Вишнёвый на чёрном

Даже если бы боги старались специально, в чём Натирра сомневалась, трудно вообразить рядом существ более полярных, чем она и Сабина Мадфи. Упорядоченность противопоставлена неорганизованности, расчётливость - порывистости.

Близ деревни Кониберри Злостная напасть: Берегись, случайный путник, Как бы не пропасть! Баньши в рощице таится, Жрёт народ лихой, И захочет непременно Закусить тобой…

Негромкому голосу, летящему над их небольшим лагерем, возможно, недостаёт благозвучности, но он вызывает в Натирре целую бурю эмоций. Дроу проверяет оружие, которое и так сияет безупречнее лунного диска. - Ээх, теперь уже, наверное, и не допишу, - говорит их предводительница, разглядывая на просвет латанную рукавицу. – Не клеится совсем! А, между прочим, история в Кониберри случилась занятная… Вален хмыкает. Как и Натирра, он прикидывается излишне занятым своим оружием. А Сабина энергично размахивает руками, пытаясь одновременно и рассказать, и покончить с рукавицей, и сдабривая историю призрака Кониберри грубой бранью. Из-под капюшона монахини выбивается золотистая длинная прядь, и Натирра представляет, как бы их волосы смотрелись, смешавшись в порыве страсти сплошным серебряно-золотым потоком. Натирра, усмехнувшись, встаёт, покончив с наведением порядка. - Пройдусь, - говорит она повернувшей голову Сабине. «Пройдусь, проветрюсь…» Ничто так не освежает мысли, как добрая драка – так считает Вален. «Убийство из засады – тоже сгодится», - думает дроу, вытаскивая дротики из двух броненосцев, в изобилии шастающих по Подземью. Будет чем перекусить, когда Сабина довоюет с рукавицами. Она хотела бы купить ей новые - у Ризольвира как раз видела подходящие. Она бы так и поступила, вздумай заявить о своей симпатии к кому-либо другому. Но не к Сабине. Представить, как её тонкие золотистые брови выгибаются в недоумении, представить то же недоуменное выражение в золотисто-зелёных глазах… «Живи спокойно, дева-бард…» - «И захочет непременно закусить тобой…». Тобой… Ах ты ж, жопа мантикоры, никак следующая строка не идёт! – в сердцах восклицает Сабина, ударяя рукой по парапету. Виновато смотрит на Натирру, даже не пытающуюся подавить улыбку. – Далась мне эта песня, да? Когда других забот по горло. - Пока есть время, ты можешь попытаться. Или после, - говорит дроу, желающая, чтобы это «после» и в самом деле наступило для Сабины Мадфи. Для забавной наземки, которая как-то незаметно стала Натирре шипом в сердце – и не выдернуть, и не оставить. Воздух Подземья пахнет надвигающейся бурей – это Натирра может сказать, даже не будучи бардом. Ощущение беды - словно маслянистая плёнка, покрывающая всё и вся. Сабина… Дроу волновалась бы не так, не будь тут её, «монахини недо-барда», как говорила о себе сама девушка. Провидица, отправляя Натирру в Подгорье, так и не смогла сказать, кто же из двоих тот герой из пророчества – Сабина или её брат-близнец Тиберий. И хоть гранитная глыба, брошенная огром, вроде бы положила конец этим сомнениям, Натирра продолжала терзаться. Должна ли была она вести эту наземницу сюда, во тьму Подземья? Для дроу, блюдущих лишь свою выгоду, странно даже допускать подобные сомнения. И всё же… Натирра, привыкшая к самым изысканным наслаждениям, пытается разобраться, почему её вдруг повлекло к этой девушке – слишком шумной, слишком несуразной. Почти полной противоположности ей самой. Может, причина именно в этом. В искушении сочетать несочетаемое. Хоть и кажется, что всё могло бы быть. Не будь уже так поздно для Лит Миатара. «Без неё никак», – говорит проклятое пророчество. «Без неё никак», – вторит Натирре её собственное сердце. Дроу прикидывает, не стоит ли найти кого-то, чтобы хоть на час-другой отрешиться от предбоевой суматохи и собственных мыслей. И не успевает решить, потому что со стены несётся ликующий крик Сабины: - Я её нашла, Натирра, нашла эту долбанную строчку! Иди, послушай… И Натирра идёт, как шла всегда с момента их встречи в Подгорье. Бессмыслица… Одна большая бессмыслица, уж теперь-то это ясно со всей очевидностью. «И что, помогло пророчество?» - спрашивает себя дроу, быстро пробирающаяся среди тел и едкого чёрного дыма, низко стелющегося по городу – точнее, тому, что от него осталось. На пороге храма она видит Пророчицу в некогда белом платье, ныне запятнанном алым, изрезанном на лоскуты, и Валена, в движениях которого угадывается неимоверная усталость. Она слишком далеко, и её участь – лишь смотреть, как Пророчица падает, разрубленная страшным ударом почти до пояса. Потому что тифлинг погибает раньше, превратившись в месиво из костей, мяса, крови от ударившего в него мощного заклинания. Вот тебе и пророчество. Зряшным делом, даже для взгляда дроу, было различить в мешанине боя знакомый золотистый отблеск волос. И сейчас она вряд ли найдёт её среди этих искромсанных тел. Но она идёт – всматриваясь, сражаясь, прячась. Останавливается, каким-то чудом услышав из-под полуобвалившейся стены сказанное не громче вздоха «жопа ж мантикоры!». - Эй! На белом – слишком – лице сияет улыбка. По бледным пальцам стекает похожая на сок вишни кровь. «И у меня совсем ничего нет… Совсем ничего…». В голове – только эта мысль. Больше она не успевает подумать ничего, не успевает даже убрать окровавленные руки монахини с живота, чтобы понять, насколько всё плохо - потому что моментально становится ещё хуже. Для них обеих. Натирра терпеть не может, когда на неё смотрят сверху вниз. Особенно это надменное холёное лицо. Мефистофеля происходящее лишь забавляет, а вошедшая в раж Вальшаресс, неспешно прохаживающаяся рядом с лежащей Сабиной и склонившейся над ней Натиррой, похоже, и не замечает, что тоже – лишь игрушка в руках куда более могущественного существа. Натирра чувствует удовлетворение. В конце концов, предательство у дроу в крови – и нет большего удовольствия, когда знаешь, что твоего врага обхитрили. Пусть и не ты лично. - …Но я даю тебе шанс присоединиться ко мне, jalil, - важно заканчивает свою краткую речь Вальшаресс. Сабина улыбается бледными губами и кивает. - Только дурак отказался бы от таких перспектив. Я согласна. Натирра одобряет. Её перчатки в крови – вишнёвый на чёрном – и это единственный выход. Самопровозглашённая королева Андердарка улыбается. - Это правильный выбор. Сабина убирает руки дроу и свои – на окровавленную рясу медленно сочится тонкая струйка. Вальшаресс небрежно кивает, и к ним спешит одна из прислужниц. Гранатовые глаза Вальшаресс смотрят на Натирру, поднимающуюся с пола. - Что же делать с тобой? Дроу пожимает плечами. - Я тоже ценю выгодные предложения. - Ты говорила о наградах, которые меня ждут, - стоя рядом с Вальшаресс, говорит Сабина, чьи щёки медленно, но верно розовеют. - Ты должна их заслужить, - откликается королева Андердарка, подцепляя прядь волос Сабины, золотой волной стекающих с плеча. Изучающий взгляд алых глаз обегает новую союзницу с головы до ног, рука, унизанная перстнями, прикасается к белой щеке монахини. Даже Натирра чувствует терпкий запах духов Вальшаресс. Ей хочется поморщиться. А Сабина лишь улыбается, когда дроу по-хозяйски начинает оглаживать её плечи и верхнюю часть груди. - Это тоже одна из наград, - почти мурлычет Вальшаресс. - Я хотела бы… аванс. Сабина охватывает талию властительницы Подземья одной рукой, другой касается спины, приникает к губам в дерзком поцелуе. Вальшаресс, поначалу взбешённая, перехватывает инициативу, алчно лаская монахиню под заинтересованным взглядом Мефистофеля. Натирра же чувствует разливающуюся в груди боль – острую, как укол иглы. И едва не пропускает момент, когда пальцы Сабины хватают пышную гриву волос Вальшаресс, оттягивая назад так, чтобы обнажилось горло. Зажатым в другой невесть откуда взявшимся сюрикеном она быстрым отточенным движением полосует по нему – Натирра видит, как хлещет кровь, заливая не скрывающий почти ничего доспех, розовые хрящи трахеи и, кажется, кости позвоночника. - Сюрприз, сучка!- нараспев произносит Сабина и смеётся, отпихивая от себя обмякшее тело. Смеётся и Мефистофель, сопровождая смех сухим хлопком ладоней. Следующим движением рук он мгновенно, словно свечи в шандале, поджигает Красных Сестёр и нескольких прислужниц, которые живыми факелами, распространяющими запах горелой плоти и волос, мечутся по залу, крича, пока огонь не уничтожает мягкие ткани их шей. - Ты справилась лучше, чем я мог ожидать, - рокочуще произносит он, и сами камни зала вибрируют от звучащей в голосе силы, которой бесполезно сопротивляться. - Пока ещё нет, - говорит Сабина, бросаясь к нему в отчаянном прыжке. - Глупая… Его слово и быстрый удар – как шелест осыпающегося пепла. Сабина пытается что-то сказать. - Тише! – увещевает Натирра, снова прижимая руки к рясе монахини. Вишнёвый на чёрном. Никакой надежды. Все пророчества – прахом. И стоит позволить уже, позволить себе… Хотя бы сейчас. Прохладные пальцы Сабины касаются её рук, поднимаются, обвивая шею дроу нежным прощальным объятием. Натирра без раздумий целует её в губы, ощущая запах духов Вальшаресс, чувствуя, как губы Сабины открываются ей навстречу. Чувствуя, как последнее биение жизни покидает тело под её руками. Но даже тогда не размыкает объятий.