дверь, судя по виду, была плотно заперта. Здравый смысл подсказывал Мерлину, что навязчивость – не лучшая идея, поэтому он пожал плечами, помахал миссис Паркер, живущей в доме наискосок, и вернулся обратно в дом. Приятелей, с которыми можно было бы провести уикенд, у него ещё не завелось, да и книга показалась очень увлекательной. В конечном счете Мерлин не прошел все эти века один. У него появлялись друзья, люди, о которых ему было приятно заботиться, но никто не знал его тайну. Во время охоты на ведьм он бросил все свои лекарские дела, нигде не задерживался надолго, был то стариком, то опять возвращался к привычному облику, а потом отправился на восток: там учёных людей ценили, а костры инквизиции полыхали не так обильно. С появлением лазерной хирургии Мерлин размышлял о том, смог бы он спасти Артура, используя современные технологии, удалось бы ему извлечь осколок меча Мордреда – но так и не нашел ответ. Мерлин без проблем мог бы жить припеваючи, устроиться в хорошем доме, не утруждать себя работой, но это было слишком скучно. Меньше всего ему хотелось быть одним из тех толстосумов, лица которых красуются на обложках «Форбс», или кем-то из знаменитостей, украшавших «Таймс». Никто не мог заподозрить в скромном университетском враче великого мага. Тихая, неприметная жизнь и свобода выбора были всем, чего ему хотелось. А тот, кто спал, по-прежнему был не с ним. Мерлин не знал, когда придёт время Артура. За все те годы, что он прожил, случилось так много всего, , что требовало присутствия Короля Былого и Грядущего, но Артур даже не шелохнулся. Войны становились всё более разрушительными, а люди так же стремились к власти. Мечи сменили мушкеты, шпаги и пистолеты, появилось новое оружие, способное, как магия, убить множество людей в мгновение ока. Пока на Лондон падали снаряды, Мерлин сидел в маленькой пещере со своим спящим королём и ждал, ждал, когда тот разомкнёт глаза, но этого не происходило. Дни шли, минуты, как и прежде, сливались часы, часы – в дни, месяцы и годы. Мерлин уже не знал, ждал ли он ещё, стоило ли верить этой старой летающей ящерице тогда, или Килгарра просто боялся гнева Повелителя Драконов… Задремав в кресле, Мерлин проснулся, лишь от стука в дверь. Отложив раскрытую книгу, он пошёл открывать. – Кэтал O` Риган? – молодой человек на пороге сверился с листком. Фонарь, светивший ему в затылок, совершенно лишал возможности разглядеть его лицо, и Мерлин, щурясь, отступил внутрь дома. – Да? – удивлённо ответил он. – Я Бен Дэвис, ваш сосед, – ослепительно улыбнулся незнакомец и, воспользовавшись приглашением, переступил порог. Мерлин замер, не в силах пошевелиться, словно его оглушили. Перед ним стоял Артур. Точнее, копия Артура, в легкой куртке, толстовке, джинсах и с какой-то бумажкой в руке. – Предыдущие жильцы сказали, что оставили часть посуды у вас, а я совсем не помню, в какую коробку упаковал свою. Буду очень признателен… – А, – Мерлин помотал головой, прогоняя наваждение. Это, конечно, не мог быть Артур. Очень похож, но не он, само собой. Не было ничего удивительного в том, что родился человек, похожий на него, уж Мерлин-то, как врач, должен был это знать. – Вы въехали сегодня, я видел. Пойдёмте. Посуда хранилась в старом ящике на кухне, который он совсем не использовал. Когда соседи уехали, он поставил туда коробку, а потом и думать о ней забыл. – Собираетесь готовить? – уточнил он, вручая посуду Бену. – Заказал пиццу, – хмыкнул тот. – Но без тарелки и чистого стакана есть не так приятно. – Некоторые вполне обходятся тем, что пьют из бутылок и едят из коробок. – Не хотите присоединиться? – Бен перехватил коробку поудобнее, и живот Мерлина совершенно некстати заурчал, припомнив ему отсутствие обеда. – Только если мы перейдём на «ты» и останемся есть здесь. Не думаю, что ужин среди ящиков и пыли может быть приятен даже в моей компании. – Вернусь с пиццей, – здраво рассудил Бен. Мерлин закрыл дверь и прислонился к стене. Сердце билось как сумасшедшее, словно все эти полторы тысячи лет он бежал и наконец достиг цели. Дорога окончилась, дальше пути нет. Но это было бы слишком банально. Артур должен был проснуться, а не родиться переродиться в случайном человеке, который просто поселился у Мерлина за стенкой. Сквозь тонкую перегородку Мерлин слышал, как Бен ходит по дому, ставит коробку, и отлепился от стены, проходя в комнату. Это был чужой человек, и у него была своя жизнь. Пиццу доставили минут через двадцать. Мерлин достал чистые тарелки, хотя сам предпочитал есть из коробки, складывая кусок вдвое. Когда Бен вошел, он как раз выставлял их на столик, на всякий случай положив нож и вилку. Могло статься, что Дэвис – любитель изысканных манер и ест исключительно с салфеткой на коленях, а вторую заправляет за воротник. Коробок было две. Мерлин обернулся на запах сыра, совсем как мышка Рокки в мультике про грызунов-спасателей. – Не думал, что ты можешь съесть две коробки. – Позвонил и заказал ещё одну, – объяснил Бен, сгружая пиццу на столик. – У меня есть пиво или даже вино? – вспомнил Мерлин. – Кажется, ещё что-то оставалось… – Пиво было бы кстати. Чем меньше благородства в напитке, тем больше я начинаю его уважать. Мерлин удивленно приподнял брови, и Бен продолжил: – Обычно те, кто употребляют их, на деле оказываются менее благородными, чем то, что они пьют. Имел возможность убедиться. – Ты поэтому переехал сюда? – Составив на столик пиво, Мерлин протянул банку Бену и, утянув кусочек из коробки, забрался с ногами на диван. Где-то вдалеке проехал поезд, шумя колёсами по рельсам. – Бегство – не самое лучшее, что я мог бы совершить в жизни, но, кажется, пока я могу похвастаться только этим. Мерлин отцепил от куска оливку и отправил в рот. – Я готов выслушать тебя. Бен рассмеялся, громко, запрокинув голову, и Мерлин вздрогнул от такого знакомого жеста. – Не раньше, чем ты расскажешь мне, где научился так по-королевски сервировать стол. – Приходилось мне быть слугой при одной королевской заднице, – пробурчал Мерлин, запихивая в рот кусок пиццы. Бен улыбнулся и сделал глоток. – Ладно, в ознакомительных целях, за то, что у меня такой замечательный сосед, я расскажу тебе, как меня занесло в Кардифф. – Я уже стал замечательным? – Мерлин недоверчиво посмотрел на Дэвиса. – Ну посуди сам, – развёл руками Бен. – Ты не старушка, значит, не станешь обсуждать мою личную жизнь и меня со своими приятельницами-старушками; не молодая мамаша, у которой есть плачущие дети; не тинейджер, слушающий грохочущую музыку за стенкой; не его сестра, а значит, не будешь пялиться на меня, поджидать у крыльца, подкрашивая губки каждые полчаса, посылать мне томные взгляды и любовные письма. И не вздумай смеяться, я знаю, какое впечатление произвожу. Мерлин в самом деле готов был рассмеяться. Боже, Бен был таким же самовлюблённым придурком, как… – Ладно, – прервал он сам себя. – Но есть ещё один вариант. Я не прекрасная девушка посттинейджерского возраста, с которой ты смог бы завести бурный роман и в полной мере насладиться весной в Кардиффе. – Ну уж нет, – покачал головой Бен. – Мне пришлось бы пару месяцев подкатывать к этой красотке, чтобы получить от неё посуду, и ещё полгода объяснять, что у меня нет серьёзных намерений и я просто хочу выпить пива и съесть пиццу. – Не поспоришь, – согласился Мерлин. – Но я всё ещё готов выслушать тебя. – После того, как мы прикончим хотя бы первую коробку, – усмехнулся Бен. Оказалось, что Бен родился и вырос в Эксетере, в Девоне, или где-то ещё, он не помнил. Когда его усыновили, ему было года два, а приёмные родители очень хотели детей, но не могли иметь своих. Наверное, эта зацикленность на том, чтобы иметь достойного наследника, и привела к тому, что Бен всю жизнь старался быть хорошим сыном, не разочаровывать родителей, идти по стопам отца. В конце-концов, оказалось, что вместо того, чтобы гордиться успехами и достижениями сына, старший Дэвис всего лишь хочет сделать из него свою молодую и более совершенную копию. Мерлин кивал, вспоминая похожую историю, а Бен, начиная третью банку пива, рассказывал, как сложно ему было решиться бросить всё и в первую очередь признать, что он не находится в рабстве у идеалов своего приёмного отца. Не должен и не обязан подчиняться ему. А потом Кардифф показался ему неплохим местом – как оказалось, не зря. – Я иногда боксирую, чтобы сбросить напряжение, – признался он. – Бегаю по утрам, но всё равно это не то, как и тренажерный зал. Взаимодействие с людьми – вот что помогает почувствовать себя живым. – Грубая сила? – усмехнулся Мерлин, облизывая испачканные в сыре и кетчупе пальцы. – Не думаю, что это хороший способ решения проблем. – У тебя нет шансов выиграть со мной в споре о политике и способах урегулирования конфликтов, – самодовольно ухмыльнулся Бен, отводя взгляд от длинных, вымазанных в красном пальцев Кэтала. – Но это было бы интересно. Как-нибудь в другой раз. А пока я предпочёл бы мирное общение и пиццу. – В следующий раз пиво с тебя, – согласился Мерлин. – Так почему ты стал врачом? – спросил Бен. Они почти доели вторую пиццу, пива осталось по одной банке, но Дэвису совершенно не хотелось никуда уходить. В доме Кэтала было очень тепло, уютно, а полное отсутствие пыли и коробок делало дом просто мечтой. Обычно он не пускался в пространные рассуждения о собственной жизни, особенно с теми, кого знал меньше одного дня. Но Кэтал был, кажется, приличным парнем, а с соседями полагалось дружить. Во всяком случае, в том мире, где улицы состояли из сплошного ряда маленьких домиков, не имевших даже собственного сада. Крошечная клумба слева от его двери была усажена петуниями: наверное, её посадили ещё предыдущие соседи, а Кэтал ухаживал за ней – земля была полита и удобрена. В тех домах, где не было огромного сада и до следующего дома не пришлось бы идти несколько миль, жизнь была проще, и люди тоже. Чтобы прийти к соседу, не требовалось высылать приглашение и ждать на него ответ, можно было просто постучать в соседнюю дверь и получить добрую улыбку и приглашение войти. Артур никогда не жил в таких маленьких домах, разве только в детстве, до своего усыновления, но то время он совершенно не помнил и теперь, оставив свой прошлый мир позади, готов был научиться жить так, как жили все обычные люди. Утром Кардифф казался ему менее дружелюбным. Улица, на которой он арендовал домик, была маленькой и тихой, а комнаты, по сравнению с теми, в которых он жил прежде, совсем крошечными. На холодильнике висела записка от предыдущих жильцов, которые любезно предлагали воспользоваться их посудой, оставленной у соседа Кэтала O` Ригана. Корявая стрелочка, пририсованная карандашом, явно была сделана детской рукой и указывала на противоположную стену. Бен помнил белую дверь и решил, что обратится к соседу, как только уладит некоторые вопросы. Кэтал оказался парнем его лет – может быть, чуть помладше. У него был помятый вид, будто он только что спал, печальная улыбка, хоть он и старался улыбаться как можно беззаботнее, уютный дом и множество книг по медицине. «Кого ты не смог спасти? – хотелось спросить Бену. – Маму или девушку?» Но задавать подобные вопросу незнакомому человеку было крайне неприлично. – Мой дядя когда-то работал врачом, – начал Мерлин, стараясь, чтобы факты из личной биографии выглядели более современно. – Иногда я помогал ему, подростком. Стать врачом потом было как-то самим собой разумеющимся. – Отец хотел, чтобы я стал политиком. Кажется, это была его нереализованная мечта. А мне всегда хотелось заниматься чем-то интересным, какими-то исследованиями, связанными с историей. Думаю, у меня бы получилось, – задумался Бен. – Знаешь, все эти легенды про короля Артура и рыцарей круглого стола. Все мальчишки в детстве бредили подвигами и прекрасными дамами, а я требовал у отца меч и коня. – И ещё удивляешься тому, что твой отец хотел, чтобы ты занялся политикой? – Мерлин рассмеялся, надеясь, что в его смехе нет истеричных ноток. Легенды про короля Артура, ну надо же! Судьба в очередной раз решила посмеяться над ним. – Тогда было хорошее время, – кивнул он, – только кони жутко неудобные. – Распределительная шляпа отправила бы тебя в Слизерин, – Бен похлопал Мерлина по плечу и встал. – Я, пожалуй, пойду, пока не уснул прямо здесь. – Если хочешь, я могу помочь тебе разобраться с коробками завтра. – Мерлин проводил Бена в крошечную прихожую и щелкнул выключателем, зажигая свет. – Буду безмерно рад. С трудом представляю, как буду спать сегодня среди всей этой пыли. – Подожди. – Мерлин метнулся наверх и достал из шкафа добротный плед и комплект постельного белья. Вручив это растерянному Дэвису, он немного смущенно пояснил: – Оно всё чистое. Просто я подумал, что тебе лучше постелить это, чем искать по коробкам, как посуду. Не знаю как ты, а я с ног валюсь. А завтра мы всё найдём, и ты вернёшь. Наверное, я в самом деле замечательный сосед. – Кажется, простым пивом я не отделаюсь, – улыбнулся Бен. – Здесь тянет на приличный ужин как минимум. Спасибо. Мерлин просиял и, закрывая за Беном дверь, чувствовал, как пылают у него щеки. Такое старое, совсем забытое ощущение, будто это действительно был Артур, а он, Мерлин, вспоминал и одновременно узнавал его заново. Это было прекрасно и совершенно неправильно, но сейчас Мерлину было абсолютно плевать. Он был уверен, что сегодня будет спать без прежнего груза воспоминаний и наполненных бесконечным ожиданием снов. У Бена было действительно пыльно. После отъезда предыдущих жильцов дом пустовал. На кухне находилось несколько коробок, остальные вещи стояли в гостиной. – Ты уверен, что это то, чем тебе хочется заняться в воскресный день? – обвёл он рукой гостиную. – Не совсем, – честно признался Мерлин. – Я думал почитать книгу, но… уборка давно не пугает меня. – Все врачи любят чистоту и стерильность? – поинтересовался Бен, примериваясь, какую коробку открыть первой. – Ты не был в моей спальне, – усмехнулся Мерлин. – Там настолько ужасно? Девис провел ножницами по скотчу и, раскрыв коробку, быстро изучил содержимое. – Нет. – Мерлин немного помедлил и бросил на Бена быстрый взгляд. – Не то чтобы, просто… – В таком случае не заставляй меня идти и проверять. – Дэвис отставил коробку в сторону и принялся за другую. Мерлин давно использовал магию для бытовых дел. Начиная с детства в Эалдоре и продолжая с первого рабочего дня на службе у Артура – за все последующие годы она была привычной, и только когда рядом оказывались посторонние люди, он старался сдерживаться, не позволяя себе лишнего. Соблазн был велик, но теперь, пока Бен возил пылесосом по ковру, Мерлин незаметно очищал полки от пыли и прогонял настороженно замерших в углах пауков. Конечно, если бы Дэвис увидел, как пыль сама исчезает, послушная взгляду его соседа, без вопросов бы не обошлось, но в этом был какой-то особый, необходимый Мерлину адреналин. – Наверное, стоило нанять сотрудников из клининговой компании, – вспомнил Бен, когда они закончили уборку на первом этаже. Здесь всё было в точности так, как в гостиной Мерлина, разве что кухня находилась в противоположной стороне. Дома, разделённые только стеной, были частью одного строения и зеркально отражали друг друга. – Ты уже устал? – довольно прищурился Мерлин. Когда-то давно он бы многое отдал за то, чтобы увидеть, как Артур возит тряпкой по полу. – Последний раз убирался в университете, – признался Бен. – Несколько часов уборки заменяют тебе пару дней в тренажерном зале, – назидательно сказал Мерлин, вешая грязную тряпку на край тазика. – О, кажется, я нарвался на нравоучения, – рассмеялся Дэвис. – Тогда, может быть, мы закончим со вторым этажом, а потом пообедаем? – Скорее поужинаем, – здраво оценил масштаб работы Мерлин. – После этого пыльного марафона я уже буду мечтать только о душе. Спальня на втором этаже была точно такой же, как спальня Мерлина. Ему не доводилось бывать здесь раньше. В те недолгие воскресные часы, когда миссис Бейн просила его присмотреть за малолетним Мэтью, они оставались в гостиной. Мэтью возил игрушечные машинки по полу, а Мерлин заставлял пластиковые вертолёты кружиться в воздухе. Конечно, в его комнате всё было немного по-другому, но кровать стояла так же, возле самой стены – на ней были аккуратно сложены плед и постельные принадлежности Мерлина. Этой ночью Бен спал, разделённый с ним лишь стеной. Мерлин вспомнил холодные ночи в палатке, когда в походе Артур до самой темноты разрабатывал план наступления. Мерлин слушал про построения и фланги, не понимая в этом ровно ничего, и засыпал раньше дозволенного. Позже, когда в лагере стихало и загорались огни, за которыми следили часовые, Артур устраивался рядом, и Мерлин просыпался, перебирался ближе к нему, тут же согреваясь сердцем и телом. В другие же, летние ночи, когда они отправлялись на охоту и ночевали в лесу, Мерлин смотрел на костёр, пока пламя не начинало плясать в его глазах. Тогда Артур садился рядом, задумчиво ворошил веткой поленья, и костёр щедро выбрасывал в темноту сноп ярких искр. Мерлин думал, что такие ночи будут вечными, и, пока Артур рядом, он готов принять и пережить эту самую вечность. А поутру трава была мокрой от росы и оставляла зеленые следы на одежде. Артур смеялся, ругал его за сонливость, нерасторопность, и Мерлин передумывал. А сейчас ему хотелось хоть на мгновение оказаться в том холодном мокром лесу полторы тысячи лет назад… – Может быть, тебе стоит передохнуть? – Бен положил руку на его плечо и развернул к себе. – Ты слишком бледный. Мерлин втянул воздух, чувствуя, как прошлое затягивает его, и единственным желанием становится вцепиться в Артура, Бена, или кем он там на самом деле был, и никогда никуда не отпускать. – Да, то есть нет. Всё в порядке, – выдохнул он, опускаясь на кровать. – Просто я вспомнил… Неважно. – Неправда, – Бен опустился рядом. – Это должно быть что-то очень важное для тебя. – Ничего особенного, – вяло улыбнулся Мерлин. Дэвис положил руку ему на спину и тихонько похлопал. – Как скажешь, Кэтал. И вообще, что это за дурацкое имя? – рассмеялся он, наблюдая, как моментально округлились глаза Мерлина. – Чем думали твои родители, когда называли тебя? Как оно вообще тебя звали – Кэт? Кэти? Это же совершенно женское имя! Мерлин хлопнул глазами и расхохотался, чувствуя, как напряжение отпускает его. – Эмрис, – ответил он. – Ты можешь звать меня Эмрис. – Эмрис? – задумчиво проговорил Бен, словно прокатывая имя на языке. – Что это, второе имя? – Типа того, – Мерлин пожал плечами и сунул в руки Бену свою тряпку. – Тоже странное, – нахмурился Бен, словно вспоминая что-то. – Но определённо лучше первого. К тому времени, как они закончили, было уже далеко за полдень. Мерлин успел сходить к себе и вернулся с большой бутылкой минералки: пить хотелось неимоверно. Несмотря на его многочисленные переезды, он совсем позабыл, сколько времени требуется, чтобы привести всё в порядок своими руками. – То, что ты вчера рассказывал про себя, выглядит не слишком правдоподобно. Бен нахмурился, стараясь понять внезапное заявление Эмриса. – Хороший дом, университет и престижная работа, – развел Мерлин руками. – А сейчас ты сам двигаешь мебель и моешь окна. Бен коротко усмехнулся и потянулся к бутылке воды. – Отца бы удар хватил, это точно. А мне нравится. Простая работа, простая жизнь, простые отношения. Вместо этого мне приходилось носить дорогие костюмы, галстуки-удавки и галантно водить девушек, которые мне даже не нравились, по галереям и выставкам, потому что их спонсировал мой отец. – Обычно на такое не жалуются. Или жалуются где-нибудь за бутылкой дорогущего скотча, а потом возвращаются обратно в милый дом, покупают очередную новую тачку, заводят сногсшибательную блондинку-любовницу и живут припеваючи. – Никогда не любил блондинок, – Дэвис пожал плечами и улыбнулся. – Ладно. – Мерлин задумчиво почесал щеку, оставляя на щеке грязный след. – Ты был достаточно убедителен. Кажется, мы сделали всё, что смогли, сегодня? Ну, почти… осталось совсем чуть-чуть, твои вещи и… я думаю, это все же твои вещи. Наверное, будет лучше, если ты разберешь их сам, разложишь и всё-такое… – Определённо. Мерлин вздохнул и задумчиво пожевал губу. – Ты обещал накормить меня ужином. – Если бы я не знал, что ты доктор и мой сосед, я бы принял тебя за какого-нибудь бродяжку. Взгляд Бена прошелся по старой футболке и джинсам, задержался на дырке под коленкой и пятне от краски на другой штанине. – Ты же не считал, что я приду помогать тебе с уборкой в смокинге? – на всякий случай уточнил Мерлин. – Я знаю про эксцентричность богачей, но… – Всё в порядке, – рассмеялся Дэвис. – Но было бы интересно увидеть тебя в костюме и, например, бабочке. И про ужин я, конечно, помню. В семь устроит? Покажешь мне, где здесь можно поесть? – Ага, – рассеянно кивнул Мерлин. – Но никакого смокинга! – Не в этот раз, согласен! Точно так же, как Артур, Бен любил оставлять последнее слово за собой. – Так почему именно Кардифф? – спросил Мерлин. Они провели пару часов в гриль-баре «Невилл» на пересечении Аллертон-стрит и Клэр-роуд, в паре улиц от дома. К девяти часам за окном стемнело, но Мерлин был бы не против просидеть в баре ещё час-другой, потягивая пиво и разговаривая с Беном. Можно было представить, что это Артур, но ведь не может быть, чтобы человек был ТАК похож? Прогуляться в этот момент было хорошей идеей. – А чем плох Кардифф? – Бен придержал его за руку, когда Мерлин уже собирался споткнуться. – Ты-то сам давно здесь? – Пару лет. Мерлин сунул руку в карман куртки, выуживая пачку сигарет. У него не было особой привычки, но иногда курить хотелось неимоверно. Как сейчас, когда он все ещё чувствовал тепло пальцев Бена на своём запястье. Стукнув по дну пачки, он наклонился и вытянул губами сигарету, совершенно не замечая взгляда Дэвиса. Обычно он не носил с собой зажигалку. Хватало магии, но теперь ему пришлось нарочито пошарить по карману, создать иллюзию зажигалки и почти по-настоящему зажечь. Бен сглотнул и тут же отвёл взгляд. Зрелище, как Эмрис, обхватив губами фильтр, вытягивает из пачки сигарету, показалось ему очень… возбуждающим. У него довольно давно никого не было: разрыв отношений с отцом, увольнение и игры на публику до этого совершенно не оставляли места для личной жизни. Но бросаться на первого встречного, тем более на своего соседа, он не собирался. Мужчин в его жизни почти не было: всего пару раз в университете, когда он понял, что бисексуальность – это очень даже неплохо, наоборот, значительно расширяет горизонты. Но здесь и сейчас… нет. Определённо нет. – Я учился в Лондоне, – продолжил Мерлин, затягиваясь. На соседней улице мигал фонарь, небрежно освещая вверенный ему участок дороги. – Здесь тихо. В центре Кардиффа, конечно, бурлит жизнь, но сюда можно приехать отдохнуть, выспаться. Мне нравится. А в Лондоне дожди и смог. – Ты сам ответил на свой вопрос. Я чувствовал себя, как рыба в воде на факультете и в компании отца. Но здесь, – он посмотрел на Мерлина, – я чувствую себя дома. – Если идти вперёд, можно дойти до залива, – невпопад сказал Мерлин. – А слева река. Добро пожаловать домой, Бен. Через полчаса Мерлин предсказуемо замёрз, и они вернулись домой. – Ты как девчонка, – пошутил Бен, когда они возвращались, и остановился, едва увидел, КАК смотрит на него Эмрис. – Не говори так, – Мерлин коротко дернул его за рукав куртки, враз обессилев. – Просто не говори, хорошо? Бену хотелось спросить, но они уже дошли до дома, и Эмрис достал ключ, совершенно игнорируя пристальный взгляд соседа. – Спокойной ночи, – тихо сказал он. – До встречи, – хотел ответить Бен, но Кэтал уже скрылся за дверью. Пожав плечами, он вошел в дом и прислонился к двери с другой стороны. Эмрис был странным, но в этой странности было такое очарование, которому он совершенно не мог сопротивляться. Мерлин думал, что все свои слёзы он выплакал много лет назад. Первые, беспомощные – когда лодка с телом Артура медленно уходила к острову по воде. Оставшиеся, случайные – в тавернах, под песни о славном короле и великом чародее. Нечаянные – в воспоминаниях о прошлом. Злые – после стольких лет ожидания. А теперь Мерлин кусал губы и больше не мог сдерживаться. Отчаяние слепой волной нахлынуло на него вместе с тоской, разочарованием и бессилием. Мерлин вдруг ясно представил себе, как он ждёт, запертый в этой долгой губительной вечности, бессрочно. А время продолжает идти мимо, люди по-прежнему умирают, планета вращается вокруг солнца, а он живёт и ждёт, потому что Артур всё ещё не нужен этому миру, но так необходим ему. Мерлин заснул поздно, все же добравшись до спальни. Ему было холодно, и он хотел было взять плед, но вспомнил, что отдал его Бену и так и не забрал. А тот, наверное, спал, укрывшись им: наверняка не успел застелить постель собственным бельём. Мерлин мог представить его комнату: стоящую у стены кровать, открытое окно и лёгкий ветерок. Напротив кровати был стеллаж и старое кресло. – Эй? – послышалось ему через стену. – Эмрис, ты в порядке? – Да, – ответил Мерлин, водя пальцами по обоям. – Да. Весь следующий день Мерлин думал об Артуре и Бене. О совпадениях, случайностях, двойниках и реинкарнации. О предательстве, любви, смерти и жизни. О магии, драконах и предназначении, о прошлом и настоящем. И совершенно не мог отрицать своего влечения к Бену. И дело было не в том, что он был похож на Артура. ТАКИМ мог быть Артур, если бы жил сейчас и не был обременён властью и долгом. Обычным простым парнем, для которого Мерлин мог быть не слугой, а соседом. Но не считалось ли это предательством по отношению к Артуру? Он ведь на самом деле любил его до сих пор, ждал и верил, что тот проснётся и Мерлин поможет ему понять этот мир, простой и сложный одновременно. Объяснить, как работают мобильные телефоны и компьютеры – без помощи магии, только наука, как и хотел Утер. Рассказать, что такое телевидение, ракеты и рентген, показать тысячу мест за пределами Британии и жить, наконец – жить для него, а не без него. Мерлин чувствовал себя ужасно слабым. Ему хотелось оказаться дома, поверить, что Бен в самом деле Артур, прикоснуться, вспомнить биение его сердца – горячего, находящегося в живом теле. Он был почти готов простить себе своё безрассудное желание, но вместо этого осматривал лодыжку Эшли, которая намеревалась выступать за команду по бегу на грядущих соревнования между университетами. Выше щиколотки была небольшая припухлость: девушка оступилась в душе и совершено точно не имела шансов поучаствовать в завтрашнем забеге. Работа помогла немного забыться, прийти в себя, и к концу дня Мерлин пытался уклониться от приглашения поужинать в компании Эшли и её подружек. У них был выпускной год, весна и ветер в голове, а университетский доктор совсем не преподаватель, и кто стал бы косо смотреть? Мерлин вежливо отказался, сославшись на занятость, выпроводил поклонниц из кабинета и смахнул в мусорную корзину записку с номером телефона девушки. Может быть, и правда однажды стоило одеться как бродяжка и заявиться на работу в драных джинсах? Но что-то подсказывало, что это могло только добавить ему популярности. По дороге домой Мерлин вспоминал лето, проведённое среди хиппи. Песни «Биттлз» на повторе, яркая одежда и свободомыслие. Это взрывало мозг, и собственное одиночество на какое-то время ощущалось не так сильно в компании таких же одиноких людей. Он жил в Шотландии, а потом до холодов колесил по стране. У него были длинные волосы, жуткая причёска на самом деле, и надежда, что он сможет убежать от себя. Убежать не получилось, а вот встретиться с парой-тройкой приятелей он бы сейчас не отказался, если бы ещё не пришлось объяснять им, теперь уже адвокатам и учителям, почему он выглядит точно так же, как и сорок лет назад. Бен стоял возле дома облокотившись на машину, и задумчиво пинал пяткой колесо собственного автомобиля. Мерлин припарковал свою и только собирался спросить, как Дэвис начал сам. – Ты всегда возвращаешься в это время? – Эмм… да… – Жду тебя уже час или около того. Не хотел пропустить. Теперь буду знать. – А… Мерлин решительно не понимал, в чём дело, и, вероятно, Бен догадался, потому что тут же пояснил: – У меня проблема. Мне нужно постирать вещи… – он замялся и пнул колесо ещё раз. – Я никогда не пользовался стиральной машиной. Обычно… – Я понял, понял, – Мерлин улыбнулся, стараясь не рассмеяться в голос. – Простая жизнь оказалась сложнее, чем ты представлял? Дэвис нахмурился и сунул руки в карманы джинсов. – Давай я закину вещи, а потом мы разберёмся, идёт? – Если тебя не затруднит. – Бен оставил колесо в покое, и Мерлин фыркнул. – Необязательно быть таким чопорным, Ваше Величество, – и охнул, поняв, что сказал. – Хм? – Бен остановился в дверях и внимательно посмотрел на соседа. – Мне нравится, Эмрис. И не забудь, что я тебя жду. – Задница, – выдохнул Мерлин, глядя ему вслед. - Хоть что-то постоянное в этой жизни. Сама ситуация со стиральной машиной была довольно забавной. Мерлин объяснил Бену, куда нужно засыпать порошок, куда – кондиционер, и для чего необходимы все эти режимы. Дэвис кивал, задумчиво покусывал губу и явно делал какие-то мысленные заметки для себя, а когда Мерлин предложил записать всё на бумажке, то получил в ответ уничижительный взгляд. – Я вовсе не считаю тебя беспомощным, – тут же попытался оправдаться Мерлин. – Просто для меня все эти вещи привычны, но я буду рад помочь тебе в любое время. – Извини, – помедлив, произнёс Бен. – Я хотел постирать твоё постельное бельё, прежде чем отдавать. – Забей, – отмахнулся Мерлин. – Я закину его вместе с остальными вещами. Отдашь, когда оно станет тебе не нужно. – Пожалуй, ты заслуживаешь ещё один ужин, – ухмыльнулся Бен. – Ты со всеми соседями такой щедрый? – Нет. – Мерлин отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает узор на стене, но всё же не смог сдержать предательский румянец. – Не откармливай меня. – Ты слишком тощий, – развёл руками Бен. – Внутривенно питаешься? – и не успел уклониться от полетевшей в него подушки. – Ладно, ладно, – примирительно поднял он руки. Не громи мой дом, я только въехал! Мерлин победно улыбнулся и кивнул. – Так-то! К концу недели Бен обзавёлся его номером телефона и звонил минимум пару раз в день. – Что делать с курицей? – в голосе Дэвиса явственно слышалась паника. – Мм? – Мерлин дернулся и облился кофе. – Дерьмо! Подожди! – Прижав ладонью микрофон, он прошептал пару слов, ликвидируя тёмное пятно на джемпере и брюках. – Так что там с курицей? – Я купил курицу. – Целую? – уточнил Мерлин, предвкушая веселье. – Сырую? – Да, – тоном обречённого сказал Бен. – Зачем? Весеннее солнце ослепительно сияло и плясало зайчиками на шкафе с медикаментами. Настроение у Мерлина стремительно улучшалось. – Приготовить? – предположил Бен. – Эмрис, ты совсем идиот? Для чего люди покупают сырых кур? Яиц она мне уже не снесёт! Мерлин прикрыл рукой рот, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. – Это я понимаю. Вопрос в другом: ты не умеешь готовить и покупаешь курицу, чтобы приготовить? – Поэтому я звоню тебе, – старательно объяснил Бен тоном, каким обычно разговаривают психиатры с душевнобольными. – Я хочу есть, но что с ней делать? Запихнуть в духовку? Не думаю, что она поместится на сковороде. «Боже», – мысленно простонал Мерлин. Похоже, его жизнь сделала крутой вираж только для того, чтобы вернуться на исходную точку. – Значит так, – начал он. – Оставь курицу в покое. Сунь её в холодильник и выходи из дома. Бен что-то пробурчал про умников, которые любят приказывать, но, судя по звуку, курица благополучно заняла своё место в холодильнике. – Вышел, – ответил Бен. – Отлично. Слева от тебя растут петуньи. Под крайним кирпичом справа есть ключ от моего дома. Да, возьми его. Два оборота. Вошел? – Ага, – Бен открыл дверь, переступая через порог. – Ты уверен, что это хорошая идея? – Это отличная идея, – улыбнулся в трубку Мерлин. – Откроешь холодильник, на второй полке рагу. Забираешь себе и обедаешь, а вечером поужинаем твоей курицей. – Эмрис, это… – Ко мне пришли, – соврал Мерлин. – Мне пора. Ключ заберу вечером, хорошо? – и нажал на «сброс». Сердце колотилось где-то под рёбрами, на губах была улыбка, совершенно идиотская – от уха до уха. Они и так проводили много времени вместе, что было вполне объяснимо. Друзей в Кардиффе у Бена не было, Мерлин являлся соседом, который мог показать город, помочь в бытовых вещах, и это было действительно весело. – Я даже не знаю, что сказать. – Бен выждал какое-то время, чтобы Эмрис успел переодеться. И принять душ, судя по влажным волосам, которые завивались на шее в аккуратные чёрные колечки. – Мм… – задумался Мерлин. – «Спасибо, рагу было вкусным» или «Чувак, кто научил тебя так отвратительно готовить?». Целых два варианта. – Первый, – улыбнулся Бен. – Очень вкусным. – Спасибо, – просиял Мерлин. – Не так часто кому-то выпадает честь опробовать. – Только не зазнавайся, – хмыкнул Бен, устраиваясь рядом на диване. На колени Мерлину плюхнулся пакет. – Курица? – приподнял бровь тот и, запустив руку в пакет, наткнулся на что-то вытянутое и гладкое. – Что это? – спросил он, вытаскивая из пакета бутылку вина. – Вино. К мясу, – Бен с трудом сдерживался, чтобы не провести пальцем по шее Эмриса, вытирая сбегающую под футболку каплю воды. – Там ещё есть. – Но ведь завтра… – Выходной. – О… тогда… – Неплохая идея, – закончил за него Дэвис. – Займусь ужином, – кивнул Мерлин. – Напомни мне, как так случилось, что я кормлю тебя своим обедом и готовлю ужин? – Мерлин расслабленно водил пальцем по краю бокала. Вино было хорошим – наверное, даже слишком. В последнее время он нечасто баловал себя хорошим вином, предпочитая что-то недорогое за несколько фунтов из супермаркета. Дело было не в том, что у него не было денег, просто Мерлин не имел возможности в самом деле насладиться напитком. От хорошего вина он быстро пьянел, зная, что наутро не будет никакой головной боли и злости на себя. От того же, что покупал, его клонило в сон и моментально прогоняло плохие мысли. Единственной проблемой с утра было не то, как пережить очередной день в веренице суток и недель, а как избавиться от ощущения переехавшего тебя грузовика. Но пить в компании было не слишком хорошо для него. Мерлин внезапно поймал себя на мысли, что сейчас чуть было не зажёг огонь в камине взглядом – а потом объясняй Артуру, то есть Бену, что он здесь не при чём. – Наверное, это часть моего очарования, – нисколько не смущаясь, ответил Бен. Его рука лежала на спинке дивана. Казалось, вот-вот – и Эмрис запрокинет голову, и тогда он сможет коснуться его волос, но тот лишь изредка сонно моргал и отпивал ещё один крошечный глоток. От вина губы Эмриса потемнели, так что выглядел он очень и очень… – Обычно я так не делаю, – чуть помедлив, произнёс Мерлин. – У меня давно не было соседей, с которыми мне было бы приятно общаться. – У меня вообще никогда не было соседей, – усмехнулся Бен. – Ты первый. Так что я понятия не имею, правильно ли сидеть ночью в квартире соседа и пить с ним вино после шикарного ужина. «И не пытаться при этом затащить в постель», – не стал он говорить вслух. – Не такого уж и шикарного, – смутился Мерлин. – Ты наверняка ел что-нибудь в самом деле восхитительное. Лобстеров, мидий и всякую остальную дрянь, которую едят богачи. – Нет, – честно ответил Бен. – Знаешь, еда из ресторанов – она, конечно, вкусная, и та, что готовил наш повар, тоже, но для меня в ней нет истории. – Заметив недоуменный взгляд Эмриса, он продолжил: – В том месте, где ты добавил слишком много соли, курица пригорела, но яблоки смягчили вкус, и я знал это, потому что видел, как ты готовишь. И этот запах, целых полчаса предвкушения: не нужно никаких аперитивов, чтобы захотеть попробовать еду. А то, как ровно ты отмеряешь специи… Кто-то в твоей семье хорошо готовил? – Если честно, моя мама готовила просто ужасно, – Мерлин был рад, что можно уйти от смущающей его темы. – Но мне приятно, что тебе понравилось. Вообще, чем ты занимаешься помимо того, что названиваешь мне целыми днями? – Подумываю найти работу, – рассмеялся Бен. – Пока деньги для меня не проблема, но они не вечны, так что я всё ещё не могу придумать, куда хочу податься. Отец, конечно, надеется, что у меня запоздалое юношеское бунтарство и я вернусь через месяц-другой, но мне совсем не хочется уезжать отсюда, и в этом определённо есть твоя заслуга. – Моя? – Мерлин поставил бокал на столик и повернулся, во все глаза уставившись на Бена. – Ты с самого первого дня показал мне, что можно жить иначе, без выгоды для себя. То, что ты сразу решил помочь мне с посудой, пледом и уборкой, то, что ты не против моих постоянных звонков и кормишь меня своим обедом… Не думаю, что ты хочешь получить что-то взамен. Я не привык так, ты, наверное, понимаешь. Если у твоего отца есть деньги и связи, всё обязательно приобретает цену: машины, дома, друзья. И никто из моих приятелей не поддержал меня, когда я решился свалить из гадюшника, в который превратилась компания отца. А ты… – Бен выдохнул, и Мерлин задержался на устремленном мимо него взгляде, подрагивающих ресницах и руках, лежащих так близко к его… – Я верю тебе. Но ты выглядишь так, словно потерял что-то самое дорогое для тебя и никак не можешь найти. – Это было давно, – тихо сказал Мерлин. – Очень давно. – Смотреть на Бена было выше его сил. – Я не собираюсь становиться твоим психоаналитиком, – Бен поднял руку и положил ладонь на шею Эмриса сзади. – Но разве не стоит радоваться тому, что здесь и сейчас? – И ты совсем не жалеешь? – Мерлин подавил желание застонать от удовольствия, когда пальцы Бена задели кромку уха. Ладонь была теплой, и лёгкое скольжение пальцев по волосам действительно успокаивало. – Только о том, что не переехал сюда полгода назад, как только твои соседи съехали. – Иногда, когда мне плохо, я ухожу к заливу. Порой сижу там по несколько часов и смотрю на воду, волны и песок, кормлю чаек, а потом еду домой. – Покажешь мне? – Бен разочарованно убрал руку. – Конечно. Если ты готов встать очень рано. На рассвете залив особенно прекрасен. – Мерлин передёрнул плечами, лишившись теплой ладони, и, не удержавшись, зевнул. – Поэтому сейчас пора спать. – Понял, – кивнул Дэвис. – Значит, до завтра? – Как обычно, – кивнул Мерлин. – До завтра. Воздух у залива был свежим и бодрил лучше кружки крепкого кофе. От воды пахло водорослями. Мерлин спустился к самому берегу, к песчаной отмели пляжа. Апрельское утро было ещё слишком прохладным. Солнце едва начало вставать из-за горизонта: небо окрасилось бледно-розовым, расползлось прозрачно-лиловым дальше к облакам и заблестело на поверхности воды крошечными золотистыми бликами от первых солнечных лучей. Бен достал булку, разделил пополам и вручил вторую часть Эмрису, который, несмотря на нарочито бодрый вид, всё ещё клевал носом. Над водой как очумелые носились жирные белые чайки, пронзительно крича и изредка пикируя вниз к воде в поисках еды. – Ты скармливаешь им весь свой завтрак? – понял Бен, отщипывая кусочек. Одна из чаек тут же подлетела ближе и уселась на торчащий из воды валун. Мерлин пихнул его локтём и бросил птице кусочек булки. – Я не питаюсь жуками и рыбой, если ты об этом. – У меня не было возможности проверить. Мерлин закатил глаза и натянул на голову капюшон толстовки. – Я не собираюсь приглашать тебя на завтрак, – пробурчал он, разбрасывая вокруг себя комочки хлеба. – У меня и так уже чувство, что мы живём вместе. – Хм, – задумался Бен. – Мне стоит пригласить на завтрак тебя? Чайка, сидящая на камне, неодобрительно посмотрела на него блестящим чёрным глазом. «Позвал и не кормит!» – БОЖЕНЕТ! – выдохнул Мерлин и добавил тише: – Я не имел в виду это… просто тебе не хочется по-настоящему освоиться в Кардиффе, куда-то сходить, познакомиться с новыми людьми, завести друзей? – Если тебя напрягает моё общество, – начал Бен, откладывая булку. – Не будь болваном, – Мерлин качнулся влево и уткнулся головой в плечо Бена. – Вовсе нет. – Тогда к чему этот разговор? – Нзнаю, – тихонечко пробормотал Мерлин. Солнце почти поднялось над горизонтом и слепило глаза, так что закрыть их было, пожалуй, неплохим решением. – Нверное, я прст не высплся, – сонно прошептал он. Сидеть так, слушая, как волны набегают на берег, пока солнце согревает лицо, было удивительно хорошо. – Знаешь, иногда мне кажется, что я знал тебя всю жизнь или намного раньше, – признался Бен. Эмрис сонно кивнул, не расслышав его реплики – просто на автомате. Дэвис обнял его за плечи, осторожно провёл пальцами по ткани пальто. – И ты нравишься мне, даже очень. Они просидели так чуть больше часа, пока Мерлин спал, а Бен наблюдал за рассветом. В его прежнем мире всё было проще и сложнее одновременно. Отношения, которые могли бы сложиться у него с Эмрисом, ни к чему бы не привели. Несколько приятных встреч, совместных ночей и неизбежность расставания в любом случае. Как бы то ни было, Бен был благодарен судьбе за то, что она забросила его в Кардифф на Монмут-стрит 35, за Эмриса и те чувства, которые тот вызывал в нём. – Вечером у меня встреча, – невзначай сказал Бен, сворачивая на Джеймс-стрит. После сна на пляже Мерлин был немного смущен и всю дорогу таращился в окно, словно хотел увидеть что-то новое. – Встреча? – обернулся он. – А говорил, что у тебя здесь нет приятелей. – Это встреча по боксу, – уточнил Бен. – Нелегальные бои? – нахмурился Мерлин. – За кого ты меня принимаешь? – усмехнулся Дэвис. – Всё очень даже легально. Пара тренировок, чтобы показать себя, и несколько матчей. Мерлин фыркнул и отвернулся, продолжая смотреть на дорогу. – Где? – Я напишу тебе адрес, если ты захочешь прийти. – Ага. – Мерлин задумчиво закусил губу и проигнорировал пристальный взгляд Бена, обращенный к нему. За всё то время, что Мерлин прожил, физически он вряд ли стал крепче. Некоторые люди рождаются, чтобы держать в руках меч, другие – чтобы управлять плугом, а третьи работают с более тонкими материями: наукой, микросхемами, магией. Мерлин никогда не стремился быть сильным физически, иметь отличное телосложение: такое, чтобы производить мгновенное впечатление на девушек. Он был выносливым, но не любил работать на пределе сил. За полторы тысячи лет ничего не изменилось. Он не нарастил мускулы, не стал выше и сильнее. Время словно законсервировало его после того, как Артура не стало, он остался прежним. Физическая сила мало волновала того, кто мог устроить обвал одним движением руки. Когда Мерлин пришел, бой уже начался. Бен находился с правой стороны ринга и лишь едва кивнул ему, заметив в толпе. Мерлин следил за его движением, ударами: четкими, прямыми. Бен абсолютно точно знал, что делает, и, судя по тому, как реагировали люди, он производил отличное впечатление, появившись здесь в первый раз. Они все вместе с Мерлином верили в его победу, как в Артура много-много лет назад. Мерлин следил, как арбитр отсчитывает время его поверженному сопернику, а пока зал ликовал, провозглашая Бена победителем, тот глядел туда, где только что стоял Мерлин. Не дождавшись окончания состязания, Мерлин ушел, чтобы не смотреть, как Бена поднимают и тот улыбается широко – совсем как Артур после очередной победы – и вскидывает в победном жесте руки. Мерлин видел, что у Дэвиса всё в порядке, но теперь у него самого было не всё в порядке: кажется, с головой. Эти несколько дней были, пожалуй, самыми тяжелыми для него за всё время. Очень хотелось сбежать, оказаться в своём прежнем одиночестве, когда он не искал Артура в каждом понравившемся ему мужчине. Это было будто оправдание, придуманное им самим для себя. Любить Артура столько времени и испытывать влечение к тому, кто походил на него так сильно, было неправильно и мерзко по отношению к Бену. Вечером у залива было тихо. Волны так же мерно накатывали на берег, где-то слева парочка подростков смеялась и пила что-то явно алкогольное прямо из бутылки. Мерлин бы тоже не отказался. Тёплое пальто осталось дома, а бродить по пляжу в толстовке было довольно холодно, ночи были не такими теплыми, как дни. Впереди него горел огнями небольшой теплоход, слева и справа в домах жили люди. Из их окон струился мягкий ровный свет, и блики на воде рождали в памяти образы факелов на стенах, движения теней и быстрые слова, превращающиеся во вздохи. Тогда им двоим: ему и Артуру – не было дело ни до кого. Сейчас он был безразличен окружающему миру, как затерявшейся во времени пилигрим. Бен скоро нашел его, бредущего по песчаной отмели недалеко от того места, где они кормили чаек утром. – Я надеялся найти тебя здесь, – сказал он, крепко обнимая почти не сопротивляющегося Эмриса. А тому опять представился лес, широкие лапы елей и жесткий доспех Артура, впивающийся в тело, когда тот в порыве радости прижимал его к себе. – Не ходи туда больше, – тихо сказал Мерлин, чувствуя, что Бен не послушает его точно так же, как не слушал Артур. – Ты пацифист? – усмехнулся Бен, отстраняя его от себя, чтобы заглянуть в глаза. Мерлин фыркнул и попытался вырваться. Глупо было думать, что Бен поймёт его. Самодовольный, напыщенный болван, который думает, что силой можно… Бен отпустил его, но только для того, чтобы положить ладони на щёки и поцеловать. Мерлин охнул, тут же проваливаясь в ощущения, новые и забытые одновременно. Признавать, что голос Бена, его поведение и внешность были похожими на Артура – одно дело, но то, что он целовал его, так же собственнически прижимая к себе – не принуждая, не завоёвывая, но словно снисходительно объясняя, что Мерлин уже никуда не денется: силки расставлены, и зверёк попался в ловушку… – Это нечестно, – простонал Мерлин, когда поцелуй прервался. Он тяжело дышал, прислонившись лбом ко лбу Бена. – Нечестно было не сделать этого раньше. – Бен облизнул губы и утянул его на стоящую в двух шагах лавочку. – И нечестно было бы отрицать, что ты мне нравишься. – Бен, – Мерлин сунул руки в карманы толстовки и запрокинул голову, разглядывая появляющиеся на небе звёзды. – Я не могу рассказать тебе всего… Сейчас. И даже это… – Мерлин коснулся пальцами губ. – Это было преждевременно, но я тоже не буду отрицать того, что и так очевидно. Просто это всё слишком запутанно… – Я думаю, нам пора, – Бен устало взглянул на Эмриса и поднялся. – Сегодня был странный день. Половину воскресенья Мерлин банально проспал. Слишком насыщенная событиями суббота дала о себе знать. К вечеру ему стало совсем плохо: видимо, блуждание в одной толстовке по холодному берегу не прошло даром – он оглушительно чихал и шмыгал носом. Магия магией, а излечить от банальной болезни самого себя Мерлин не мог. Поэтому он обложился подушками, сунул под мышку градусник и, приняв гору таблеток, бесцельно щёлкал пультом, переключая каналы на телевизоре. Радовало только одно: болел он обычно недолго. Пара дней температуры, ещё один, когда у него наступал отходняк, и ещё день на полную реабилитацию организма. Бен заявился к вечеру, когда Мерлина сморил благодатный сон и он уполз обратно наверх. Уполз в буквальном смысле: валясь с ног от слабости и волоча за собой одеяло. Постучав несколько раз в дверь, Дэвис отступил, и вскоре Мерлин получил смс. «Эм, у тебя всё в порядке?» «Я заболел», – коротко ответил Мерлин, набирая смс. «Может быть, стоит обратиться к врачу?» «Я сам врач, и я уже сплю». Бен отложил телефон и растянулся на постели. Он слышал звуки собственных смс, приходящих лежащему за стеной Эмрису, представил, как тот кутается в одеяло, мёрзнет и дышит, приоткрыв рот. Положив ладонь на стену, Бен провёл рукой, чувствуя лишь ровную прохладную перегородку, да так и заснул. Весь следующий день Мерлин помнил достаточно туманно. Сначала приходил доктор, которого он всё-таки вызвал, потом заявился Бен, сделал ему чай с лимоном, сунул в руки и сидел рядом, пока Эмрис не выпил пару кружек и не принял все необходимые лекарства. В комнате было душно, поэтому, едва Дэвис вышел за дверь, Мерлин заставил окно распахнуться, впуская свежий воздух. Впрочем, Бен появился через пятнадцать минут, неодобрительно посмотрел на Мерлина, закрыл окно и остался с ним, пока Эмрис не заснул. – Тебе вовсе не обязательно торчать здесь, – проворчал Мерлин на следующий день. Ему было немного лучше, он спустился на кухню и приготовил себе крепкий целебный отвар, помогающий восстановить силы. Собственно, там его и застал Бен. Смерив взглядом Эмриса, который, казалось, едва держался на ногах – босых, между прочим, – Бен прислонился к дверному косяку с нарочито небрежным видом. – Судя по запаху, это какое-то колдовское варево. Решил сам себя отравить? Мерлин хмыкнул, выключил газ и переставил ковшик на металлическую подставку. – Так оно и есть колдовское. А я вообще Великий Волшебник. – Да уж, целуешься ты и вправду волшебно. – Бен отлепился от стены, подхватил Эмриса под ноги, закинул на плечо как мешок и потащил его из кухни вверх по лестнице. – Какого чёрта? – попробовал возмутиться Мерлин. – Такого! – рявкнул на него Бен. – Вчера ты бредил во сне, а сегодня разгуливаешь по дому босиком и варишь какую-то дрянь. – Это не дрянь, это лекарство, – насупился Мерлин. – Я знаю в этом побольше твоего, уж поверь. – Я перелью его в кружку и принесу тебе, – согласился Бен, укладывая его на кровать. – В банку, – поправил Мерлин. – А когда остынет, добавишь траву из синей банки, помешаешь четыре раза по часовой стрелке и... – Я принесу тебе твоё варево и синюю банку. В средние века тебя бы сожгли на костре. – Не сожгли, – и, помедлив, спросил: – Что значит, бредил во сне? – Звал кого-то, – уклончиво ответил Бен. – Просил прощения, говорил о драконе. Обычный бред больного человека. Мерлин прикрыл глаза, как наяву видя перед собой остров, высокий каменный столп башни, укрытую мхом пещеру и уходящую вдаль лодку. Он исколол себе руки, ломая ветки можжевельника, чтобы устлать ими лодку с телом Артура, но физическая боль всё равно не заглушила боль душевную. – Бен, – тихо позвал он. Дэвис подошел, без слов понимая его и укладываясь рядом. Мерлин тут же прижался, наплевав на собственную совесть и прогнав из головы мучившие его образы. – Не отпускай меня, – прошептал он слова, сказанные ему когда-то давно. А теперь он сам нуждался в этом, в тепле другого человека, которому он был небезразличен. Бен обнял его, наклонил голову, касаясь губами темных волос на макушке. – Ты ведь сам не понимаешь, что творишь, да? Бену снилось много странных снов. Некоторые с детства одинаковые: стены огромного замка, шпили которого исчезали в вышине в сияющем солнечном свете; благородные лошади и развевающиеся плащи с вышитым на них золотым гербом. Он силился, но никогда не мог рассмотреть, что на нём изображено. Иногда он видел зелёные луга, быстрые реки с ледяной водой и заросшие мхом пещеры. Это были сны о прекрасных местах, в которых он хотел однажды побывать. Когда ему исполнилось четыре или пять, сны прекратились, жизнь наполнилась новыми впечатлениями: семьёй, родителями, друзьями и учёбой. Когда умерла мама, ему снился огромный зал и темнеющий постамент впереди. Полы были начищены до блеска, и каждый шаг отдавался гулким эхом. Он шел, но идти вперёд становилось всё тяжелее, а потом, с наступлением утра, этот сон развеялся и почти позабылся. С переездом в Кардифф в его памяти словно что-то щелкнуло. Он вновь засыпал и, просыпаясь, чувствовал в теле непривычную тяжесть, словно весь день провёл верхом, или наоборот свежесть и бодрость, будто только что принял ванну. В обрывках сна ему виделась исходящая паром бадья и знакомые руки с тонкими длинными пальцами, которые проходились мочалкой по его плечам и груди. Иногда в его снах возникал Эмрис в странной одежде с глупой наивной улыбкой и смешинками в глазах. Бену хотелось увидеть их теперь, не только во сне, но настоящий Эмрис ускользал от него точно так же, как и его двойник из видения. – Кто же ты такой, – спросил Бен, неторопливо перебирая волосы спящего, – что заставляешь меня чувствовать себя так глупо? Мерлин проснулся от телефонного звонка. Сонно разлепив глаза, он понял, что звонил мобильник Бена, а сам он уже встал и, едва взглянув на телефон, мгновенно переменился в лице. – Спи, – сказал он, выходя за дверь. – Да, отец, – услышал Мерлин. Бен старался говорить как можно тише, но слушать чужие разговоры Мерлин научился давным-давно. – Нет, я всё ещё не собираюсь возвращаться, – в голосе Бена слышалась усталость, словно он повторял это уже не первый раз. – Так и сказал, не собираюсь. Мне жаль, что я не оправдал твоих надежд. Хотя нет, не жаль. Не звони мне больше. Бен вернулся в комнату, сел в кресло напротив кровати и устало потёр переносицу. – Нужно сменить номер. – Может быть, ты слишком суров к нему? – попытался смягчить ситуацию Мерлин. – Странно, что в этот раз он не советовал мне вернуться в ту канаву, где меня нашли, – проигнорировал его слова Дэвис. – А ты не пробовал разыскать своих настоящих родителей? Должны же они быть где-нибудь? – Нет. – Бен опёрся локтями на колени и устроил подбородок на скрещенных пальцах рук. – Работники приюта, которым меня передали, сказали, что меня нашли на обочине дороги. Документов нет, имени нет, даже одежды не было. Какой-то кусок красной тряпки, благодаря которой меня и заметил проезжавший мимо дальнобойщик. – А где? – Мерлин сглотнул, чувствуя сухой ком в горле. – Где это было? – Эглвис Наннид, возле озера к западу от Кардиффа. – Я знаю это место, – медленно сказал Мерлин. – Там есть остров с башней. – Может быть, – пожал плечами Бен. – Никогда там не был. – И ты совсем ничего не помнишь о том, что было в твоём прошлом? – Не думаю, что хочу помнить тех, кто выбросил меня, как бесхозную вещь, – улыбнулся Бен. – Ты слишком бледный, – заметил он. – Ложись обратно в постель. – А ты? – Мерлин подвинулся, освобождая место. – Я начинаю думать, что у меня есть шанс, – усмехнулся Бен и получил лёгкий тычок от Эмриса. – Дурак, – проворчал Мерлин и счастливо закрыл глаза. Завтра. Завтра он обязательно отправится на этот ненавистный ему Авалон, на котором не был уже столько лет. Было бы легко поверить, что Бен это Артур, который забыл всё: его, прошлое, но всё так же пытается не зависеть от отца и хочет быть ближе к нему. Такие мысли определённо настраивали на хорошие сны. Утром Мерлин выбрался из постели, пока Бен спал, оставил ему короткую записку, забрал сваренное вчера зелье, предварительно добавив в него нужные ингредиенты, и вышел из дома. Утро было серым, дождливым. Прикрыв голову рукой, Мерлин добежал до машины, бросил рюкзак на переднее сиденье, сел сам и закрыл дверь. Дворники быстро справились с каплями на стекле. Мерлин достал банку с лекарством, отвинтил крышку и сделал большой глоток. Травы горчили, напоминая ему об удивительно «прекрасном» вкусе всех зелий Гаюса. Не стоило обнадеживать себя, он всё ещё чувствовал лёгкую слабость и головокружение. Разумнее было бы остаться дома в теплой постели, но вернуться на Авалон было сейчас важнее всего на свете. Может быть, остров всё ещё хранил своего спящего короля, но тогда вся эта история совершенно теряла смысл. За пределами Кардиффа дождь кончился, а когда Мерлин проехал Лонгвуд, выглянуло солнце – такое яркое, что пришлось надеть солнечные очки. Звонок Бена застал его ещё раньше. – Какого чёрта, Эмрис? – Дэвис был явно не в духе. – Что значит: «У меня срочные дела. Вернусь, поговорим»? – У меня дела, – скупо ответил Мерлин, останавливая машину. Выйти и подышать свежим воздухом было просто отлично. – Какие у тебя могут быть дела, когда ты болеешь и выглядишь как живой труп? – Я в порядке. Правда в порядке. – Вижу, свою отраву ты всё же прихватил. Вероятно, Бен сначала попробовал найти его в доме. – Меня не будет день, может быть, два. – Мерлин прикинул расстояние до озера. – Это очень важно для меня. – Настолько, что не могло подождать, пока тебе станет лучше? – Ага, – кивнул Мерлин, понимая, что сейчас совершенно бестолково улыбается. – Что-то, что ждало слишком долго, и теперь я больше не могу позволить себе медлить. – Только не убейся. Уверен, что мне не стоит приехать? – Уверен. – Я ещё позвоню тебе, – хмыкнул Бен, выключая телефон. Хотелось догнать этого поганца и надавать ему хорошенько по шее. Воды озера были тихими и печальными, как много лет назад: как всегда, когда Мерлин приезжал к Авалону. Где-то впереди через пару миль шумело море, но здесь всегда было тихо. За тридцать лет, минувших с последнего раза, когда Мерлин появлялся тут, трасса расширилась, кое-где выросли малюсенькие придорожные закусочные. В левой части на небольшом мысе был организован прокат лодок. Мерлин не доехал до этого места. Свернув с трассы, он проехал ещё несколько метров по дороге и, оставив машину, направился к берегу. Впереди был Авалон. Остров отчаяния, бессилия и его поражения. Лодка, призванная магией, поднялась из воды, полная тины и песка. На днище барахталось полдюжины мальков. Мерлин вычистил лодку, выплеснул воду и рыбок обратно в озеро, туда же отправились водоросли. Усевшись на ставшие уже родными доски, он направил лодку к зеленеющему впереди острову. Авалон встретил его той же тоской и одиночеством, что и прежде. Башня, торчащая в самом центре, почти осыпалась: её камни были разбросаны на несколько метров вокруг и уже стали собственностью вьюна и ночки. Но Мерлина поразило другое. Остров был мёртв. Всё то время, что Мерлин приплывал сюда раньше, он чувствовал, как ветер дышит в деревьях, как травы и цветы шепчутся друг с другом. Магия Ши хранила остров и Артура. Рядом с башней была пещера. Укрытая мхом от посторонних глаз, она выглядела обычным холмом, но Мерлин знал, что это не так. Много раз он приходил сюда, ночевал под этими каменными сводами и ждал, ждал… Ложе Артура пустовало. Несколько камней, упавших, вероятно, с башни, пробили тонкий свод. А может быть, та не выдержала испытание временем и осыпалась вниз, разбросав обломки по полу. Поэтому на острове не было магии. Ши перестали хранить спящего Короля, когда его не стало, и ушли прочь, позволив ветру и стихиям разрушить его последнее пристанище. А Мерлина не было рядом, когда тот проснулся, и проснулся ли? Что случилось с Артуром, пока Мерлин не возвращался на остров, хотя должен был ждать его? Но с каждым годом проводить время рядом было всё труднее, поэтому Мерлин срывался, пускался в странствия, но вновь возвращался позже – надолго, зная, что невозможно навсегда. А может быть, Ши, не надеясь на его магию, сделали последнее, на что были способны, прежде чем покинуть это ставшее слишком близко к цивилизации место. И все рассказы о том, как они похищают детей и превращают их в себе подобных, о том, что феи и эльфы, совсем не милые и прекрасные создания, могут найти контакт только с ребёнком, имели под собой основу. Но вместо того, чтобы похищать, Ши вернули Артура младенцем. Одного ребёнка вместо всех, которых долгими бессонными ночами ждали измученные горем родители. Отдали свой долг, без претензий, чего уж там. Мерлин вздохнул, чувствуя радость, облегчение и боль одновременно. Что будет теперь, когда Бен – это Артур, который не помнит его, Камелот и магию. Как объяснить ему, что он не сбрендил, и это не болезнь так повлияла на его голову и разум, а он тот самый Мерлин из легенд, которые Бен любил в детстве. Или не рассказывать ему ничего и просто жить… Всё это было слишком сложно. Вернувшись к машине, Мерлин долго сидел и смотрел на остров. Солнце скрылось за башней и выглянуло несколько минут спустя. Мерлин проглотил остатки лекарства и решил, что пора возвращаться. Необязательно сразу домой. Ему нужно было подумать, и подумать хорошенько. В наступивших сумерках Кардифф казался живым. Мерлин рассматривал горящие неоном вывески, подсветку домов и окна, за которыми жили люди со своими проблемами, мечтами, радостями и счастьем. Город словно встречал его, как путника, дошедшего до родной деревни после окончания войны. Но все его войны прошли много лет назад, родной деревни больше нет, и даже пытливые археологи не нашли бы притаившегося за северным взгорьем Эалдора. Камелот найти не могут, куда уж там… Кардифф ждал его. Центр старого мира, где ещё верили в Артура и магию, где детям на ночь рассказывали сказки про фей и волшебников. Кардифф жил, вдыхал полной грудью запах весны и свободы. Возле залива Мерлин оставил машину и спустился вниз. Сидеть на песке было холодно, солнце давно скрылось за горизонтом, поэтому он сунул под голову куртку и, нацепив капюшон толстовки, устроился на лавке. В машине оставалось несколько самокруток из той самой расслабляющей травы, которая помогала привести в порядок мысли и очистить голову. Мерлин прихватил с собой парочку и сейчас выдыхал в небо лёгкий ароматный дым. Будущее уже представлялось ему не столь печальным, полным одиноких дней и точно таких же ночей. Звёзды почти не плясали перед глазами, нужно было только вдохнуть, выдохнуть и представить, что всё в порядке. Достав телефон, он бездумно набрал последний номер и прижал мобильник к уху, но не особо помнил, что говорил. Впереди, в нескольких метрах от него в огромном металлическом баке горел огонь. Мерлин затушил окурок и заставил огонь в баке подняться вверх так высоко, что стоявшие возле него в испуге отскочили. Мерлину было всё равно, когда парни, услышавшие его смех, решили разобраться по-своему, и телефон, полетел в песок вместе с ним. Небо было ярко-синим с огромными золотыми звездами, а в голове голос Гаюса с укоризной повторял: никогда не смешивай белену с белладонной. Утро застало его в собственной постели. Мерлин потряс головой, прогоняя наваждение, но комната никуда не пропала. Вместо вчерашних звёзд был ровный потолок, лавку и песок заменила кровать. Голова болела, и до него медленно но верно дошла вчерашняя мысль. Белладонна, содержавшаяся в лекарстве, и белена в самокрутке, видимо, неплохо ударили ему по мозгам. Настолько неплохо, что он не помнил, как очутился дома. Хотя вывод напрашивался только один, вряд ли он был в состоянии добраться до дома самостоятельно, а время полётов на драконах давным-давно прошло. Вывалившись из кровати, Мерлин отправился в ванную. Песок, судя по ощущениям, был повсюду, а вдоль лица от виска тянулась длинная ссадина, и ещё одна поменьше, с правой стороны. Кое-как приняв душ и наглотавшись спасительной воды, Мерлин нацепил на себя чистую одежду, спустился вниз и открыл дверь. Всё прочее было неважно сейчас. Мерлину казалось, что он свихнётся, если не увидит Бена сейчас, не удостоверится… Бена, который стоял у него на пороге с ослепительной понимающей улыбкой. Звонок Эмриса, а точнее его бессвязное бормотание, заставил Бена не на шутку перепугаться. Он говорил что-то про небо, звёзды, магию и огонь, а потом смеялся и на вопрос, где он, ответил короткое: «Где обычно». А потом опять был хохот, чужие голоса и звук возни. Завести машину было делом быстрым. «Где обычно» находилось у залива, это Бен уже знал, и если этот придурок ввязался в какую-то неприятность… А Эмрис, само собой, ввязался. Непонятно, чем он успел досадить тем парням, которые пинали его вяло сопротивляющееся тело, но Бену некогда было выяснять. Инстинкты, запертые в его памяти, были весьма просты: защищать своё – Мерлина, этого идиота с худыми руками и острыми коленками, который трогательно жмётся к нему по ночам и молчит о своей магии до тех пор, пока он, Артур, не готовится умереть. Все образы: старые, солнечные из детства и те, что он видел совсем недавно, с тех пор как приехал в Кардифф, вдруг стали единым целым. Имена, люди, лица, события приобрели ясность и чёткость, вмиг лишив его привычного настоящего, выбросив реальность и смешав её с более привычным прошлым. Когда нападавшие скрылись, он вытер со лба кровь: кажется, ему успели рассечь бровь, неудивительно – потерять навыки за такое время, – и подошел к Мерлину. Тот продолжал бормотать какой-то бред, не соображал ничего, но, зацепившись за него взглядом, назвал Артуром и вновь провалился в небытие. В машине Мерлин окончательно вырубился, но на этот раз, как с облегчением отметил Артур, просто спал. Дотащив его до дома, он поднялся в спальню и сгрузил драгоценную ношу на кровать, стащил ботинки и вытер с лица кровь. Судя по тому бреду, что нёс горе-волшебник, следовало оставить его как есть и ждать, пока оклемается сам. А ему предстояло понять, что же произошло. Состыковать две жизни с разницей в пятнадцать веков было очень непросто. Мерлин проснулся далеко за полдень. Артур услышал, как он грохнулся с кровати, выругался и, учитывая, что потом последовал звук льющейся воды, решил привести себя в порядок. И если тогда, в последние дни жизни у Артура было множество вопросов, сейчас у Бена их было не меньше. Когда звук воды стих, он вышел из дома и только намеревался постучать в дверь, как она открылась, и на пороге появился Мерлин. Немного помятый и совершенно растерянный. Артур вновь вспомнил себя, уходящую боль и надежду, объятия Мерлина и собственный сдавленный шепот с просьбой держать его крепче. Он помнил удивление от первой встречи во дворе замка, радость от последующих, теплоту объятий и тревогу, когда Мерлин внезапно пропал. И грусть, с которой Кэтал-Эмрис смотрел на него. Знал всё это время или понял только вчера? – Мерлин? – сказал он и улыбнулся, видя, как тот пытается ответить что-то, но слова застревают в горле. – Ты такой идиот, – добавил Артур, чувствуя, что Мерлин понимает. Наконец-то понимает и осознаёт. – Это правда ты? – неверяще прошептал Мерлин вмиг пересохшими губами. – Я, – ответил Артур, и Мерлин вздохнул тяжело, словно сбрасывая груз всех прежних лет. Мерлину хотелось сказать слишком много, но слова, вдруг рассыпавшись на буквы, перестали иметь для него значение. Он уселся на диван в гостиной, а рядом сел Бен. Артур – живой, настоящий, до которого можно было дотронуться, но Мерлин вдруг оторопел. – Дракон сказал мне, что ты проснешься, – выдавил он. – Я ждал, что ты проснёшься, Артур, какого чёрта всё происходит именно так?! – Жизнь не научила тебя, что Драконам нельзя верить? – усмехнулся Артур и протянул руку, провёл пальцами по щеке Мерлина. Тот потянулся за лаской, несколько неуверенно, всё ещё пытаясь справиться со свалившимся на него облегчением. – Я был на Авалоне вчера, а тебя там не оказалось. А потом я не особо помню… – Постой, – Артур сжал руку на плече Мерлина. – Ты хочешь сказать, что всё это время… ты не перерождался, как я? Ты просто ждал, пока я проснусь? Полторы тысячи лет? – Ага, – кивнул Мерлин. И тогда Артура накрыло. Осознание безысходности, тоски в глазах Эмриса было ничем иным… И всё это время, бесконечно долгие годы, которые он даже не помнит, Мерлин был рядом. Подавшись вперёд, Артур обнял его, крепко прижимая к себе, находя его губы своими. Позже они поговорят, но сейчас всё это неважно. Мерлин всегда был невозможным. Невозможно наглым, невозможно притягательным, невозможно глупым. И это было вполне в его духе – ждать своего короля столько времени, когда для других это было так же невозможно. – Я люблю тебя, – всхлипнул Мерлин, когда Артур неосторожно прикусил губами его ухо. Хотелось смеяться, будто действие вчерашней травы ещё не кончилось. – Знаешь, я просто не мог отпустить тебя. – А теперь я не отпущу тебя, – Артур с явным удовольствием избавлял его от одежды. Их первый раз, тогда в Камелоте, был смущающим и немного неловким. Да и произошло это почти случайно, когда они оба охмелели настолько, что не смогли удержаться от мучавшего обоих желания. Мерлин помнил снедавшее их нетерпение, вот только не мог понять, когда его было больше – тогда или сейчас? Артур словно специально мучал его, ловил губами стоны, целовал нарочито нежно, проходясь языком по припухшим губам, и растягивал пальцами медленно, словно Мерлин был создан из тончайшего фарфора, как будто он вообще недостаточно ждал. – Чёрт, Артур, да давай уже, – беспомощно простонал Мерлин. – Сколько можно? – Сколько нужно, – строго ответил Артур. – Вставляй. Иначе я кончу прямо… Охх… Оказывается, иногда можно забыть, как в действительности было хорошо. Мерлин сцепил руки на шее Артура, вовлекая его в очередной поцелуй. Это было слишком, гораздо лучше, чем он помнил. А Артур, этот самодовольный всегда-всё-контролирующий болван, наконец был в нём, двигался, и Мерлин чувствовал, что забывает то время, что они провели врозь. И вот теперь, Боже, почему не раньше? Артур больно прикусил его под ключицей, провёл губами вверх по шее, знал же, помнил, где нужно. Мерлин задрожал, тщетно пытаясь удержать удовольствие, понимая, что Артур тоже уже на грани. А потом стало неважно. – Сделай мне кофе. Мерлин перевернулся, устраиваясь поудобнее на узком диванчике. – Я больше не твой слуга, если ты не помнишь, – нагло улыбнулся он, водя пальцами по волосам Артура. Хотелось прикасаться везде, запомнить на случай, если это окажется его очередным сном. – Кажется, кто-то рассказывал мне, что это его судьба – служить мне, – Артур коснулся губами плеча Мерлина и легонько подтолкнул, спихивая с дивана. – Сделай. – Вообще-то это мой диван, – возмутился Мерлин, но всё же встал и прошлёпал босыми ногами на кухню. Глупо было надеяться, что Артур изменит своим привычкам. К началу мая они успели несколько раз поругаться. Артур настаивал на другом доме или хотя бы кровати побольше, а Мерлин не имел ничего против того, как тесно им было вдвоём. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что засыпает не один, и иногда, просыпаясь ночью, смотрел на Артура, а утром, совершенно не выспавшись, уезжал на работу, оставляя на столике чашку горячего кофе. Часто Артур просыпался раньше него, расталкивал, отправлял в душ и нередко отправлялся вместе с ним. Тогда они опять безбожно опаздывали, но Артур сам отвозил Мерлина и всю дорогу слушал его бесконечное ворчание. В другие дни Мерлин сонно жмурился, водил теплыми губами по шее Артура и утыкался острыми коленками в его бок. На такую провокацию Артур всегда поддавался охотно и с удовольствием. В выходные они бродили по городу, кормили невероятно обнаглевших чаек на побережье и откладывали разговоры о собственном будущем как можно дольше. – Я хотел показать тебе так много мест, – сказал Мерлин. Сквозь зонтики уличного кафе ослепительно светило солнце. По соседним столикам прыгали наглые птицы, собирая крошки, которые ещё не успели убрать официанты. Парочка из них даже вступила в драку за кусочек булочки, оставленный щедрыми посетителями. Кофе было сладким, с густой шапкой пены и маленькими кусочками подтаявшего шоколада. Артур встретил его возле университета в последний день учебного года, и Мерлин не смог пройти мимо любимой кофейни. – Самое главное место я уже нашел, – улыбнулся Артур и удовлетворенно отметил, как Мерлин замер, так и не донеся до рта ложку. – Мне предлагали место в Эксетере, лет двадцать или двадцать пять назад, – вспомнил Мерлин. – Наверное, мы бы все равно встретились, и всё же хорошо, что не раньше. – Неужели? – Артур, я бы просто не смог, если бы ты был пятилетним мальчиком, а потом мы, ну… Это было бы ужасно! – Ханжа, – усмехнулся Артур. – Поехали в Стоунхэндж. – В каменный круг? С ума сошел? – Это обычное место, там полно туристов. – Там магия, – Мерлин перегнулся через столик и понизил голос. – Если у тебя отшибло память, я напомню тебе про рог и твоего отца… – Никакого рога, – развёл руками Артур. – Мне некого возвращать из мира мертвых. Не будь трусишкой, Мерлин. Я могу поехать один. – Но Гвен и остальные, разве ты… – Идиот, – вздохнул Артур. – Ты прожил столько лет и, кажется, окончательно поглупел. Добраться до Стоунхэнджа удалось не сразу: всю следующую неделю шли проливные дожди. Мерлин с удовольствие заперся бы дома до самой осени, но к пятнице выглянуло солнце, и Артур намекнул ему, что неплохо бы перестать бездельничать и собираться в дорогу. Старые камни выглядели ещё более обветшалыми, чем тогда, когда Артур видел их в последний раз. Даже со школьной экскурсией ему не удалось побывать здесь: он свалился с гриппом и проболел целых две недели, пока его приятели путешествовали по стране. А позже так и не довелось. Гораздо проще было оказаться в Азии на заключении какого-нибудь важного для отца контракта, чем в соседнем городе. Солнце тускло светило с покрытого тучами неба, дождь накрапывал еле-еле, отчего камни казались темнее и старше. Мерлин вцепился в его руку, едва он сделал первый шаг, всё ещё не в силах справиться с тревогой. Артур сжал его пальцы и шагнул вперёд, чувствуя лёгкий теплый ветерок. Выглянувшее из-за туч солнце вызолотило его волосы, и Мерлин с облегчением выдохнул, понимая, что всё в порядке. Артур здесь, Артур в самом деле с ним и никуда больше не уйдёт. И тьма наконец отступает.