Сонм алых облаков

      Глаза закрываются прямо на ходу. Свинцовой усталостью залиты все мышцы. Движения, как механические, совершаются исключительно на автомате. Интересно, а если закрыть глаза, передвигаться и спать одновременно прямо на ходу?...       Дурная была мысль.       Даже не успев ее толком додумать и мысленно посмеяться над абсурдностью предположения, куноичи уже стремительно летела на землю. Нога неудачно зацепилась за ветку, и девушка потеряла равновесие. Хотя чего уж там. Она действительно не смотрела ни под ноги, ни перед собой. И может действительно в какой-то момент глаза закрылись… на секунду дольше положенного. Вот, что бывает, когда так яро стремишься домой – не обращаешь внимания на зверскую усталость и катастрофический недосып. По правде говоря, миссия не была уж такой неотложной и срочной. И у Сакуры была возможность нормально отоспаться в том небольшом городке, а потом, уже завтра возвращаться домой. Но нет. Для себя она решила, что сегодня уж точно будет спать в своей кровати. И вот что получилось в итоге.       Толком даже сначала не могла понять, потеряла она сознание или все же нет. Даже если и отключилась при падении, то совсем ненадолго. Вроде бы ничего не сломано, уже хорошо. Ноющая боль отозвалась где-то в левом локте, чуть кружилась голова. Этим урон и ограничился. А поэтому было большое желание повернуться на бочок и подремать немного на этой чудесной мягкой, душистой траве. Однако отказаться от заманчивой перспективы несколько часового, так необходимого сна заставило не столько волевое усилие, сколько здравый смысл. Где-то, не сказать, чтобы совсем близко, но вполне отчетливо раздался глухой звук и треск веток или кустов. Не то падения, вот прямо как у нее сейчас, не то от удара об дерево... Сакура вскинулась и прислушалась. Однако больше ничего не услышала. Но ей точно не показалось. Стоит ли пойти посмотреть?       –… ну и где этот ублюдок?       – Не мог же он испариться?       – Да знаешь, о его способностях ходят самые разнообразные слухи. Поэтому я бы не удивился. Но нужно быть максимально осторожными. Так что не ори.       – А ведь знаешь, если нам повезет и мы останемся живы, после встречи с ним, да еще и удастся сцапать его, можно преспокойно уходить на заслуженную пенсию.       – Пусть тебя не обманывает его на первый взгляд истощенное состояние… На самом деле, я бы лучше с ним и не встречался больше. К черту эту погоню…       Благо Сакура не успела толком осуществить задуманное и вовремя спряталась за дерево, и даже рефлекторно дыхание задержала. Двое шиноби прошли буквально в нескольких метрах от нее. Они явно кого-то искали. И судя по тому, что они пошли прямо в противоположную сторону от того места, где предположительно находился этот некто, – откуда раздался тот самый звук – не слишком уж они и стремились изловить кого-то. Скорее специально избегали. А друг друга пытались, прикрывая свое малодушие, убедить в своей отваге и готовности вступить в опаснейшую схватку. Вот она – истинная доблесть и самоотдача.       Шиноби деревни Скрытого Камня так и не заметили девушку и прошли мимо, попутно ругая своего непонятно куда снова запропастившегося преследуемого отборнейшим матом. Правда, уже шепотом.       Пойти и проверить то место, где предположительно приземлился или упал человек, за которым гнались шиноби, было скорее не в угоду любопытству, сколько желанием обезопасить себя. Так рассуждала Сакура. Ведь ей нужно было двигаться дальше именно в том направлении. Так не лучше ли сразу предпринять все меры предосторожности и осмотреться, чем через каких-то полкилометра совершенно внезапно столкнуться… с опасностью. То, что человек опасен, у Харуно уже не вызывало никаких сомнений. Ровно, как и в своем рассеянном ввиду усталости внимании. Она вполне не исключала, что сейчас в таком состоянии снова сможет задремать прямо на ходу и просто напросто не услышать приближающуюся угрозу. Так что этот поступок оправдан.       Стараясь ступать как можно тише, максимально напрягая слух, она двинулась вперед.       Спустя несколько десятков метров на земле можно было уже увидеть следы. Очень странные следы. Они шли не по прямой, а петляли из стороны в сторону. Вроде бы некто не шел, а полуполз. Или же постоянно оступался и падал. Об этом говорили и следы рук, коленей. Так мог идти либо слишком пьяный, либо раненый. Придя к подобному выводу, Сакура даже не знала, обрадовало ее это обстоятельство или же совсем наоборот. Инстинкт самосохранения пытался протестовать, но уже не на шутку разыгравшийся интерес, то и дело подстегиваемый непонятно откуда взявшимся адреналином, напрочь заглушал все остальные чувства. Сама того не замечая, девушка пошла быстрее. Следы стали совсем явными. Теперь даже можно было не присматриваться, их и без того было отлично видно. Внезапно для самой себя она оказалась на небольшой поляне, а дорожка отпечатков обрывалась. Она почувствовала чей-то взгляд сбоку, совсем близко. И сделала ошибку: вместо того, чтобы отдаться первому инстинктивному порыву и отскочить, она подняла глаза.       Дальше не было ничего. Или же было все. Красный свет поглотил ее. Бархатный, с хрипотцой голос о чем-то спрашивал. А она отвечала. Даже не сопротивлялась. Не было воли. Где-то она слышала уже этот голос. Или очень похожий на него. Она не могла двинуть ни единой частью тела. И только рассудок частично поддавался ей. Оставлял возможность укладывать мысли в предложения. И только лишь потому, что Он так хотел. Какое приятное гендзюцу. Очень хотелось закрыть глаза и остаться здесь навсегда. Невесомость и безволие. Абсолютная скованность и свобода одновременно.       Почему-то всплыл образ Саске. Где-то в груди неприятно кольнуло, но тут же отпустило. На смену пришел образ Наруто. И стало тепло и спокойно. Она смотрела в его голубые глаза и верила его обещанию вернуть лучшего друга. Верила безгранично, безоговорочно. Но в следующий момент Наруто прикрыл глаза, а когда открыл – на Сакуру смотрел Шаринган. И снова не было ничего.       При этом присутствовало ясное осознание того, что Он по-хозяйски копается в ее голове, в воспоминаниях и образах, мечтах и надеждах, а также страхах. Или это она сама все рассказывает? Добровольно? А хотя бы и так. Сакуре было до того уютно находиться в плену этих иллюзий, что все это казалось самой правильной вещью на свете.       Время то растягивалось капроном, то сжималось в теннисный мячик, толком не давая понять, прошло несколько секунд или несколько десятилетий.       Блаженство сознания резко оборвалось, и девушку буквально вышибло мощным ударом в реальность. Ее затошнило, а колени подгибались сами собой. Но она устояла. Тряхнув головой, она поняла, что находится ровно на том самом месте – посередине поляны. Напротив же, в тени дерева, на первый взгляд без сознания, лежал Учиха Итачи. Видимо, это его преследовали шиноби Камня. А она по неосторожности даже не поняла, что подошла слишком близко. Она даже не могла понять, когда именно встретилась взглядом с ним.       Зато было понятно, почему ей был знаком голос. Он был очень похож на голос Саске. И понятно, откуда все эти образы. Один бог только знает, что он успел прочитать, копаясь у нее в голове.       Но сейчас это было совершенно неважно. Куда больше интересовало ее, почему Учиха отпустил ее. И что это за уловка банальная такая – притворяться раненым? Хотя вот на раненого он похож не был. Однако чтобы это прояснить, нужно было подойти поближе. А это означало бы собственноручно приговорить себя… Итачи силен, опасен, а самое главное – враг. Вот, что она знала о нем, и этого было достаточно. По-хорошему, нужно было бы срочное донесение в Коноху отправлять. Если он придет в себя, а в этом она почему-то не сомневалась, Сакуре его не одолеть. И тут даже можно без Шарингана обойтись. Она точно не соперник Итачи. Харуно отнюдь не считала себя слабачкой и уж тем более не страдала низкой самооценкой. Как раз наоборот – сейчас трезво оценивала шансы в случае боя. А так получалось, что их практически не было. С другой стороны, если он хотел убить ее, то наверняка у него было достаточно возможностей, пока она была под властью его гендзюцу…       Куноичи пересилила себя и сделала несколько шагов по направлению к Учихе.       – Если это действительно ловушка, то довольно глупая, хочу я тебе сказать… – прошептала она сама себе.       Осмелев еще больше, девушка присела на корточки рядом с нукенином и внимательнее начала осматривать того. На спине никаких ранений она не обнаружила, голова вроде бы тоже цела. Нужно было перевернуть его.       Аккуратно, чуть ли не обжечься боясь, Сакура развернула его. Приложив чуть больше усилий, она повернула Итачи на спину и слегка придвинула к дереву, придавая более-менее сидячее положение. Из уголка рта тонкой струйкой стекала кровь. Но на этом все. Видимых повреждений не было. Она принялась расстегивать плащ. Недовольно фыркнув на красные облака, она тут же прошлась взглядом уже по всему торсу. Сакура было потянулась к груди Итачи, дабы при помощи чакры установить, где и в чем же все-таки проблема.       Ее пальцы замерли, а потом задрожали буквально в считанных миллиметрах от его тела, остановленные сильной рукой.       – Этот недуг тебе не под силу.       Она так и замерла, глядя куда-то ему в шею, не смея поднять взгляд. Сердце бешено застучало, начала подступать паника. А в голове крутился только один вопрос: что делать?!       Учиха отпустил руку девушки и зашелся в кашле. Вытерев кровь, он добавил:       – К тому же у тебя нарушен поток чакры.       В смысле, нарушен?!       Первое, конечно же, что она попыталась сделать, это банально сконцентрировать чакру в руке. Не получилось. Как оказалось, не такое уж и безобидное было гендзюцу.       – Так восстанови!       Выпалила Сакура, а потом сама же себя укорила за глупость и наивность.       – Даже если бы очень захотел – не смог бы. Сейчас, по крайней мере.       Просто блеск!       А еще закралась мысль, что это таки уловка. Но Харуно, будучи человеком здравомыслящим, тут же отбросила этот вариант. Во-первых, Учиха Итачи никак не производил впечатления человека, разменивавшегося на дешевые фокусы. Репутация шла далеко впереди. Ну и во-вторых, это действительно было похожим на правду, судя по тому, как ее выкинуло из иллюзии. Да и он выглядел не очень сам по себе, хотя и старался делать вид, что все нормально, и это не он еще пять минут назад лежал на земле без сознания. А в беспомощности сейчас расписался, видимо, потому что ее и вовсе ни во что не ставит. Думает, что и без своих глаз с ней легко, в случае чего, справится. Что, собственно, отрицать было бы глупо.       От этого многоходового мыслительного процесса ее отвлек Учиха. Он прошел мимо девушки, словно более не замечая ее, и направился вглубь леса.       Но далее произошло нечто вконец сбившее Сакуру с толку. Учиха не сделал и десяти шагов от нее. Не успев схватиться за дерево, он рухнул на землю.

***

      Ученица легендарной Цунаде – Харуно Сакура, девушка со своим сформировавшимся взглядом на мир и положением вещей в нем, с устоявшимися, крепкими принципами и целью в жизни – по собственной воле тащит у себя на закорках бессознательного беглого ниндзя-преступника. Да что она творит, в самом деле?!       И если бы она собиралась его сдать полиции Конохи… Так ведь нет, она даже не удосужилась отправить донесение в деревню об этом происшествии. Если бы кто спросил, толком и не ответила бы, чем руководствовалась в своих нынешних поступках. Совсем спятила.       Остановившись буквально на несколько секунд, девушка перевела дыхание, чуть по удобнее перехватила руки Итачи, безвольно свисавшие у нее на плечах, и продолжила путь.       Она продвигалась очень медленно, спотыкалась. Итачи существенно превосходил ее ростом и размерами, так что волочь его у себя за спиной было не так уж и просто. Плюс ко всему, девушка и без того была вымотана. Она шла на чистом энтузиазме, если это вообще можно назвать таковым.       До того момента, как станет совсем темно, оставалось еще с полчаса. Пора было искать место для привала. Пускай до той деревни, отдыхом в которой она пренебрегла еще с утра и в сторону которой теперь возвращалась, осталось вот таким черепашьим темпом не более двух часов, но этот подвиг ей сегодня уже не совершить. Теперь она четко осознавала, что если не остановится прямо сейчас, через минут десять сама свалится.       Возле огромных размеров дуба, недалеко от которого она остановилась, очень удачно стоял внушительный камень, с одной стороны срезанный по косой. К нему Сакура и побрела. Она аккуратно спустила свою ношу, прислоняя Итачи спиной к камню. Наконец глубоко вздохнула и размяла затекшие плечи. Нужно было еще развести огонь.

***

      В голове фестивалило, глаза жгло огнем, а в горле пересохло. Приступы участились и с каждым разом проходили все тяжелее, а накатывали теперь и вовсе внезапно, без предвестников. И это несколько усложняло жизнь. Да ещё и непонятно, сколько он пробыл в беспамятстве.       Глаза открылись с трудом. Сфокусировать взгляд пока не удавалось. Все плыло. Он мог лишь различить небольшой огонь, точнее больше чувствовал исходящее тепло и запах. Напротив кто-то сидел под деревом.       Та девчонка… Сакура.       Но подумать ещё о чем-то он не успел.       Накрыла темнота.

***

      В следующий раз проснулся он уже в постели и не с таким тяжелым усилием открыл глаза.       Да и чувствовал себя куда лучше.       Итачи чуть приподнялся и осмотрелся. Небольшая комната, сплошной минимализм. Кроме матраса, на котором он лежал сейчас, и пары дзабутонов ничего не было. Даже занавесок на окнах.       Глубокая ночь? Единственное, что сейчас могло служить освещением, так это неполная луна.       Когда открылась дверь, Учиха инертно вскинулся. Однако, как только он это сделал, боль незамедлительно откликнулась во всех частях тела.       В проеме буквально на несколько секунд застыла Сакура с подносом в руках. Создавалось впечатление, что она не решается войти, колеблется. Однако переступает порог и закрывает локтем дверь.       – Тебе… лучше? – ни робости в голосе, ни страха он не услышал.       Он на автомате кивнул, однако вряд ли она могла уловить этот жест в темноте.       Выходило по всему, что это она притащила его в гостиницу. И судя по тому, что он проснулся в чистой одежде и не связан, то из Конохи никого не ждала.       Девушка поставила поднос с едой возле него и стала возиться со свечой. Только с попытки четвертой у нее получилось зажечь спичку.       – Почему не вызвала подмогу или не сообщила никому?       – Как видишь, я прекрасно смогла дотянуть тебя сама. Я не столь хрупкая, как могу казаться на первый… и даже на второй взгляд, – в тоне Сакуры проскользнула улыбка.       Это явно не то, что имел в виду Учиха. Но растолковывать не стал. Он еще раз, уже при кое-каком свете осмотрел комнату, окинул взглядом свою одежду и вещи девушки, стоящие в углу.       – Он у меня, – и на вопросительно вскинутую бровь Итачи тут же добавила: – твой протектор. Я отдам. Но плащ пришлось оставить еще в лесу. Иначе вряд ли бы ко мне отнеслись с таким же пониманием и сочувствием, проси я помощи для члена Акацки.       Только сейчас он заметил, что Сакура сняла и свой протектор, а также оружие.       – Ты бы все таки поел, – она кивнула на поднос, но сама ближе не села. Все еще осторожна.       – А ты? – спросил он, принимаясь за еду, отмечая для себя, что не помнит, когда нормально ел в последний раз.       – Я уже. Пока ты был без сознания. Ты проспал почти сутки.       Учиха на несколько секунд застыл. Это слишком много. Таких приступов и отключек у него еще точно не было. И, если уж откровенно, ему просто повезло, что в этот момент на него наткнулась эта девчонка. Мотивов ее поступков он пока до конца уловить не мог, но то, что он вполне свободно может передвигаться и пришел в себя в гостинице на мягком матрасе, а не в камере заключения Конохи, Суны или ещё где-нибудь, о чем-то да говорит.       Что ей может быть от него нужно? Не выпуская из внимания еще тот факт, что именно его она винит в уходе Саске, а во всех бедах, постигших мир шиноби, – Акацки. По крайней мере это то, что он успел ухватить в ее сознании касательно младшего брата. Но кто может ее упрекнуть в таких выводах? Уж точно не ему это делать.       Она сидела, подобрав под себя ноги, уткнувшись подбородком в колени. Она наблюдала за тем, как практически все содержимое подноса исчезает за считанные минуты, но ни разу не посмотрела на Итачи прямо. Лишь косвенно, то на его руки, то на губы. На что угодно, только не в глаза. Она постоянно находилась в напряжении. Он видел, как напряжены ее плечи, спина. Поза расслабленная только на первый взгляд. Она не доверяла ему и правильно делала.       – Спасибо, – поблагодарил Учиха, как только управился со всем.       Сакура в ответ скупо кивнула. Она поднялась, подошла к окну и чуть приоткрыла, впуская теплый воздух душной ночи. Видимо, жара чуть спала, можно было дышать немного глубже, чем в полсилы. Приятный ветерок слегка тронул пламя свечи и снова пропал.       Итачи хотел было встать, но попытка не увенчалась успехом. Мышцы отказывались подчиняться. Он осознал, насколько слаб в этот момент. И ощущение не из приятных. Хотя бы потому что он не признавал физической слабости, и уже не помнил, когда в последний раз от кого бы то ни было зависел. А сейчас именно так и было.       – И какова же версия для хозяев? – решив наконец все же поинтересоваться Учиха, поморщившись после второй неудачной попытки встать.       – Моему мужу стало плохо на жаре. А путь мы держим в Страну Воды, домой. Климат нам непривычен, вот и переоценили возможности. Впредь будем знать, что передвигаться днем по такой духоте и жаре опасно.       Легенда выглядела вполне сносной. Он одобрительно кивнул и понял, что теперь самое время задать главный вопрос.       – Почему ты это делаешь?       – Разблокируй поток моей чакры, – она выпалила это сразу, едва ли он до конца успел озвучил вопрос.       В позе, в скупых движениях – однозначно решимость и готовность действовать. Вроде бы если он скажет "нет", она тут же заставит его передумать насильно. Даже заставило улыбнуться.       – В Конохе с этим уж точно могут справиться.       – Я не могу… Я не знаю, как это объяснить. Мне вменят предательство. Уже хотя бы потому, что я сразу, как была возможность, не отправила сообщение в деревню. Хотя, честно говоря, сама пока не знаю, почему не сделала этого до сих пор, – уверенность в ее тоне совсем ослабла, словно девушка плавно погружалась в свои мысли, действительно анализируя свой поступок.       – И будут правы. Ты поступила глупо.       Сакура резко обернулась и, словно плетью, ожгла Учиху взглядом.       Неужели он дождался? Дождался сильных эмоций и взгляда глаза в глаза? То ли она забылась, то ли чувство презрения, выбившееся на поверхность, возобладало, но она смотрела ему прямо в глаза. Два изумруда, горящих в полумраке ярче свечи. Тягуче, выразительно, вроде бы она пыталась с ним говорить таким образом. Как поступал всегда он. И теперь это проделывали с ним. Вот только разница в том, что техникой глаз она не обладала. Но, собственно говоря, сейчас в этом плане они были равны. Он все еще не мог использовать Шаринган. Попытки активации вызывали боль, и, казалось, вот-вот – и глаза закровоточат.       – Я пока не могу этого сделать.       Этот разговор подозрительно напоминал аналогичный сутки назад. Только тогда Учиха практически поцеловался с землёй.       – А тебе советую все же еще попытаться исправить свое… пока еще неоднозначное положение. Когда тебя ждали в деревне?       Видимо, наигравшись в гляделки, Сакура сдалась. Устало вздохнула и в жесте бессилия опустилась на пол, прислоняясь спиной к стене рядом с окном.       – Сегодня днём.       – Завтра вышлют команду поиска, – констатировал он и без того известный ей факт. – Поспи и с утра отправляйся домой. Скажешь, что на тебя напали. Точнее, я, – то ли ей показалось, то ли Итачи действительно улыбался. – Очнулась поутру в лесу. Цела, невредима, но что произошло – не помнишь. Единственное, что знаешь, так это то, что не в состоянии использовать чакру.       – И ты отпустишь меня просто так? – в ее тоне сквозила по-детски милая подозрительность. Так спрашивают и уточняют дети, когда не верят, что могут получить конфету, ничего не делая взамен.       – Если ты еще не заметила, то не я тебя удерживаю здесь, – его губы снова тронула улыбка. – К тому же, все что я мог и хотел бы узнать от тебя, я уже узнал. Ты для меня бесполезна, неопасна. Но и смерть твоя мне тем более ни к чему. Ты еще сыграешь свою роль.       – О чем ты? – Сакура внимательно и недоверчиво глянула на беглого шиноби.       Учиха зашелся в глухом кашле. Приступ прошёл, и он откинулся снова на подушки, а девушка переползла поближе.       – Ему повезло. Саске.       При упоминании имени его младшего брата, Харуно как молнией пронзило, а затем сковало льдом. В груди противно заныло, окутало невыразимой словами тоской. Попутно обволакивало жуткой, противно-липкой безысходностью. Так было всегда, стоило кому-то вспомнить в разговоре о Саске. Только исключая безысходность. Она появилась недавно. С тех пор, как в Конохе Учиху-младшего тоже признали преступником, и надежды на его добровольное возвращение не осталось. А она верила. Точнее, продолжала говорить всем, что верит в это. Верит в то, что все закончится хорошо и вернется на круги своя. И сделает все возможное и нет, но добьется этого. Хотя ее вера, пусть она никогда и никому не признается в этом, уже давно сдала. Сакура лгала самой себе, находя в этом спасение от отчаяния, которое удивительно как только еще не захлестнуло и не дало опустить руки. Наверное, спасибо стоит сказать только Наруто. Тверже нее в возвращение их друга и воссоединение верил только он.       – Когда Саске поглотит тьма, у него не останется ничего и никого кроме вас с Наруто. Признаться, я даже восхищен.       – Чтобы ты ни задумал, тебе…       – В мои планы не входит вредить Саске, – резко оборвал начало ее грозной речи Итачи.       – Но ведь это же ты! Ты всему виной! Из-за тебя он ушел! Из-за тебя стал отступником! Из-за тебя попал к Орочимару! Из-за тебя совершает все эти…       Дальше она не продолжала говорить. Ее заколотило и голос начал срываться в подступающую истерику.       Итачи, казалось, наблюдает за этим совершенно спокойно. Вроде бы за самой естественной вещью на свете, которая, к тому же, его вовсе не трогала.       На самом деле, он понимал. Понимал так ее эмоции, как, наверное, никто не смог бы. И отчасти по справедливости принимал ее обвинения. В ее версии происходящего, это он – Итачи изуродовал и отравил сознание и жизнь младшего брата. Он лишил его нормального будущего, поставив на тропу войны и страданий. Именно он лишил ее – Сакуру, любви. Которая была похоронена заживо. Не только любви сейчас, но и надежду на нее в будущем. Ведь невзаимная любовь – болезнь. И Сакура это понимала. И, вопреки всему, не желала превращать всю свою жизнь в борьбу с невидимым врагом. А отвоевывать Саске у судьбы, которую он сам себе выбрал в спутницы жизни, у нее не хватит ни сил, ни возможностей. Его же сердце – токсично, больше не способно будет любить. Цель мщения заполняла его полноценно, объемно и без остатка. Все, что могла предложить Сакура теперь, это веру в то, что однажды он все же вернется. Хотя отчего-то было вполне ожидаемо, что даже осуществив свой план, убив Итачи, мысленно Саске навсегда останется в плену ненависти. Поэтому здесь больше не было место любви. И никогда не будет. По крайней мере, уж точно не такой, какой ей положено быть.       Сакура же сейчас ненавидела сама себя. Мало того, что она теперь в одной связке с преступником, так еще и ничего не пытается предпринять, воспользоваться возможностью, вместо этого помогая ему. Узнай об этом поступке Саске, он не простил бы. Он бы уничтожил ее. Сразу после того, как осуществил бы месть. Только сейчас пришло осознание, что она таким образом возможно предает Саске. Когда на самом деле на всю жизнь пообещала себе его поддерживать. То есть все, что она могла сделать для него в принципе. Потому что ее эта самая любовь ему уж точно не нужна.       – Прекрати.       Итачи сделал странную вещь, он взял девушку за подбородок, резковато приподнял, заставляя смотреть ему в глаза.       – Прекрати себя винить. Еще ничто не предопределено. И ложись спать. Тебе нужно отдохнуть, – Харуно мгновенно перестала плакать, слезы застыли в глазах, более как не смея ослушаться и скатываться дальше.       Ее заволокло хороводом фантастических красно-черных узоров. Они то были сами по себе, то трансформировались в людей, знакомых ей и нет. Красный и черный цвета стали всем – небом, деревьями, солнцем, землёй, людьми, событиями…. Он показал ей, показал ей что-то, что успокоило ее, восстановило веру и душевное спокойствие. Что-то, что потом она не вспомнит, если даже очень сильно попытается. Но установку уверенности теперь никто не сможет пошатнуть. Он дал ей самое мощное оружие, которое только могло существовать – настоящую веру. Не самовнушение, не самообман. А истину. Записал на подкорку и вложил туда столько потенциала, на сколько его хватило. Сколько было у него самого. А когда зрительный контакт разорвался, ее снова, словно окатило ледяной водой – настолько это было резко, выкинуло из упоительной эйфории.       Сакура очнулась, проморгала странное видение и снова глянула на Итачи. Он, прикрыв глаза, поморщился от боли. Она триллионами микроскопических игл впивалась через глаза, вплавливаясь намертво в мозг. Слишком рано он активировал Шаринган.       Теперь придется расплачиваться еще дольше.       – Я помогу, – она привстала и уже было протянула руки, но Учиха остановил ее, схватив за запястье. – Ты же восстановил мой поток чакры и поэтому тебе больно. Видимо, все куда хуже, чем ты хочешь показать. Я не заберу боль полностью, но смогу ее облегчить.       Он сдался. Хотя бы потому что не было желания геройствовать, а боль действительно была адской, грозя еще и усилиться в ближайшие полчаса. И пусть думает, что это на восстановление потока ушло так много сил, чем дать ей хоть как-то намекнуть, что дело далеко не только в этом.       Сакура присела у изголовья матраса, оказавшись всего на полкорпуса за Итачи. Она приложила руки к его вискам, от тонких пальцев стало исходить слабое зеленое свечение. Невероятно, но ей это удалось. Нет, вся боль, как она и говорила, не ушла, но то, что она теперь не была невыносимой и навязчивой говорило в пользу таланта куноичи. Иглы практически растворились, а невидимые тиски разжались. Боль ушла куда-то вглубь и поселилась там на фоновом уровне. Надолго ли? А впрочем без разницы. Стоит быть благодарным, даже если это чудо-облегчение окажется пускай даже пятиминутным. Обычно никакие обезболивающие не помогали, а к медицинским ниндзюцу прибегать можно было исключительно с чьей-то помощью, что уже само по себе было исключено.       Он не сразу понял, что произошло. Мягкий зеленый свет исчез, а Сакура так и сидела, едва касаясь висков Итачи. А затем в каком-то полунеосознанном жесте провела по его волосам.       Она и тогда, еще в лесу несколько часов кряду, пока не могла заснуть от перенапряжения, изучала его, сравнивала. Невольно сопоставляла Итачи и Саске. Они были действительно очень похожи. А сейчас ей стало однозначно понятно, что это не только внешнее сходство. Интонации и манера держаться. Вот только Итачи был сдержан, казалось, во всем. Его невозможно вывести из себя. Или ей всего лишь пока посчастливилось не затронуть нежелательные темы или спровоцировать его. Его отрицательные эмоции отдавали безразличием, холодом и сталью. Все вовнутрь. В отличие от Саске. Его раздражение всегда было написано на лице. Что уж говорить о чем-то по-серьезнее. Все наружу. Его было легко читать. По крайней мере когда-то. Сейчас она сомневалась, что все осталось по-прежнему.       В изможденном сознании мелькнула мысль, что ей нравится находиться рядом с Итачи. Таким образом, она как-то была ближе к Саске. Если задуматься – звучит очень глупо. Но она так чувствовала. Потому что Итачи был сейчас ближе к Саске, как ни странно, чем она когда-либо. Ментально. Это порождало даже зависть, в чем она себя немедленно упрекнула, и желание… его коснуться. Желание столь же противоестественное, как и ее нахождение здесь, их разговор. Столь же сильное и неконтролированное.       Прикрыла глаза. Кончиками пальцев она практически невесомо снова коснулась его висков, а затем скул. Нежное прикосновение съехало по щеке к подбородку, очертило его линию, слегка задержавшись. Чуть более уверенно пальцы погладили шею и спустились к ключице, а потом и вовсе на грудь. Она чувствовала его сердце и дыхание. Настолько спокойные и размеренные. А в голове был только один образ. И это был не Итачи.       Сакура поддалась вперед, и Учиха уже мог полноценно физически ощущать ее близость, тепло ее тела, практически полностью касающегося его спины. Он перехватил ее руку у себя на торсе и развернулся к Сакуре лицом. В широко распахнутых глазах отражалось явное непонимание.       – Ты об этом будешь жалеть.       – Хватит говорить мне, как я должна буду себя чувствовать.       И она прильнула к нему. Его обдало таким жаром, от которого должна была слезть кожа и поплавиться кости. Эта страсть и готовность предназначались не ему, и он понимал это. Ее тело, каждое движение по его груди, затем животу, ее слегка пересохшие губы искали отклик. Сакура перекинула ногу через его бедра, оказываясь на нем и опуская руки на плечи. Он запустил пальцы в ее волосы, сжимая в кулак на затылке. С губ куноичи сорвался легкий не то вздох, не то стон, и тут же утонул в порыве долгожданного ветерка из окна. Свеча погасла, разнося легкий запах горячего парафина.       Она совершила ошибку, когда позволила сознанию подменить образ, а он – когда ответил.       Они оба провалились, каждый в свою иллюзию.       Она осознано, он – не вполне.       Но как только смысл действий стал доходить, как только в воспаленном и нездоровом сознании начало отбивать тревожный сигнал, Учиха с силой заставил себя остановиться.       Губы Итачи еще раз коснулись основания шеи, а затем выше, за мочкой уха. Он шумно и горячо выдохнул. Пальцы никак не желали прекращать движения по бархатной, уже обнаженной кожи бедра. Он не хотел прерывать это умопомрачительно-утягивающее безумие, поэтому рука неожиданно сильно сжалась, наверняка оставляя вполне однозначные следы на теле Сакуры. И словно в отклик на это действие, он почувствовал как ее зубы впиваются в кожу на его плече, дабы заглушить хоть как-то этот стон, казалось, рвущийся наружу от основания легких.       Она явно неправильно расценила его колебания.       Харуно слегка приподняла голову, пытаясь заглянуть Итачи в глаза. Губы приоткрыты, на нижней – небольшой кровоподтек; дыхание рваное, даже хрипловатое, изысканная грудь с каждым этим упоительно-задыхающимся вздохом невыносимо требовательно касалась его кожи; взгляд потерян, радужки практически не видно – там плескалось исступленное помешательство и невыразимое никакими словами желание. Учиха приложил титаническое усилие, чтобы сдержаться и не заглянуть в ее сознание снова. Но зачем? Ведь он и так знал, что увидит там не себя. Хотя, положа руку на сердце, ему и не нужно было видеть себя объектом ее желания, ни сейчас, ни когда-либо в принципе. Просто не хотел, чтобы им заменяли кого-то. А в данном случае еще и Саске.       Итачи убрал руки Сакуры и словно куклу отстранил ее от себя в сторону.       Тело, так и не получившее разрядки, слушалось плохо. А может это все еще последствия приступа болезни и боли.       Он в какие-то считанные секунды подобрал одежду, забрал из сумки куноичи свой протектор, словно точно знал до этого, где оный находился, и исчез в оконном проеме. Когда ошарашенная Сакура, превратившись в будто бы механическую, плохо смазанную внутри конструкцию повернулась, создалось ощущение, что Учихи-старшего не было в ее жизни никогда. Ничто, кроме отставленного вбок подноса не могло напоминать о его присутствии. Невольно задашься вопросом, а не почудилось ли тебе.       За окном чирикнула птица, чем заставила Харуно выйти из оцепенения.       Она судорожными движениями натягивала на себя одежду. Последняя пуговица никак не поддавалась манипуляциям дрожащих пальцев. На пол упала тяжелая слеза, оставив темный мокрый круг. А затем по комнате разнеслись глухие рыдания.       Сквозь открытое окно пробились первые лучи восходящего солнца.

***

      –… Просто Сакура-чан наверняка вступила в очень тяжелую схватку. Но преимущество на ее стороне, конечно! Либо же кому-то нужна была помощь, и она как настоящий и невероятно талантливый ирьёнин оказывает помощь и…       – Ли, заткнись уже пожалуйста, – не выдержал наконец Киба, прервав получасовой непрекращающийся словесный поток Рока.       Он бросил взгляд на Наруто, который странно молчал всю дорогу и был крайне задумчив, серьезен и сосредоточен. Он переживал, это было и так понятно. На его месте он волновался за Хинату, например, которая пропала бы внезапно, ничуть не меньше.       Где-то впереди за деревьями залаял Акамару, сообщая, что уловил запах. Наруто тут же сорвался вперед с быстрого шага на предельной скорости бег.       Нагнал он их уже на поляне.       Наруто склонился над Сакурой. Та полулежала под деревом.       – Эй… она же не?..       – Нет, просто без сознания, – ответил на незаконченный вопрос Наруто, беря куноичи на руки. – И вроде бы цела. Возвращаемся. Нужно как можно скорее доставить ее к бабуле, чтобы посмотрела.       Они двинулись обратно, но на другом конце призывно снова залаял Акамару.       – Он говорит, что здесь есть еще чей-то запах, – на вопросительные взгляды друзей пояснил Киба. – Идите, мы проверим и нагоним вас.

***

      Ей снились алые облака. И больше никаких образов. Они заполняли собой все пространство. Ей хотелось коснуться их, погладить, стать ими…       В себя Сакура пришла только на следующее утро в палате больницы Конохи. Судя по всему, ее накачали снотворным и успокоительными, или и тем, и другим. И если сначала все вроде бы казалось ну по меньшей мере объяснимым, то ровно в тот момент, как она хотела снова провалиться в очередную дрему, Харуно резко распахнула глаза. Все, что произошло, все моменты ее миссии и события после навалились на нее неподъемным грузом образов, то и дело всплывающих перед глазами.       От череды картинок происходящего после того момента, когда она нашла Итачи, захотелось по-детски зажмуриться и прогнать поскорее, как дурной сон. Не получалось. Тогда она решила поступить иначе. Взять себя в руки и таки пролистать все от и до. Тут же на девушку обрушился шквал новых вопросов.       Кто и как ее нашел. А самое главное – где. Знают ли они уже об Учихе. И о том, что она с ним провела ночь в гостинице добровольно. При любых вариантах нужно себе было составить модель поведения. Мысли путались, почему-то возникало слишком много пробелов, которые, как бы она ни старалась, но заполнить не могла. Словно их вытерли из памяти. Но он ведь не мог использовать Шаринган. Или мог? Чертчертчерт. В таком случае…       Хаос ее размышлений погасила своим радостным возгласом влетевшая в палату Ино.       – Пришла в себя! Ну и диверсантка же ты, лобастая! – сказано это было беззлобно и с сочувствием, а за этим сразу же последовали объятия. – Доводить себя до истощения – верх безрассудства, а Цунаде-сама еще ей людей лечить доверяет…       – В каком смысле, до истощения? – перебив сетования подруги на ее непрофессионализм, непонимающе округлила глаза Сакура.       – Тебя когда сюда Наруто занес, Цунаде лично занялась. И сразу сказала, что крайняя степень обезвоживания и истощения. Больше двух дней, предположительно провалялась в лесу. А где до этого была еще три… А ты ничего не помнишь? Ну и не важно пока. А если бы не Акамару, то…       Она перестала воспринимать этот словесный поток, погружаясь снова в свои мысли. По итогам выходило, что искали они ее не два, как она изначально думала, а пять дней. Но где она провела эти пять дней? Истощение? Вообще бред. Она ведь ела и пила тогда в гостинице так точно. Слабость она, конечно, сейчас ощущала, но как же два дня в лесу? Ведь она же должна была выйти из того поселка… А когда, она не могла сказать. Потому что не помнила этого. Собственно, как хотя бы и то, что в принципе выходила из комнаты, где они с Итачи.. Она мысленно осеклась.       Теперь уже даже Сакура начала сомневаться, а не было ли все произошедшее плодом ее воображения? Галлюцинации на почве зверской усталости?       По всему выходило, что так. Все, что было, его болезнь, обморок, как она его тянула, поселок, та ночь, все это – ее фантазия.       Должно бы стать легче, а получалось как раз наоборот.       Сакура устало откинулась на подушки и прикрыла глаза.       – Устала? Я тебя совсем заболтала, тебе ведь нужно набираться сил. Я зайду завтра! Ино наконец сдалась и покинула палату.       Потом еще заходили родители. Позже – Наруто и Сай. А еще потом Киба и Рок ли… Даже Цунаде зашла. Но если все до этого проявляли сочувствие, то визит наставницы обрушил на голову куноичи едва ли не всевозможные вариации гнева. И Сакуре по-настоящему стало стыдно. И в этот момент она впервые за весь день усомнилась в подлинности и даже реальности событий, которые с ней произошли.       Хотя она и была рада им всем, однако посетители не давали спокойно подумать и попытаться не то собрать в кучу мысли, не то восстановить в памяти ход событий, на месте которого зияли рваные огромные дыры. Но, судя по всему, восстанавливать было нечего. Казалось, чем больше она пытается вспомнить, вытянуть что-то наружу, тем меньше может сопоставить одно с другим в принципе. Она стала путаться уже даже в том, в чем была уверена однозначно: например, утром или вечером она отправилась на миссию, шла она по западной дороге, или передвигалась по деревьям, где именно находилась та малюсенькая деревушка, направо или налево от перекреста… Точно, можно ведь было потом отправиться туда, и хотя бы для себя самой прояснить, что она не сумасшедшая.       После нескольких снова безуспешных попыток отрисовать в сознании последовательность ее передвижений, Харуно провалилась в глубокий и крепкий сон.       Ей снова снились облака.       Проснулась она под утро из-за духоты. Стало трудно дышать, воздух как загустел и лился в легкие через силу, нехотя и лениво. По вискам стекали капли пота, больничная рубашка противно прилипла к спине и груди..       Пусть ей и запретили вставать, но удовлетворить желание принять прохладный душ, нормально помыться в конце концов, ей сейчас никто не смог бы воспрепятствовать. Даже периодически накатывающая дурнота.       Совершенно бесшумно куноичи выскользнула в коридор. Попасть незамеченной в душевую не составило труда. Вот они - свои преимущества работы в больнице, знаешь каждый уголок, все пути отступления, все пересменки.       Даже не потрудившись включить свет, Сакура практически с порога избавилась от немногочисленной одежды. Включила холодную воду и сразу с головой стала под мощный напор струй. Тело содрогнулось от внезапного ледяного потока, окатившего разом и запустившего цепь мурашек по коже. Вода и щедрое количество мыльной пены мало-помалу смывали налет неприятных ощущений, оставленный всеми этим событиями. Все, что произошло в лесу, в том небольшом отеле, теперь и впрямь казалось чем-то нереальным, игрой воображения, помноженной на усталость. По правде говоря, Харуно была близка сейчас к тому, чтобы признаться самой себе в том, что ничего такого в действительности не было, она не встречала Учиху Итачи, не помогала ему и уж тем более не целовала... Хотя она даже не знала, огорчает ее это теперь, или больше радует.       Вроде бы примирившись с какой-то неизбежностью, она откинула все, что могло едва ли заставить ее усомниться теперь в неутешительной истине. Харуно просто повела себя непрофессионально и недостойно звания ирьёнина. Безответственность по отношению к себе в первую очередь – недопустима. А все остальное – бред, вызванный ее состоянием.       Прояснив для себе ряд столь важных моментов, Сакура наконец, вроде бы дождавшись вполне определенного момента, выключила воду и вышла.       Больничное полотенце смягченной наждачкой заскользило по телу, окончательно приводя в чувство бодрости куноичи. Что за черт...       Волосы вытереть она так и не успела, зависнув, глядя на свое отражение в зеркале напротив душевых кабин. Она обнаружила то, чего, согласно только что выведенным заключениям, никак не могло быть на ее теле. Сакура невольно очертила пальцами контур. На левом бедре переливались всеми оттенками алого и фиолетового пять кровоподтеков. По форме руки.