Не жаль

Черно-белые окна; закостенелый старый ритм на сгоревшей души осколках. Почти пять миллионов героев немого кино, похожих один на другого. Лишь пожар в голове и холодная сталь ваших глаз. Клети да клетки. Ну же, давай, расскажи же мне, как тебе больно, охровый мальчик, да побыстрее, время не ждет: фигуры твои на поле, доски давно готовы, пора начинать наше шоу. Неужто настолько страшишься ты, охровый мальчик, предвестник давно минувших кар? Не ты ли мне песни пел, да волосы жег янтарем, да к виску подносил пистолет? Не ты ли в бога играть надумал? Только вот жалость, охровый мальчик, бог тут — лишь я. И что мне твои молитвы, что мне твоя личина, что мне тот человек напротив, коли черно-белые окна стелют шаг позади, коли личине твоей все — смерть. И даже если бегун твой мертв по твоей же вине, захлебнулся в крови — лишь жалкий, пустой и ненужный, лишь мешок из костей и мяса; даже если ферзь свой незнаком, но знаешь: враг потерю его пережить не в силах; даже если противишься, глупый маленький мальчик, и контроль потерял над собой; чтобы победу праздновать в проклятии короля, надо усвоить, мальчик, одно: кому-то трагедия — скатившийся с поля визирь кому — до одури жаль слона… Для бога, охровый мальчик, играет одно лишь роль: богу — по трупам дорога в мир; богу, мой миленький охровый мальчик, и ныне, и присно богу не жаль никого