Горячка

Иногда этот взрослый, ответственный капитан, внушающий ужас врагам и успешно обкрадывающий торговцев, напоминал ей маленького ребёнка. Глупого и упрямого мальчишку, не умеющего признавать собственные слабости. Ирэн, к своему стыду, заметила не сразу. Ну, не хотелось Айту временами есть, что с того? Ну кашлял пару раз, может, подавился чем. Со всеми бывает. У Айтвараса всегда было крепкое здоровье, сколько уже штормов он без магической помощи прошёл, когда ведьма о нем ещё знать не знала? Этот чертов гад ведь ей ни в жизнь не пожаловался бы, даже если бы у него три дня подряд кортик торчал под ребром. Да и сама она такая же была, чего уж там. Но когда Айт начал кашлять все чаще и хуже, когда кашель этот из сухого превратился в лающий, Ирэн не на шутку забеспокоилась. На все просьбы и приказы отлежаться капитан отмахивался и упрямо шёл выполнять свои обязанности. Ну хоть отвары ее с повышенного голоса соглашался принимать. А она тоже ведь не могла за ним сутки напролет бегать — столько народу на «Драконьем крыле», у каждого какой-нибудь недуг да жалоба найдётся, доктору работы — непочатый край. И по-ослиному упрямый капитан уже скрылся из поля зрения, ищи его по всему кораблю. Когда они спали рядом, Ирэн с невыносимой тревогой ощущала его пылающее тело, невольно сжавшееся, дабы сохранить в себе побольше тепла. Ведьма лежала и тихонько, чтобы не нарушить чуткий сон этого дурня, шептала приговорки на снятие жара, которых, естественно, не хватало в такой ситуации. И вот он, бенефис — Айтварас Жалтис во всей красе и величии, ни за что на свете не готовый показать себя слабым перед своими людьми, тупо хлопнулся в обморок на капитанском мостике. Молнией прибежавшая на зов команды Ирэн первым делом проверила пульс (в норме, хвала богам), голову (не разбил при падении), буквально пышущий огнём лоб. Тут же скомандовала матросам поднять капитана и отнести в его каюту, а юнге наказала притащить холодной воды и поставить у кровати. Когда все было исполнено, она уже растолкла необходимые травы и немного поколдовала, чтобы вскипятить воду в кружке: горячий отвар сейчас был нужен Айту больше всего. Она поднесла к его носу дурно пахнущий корень, и Жалтиса тут же пробило. — Фу, ну что за дрянь, — прохрипел он, сморщившись, и открыл покрасневшие от болезни глаза. — Где я? — В аду, плаваешь среди нечистот, — съязвила ведьма, самую малость успокоенная быстрым пробуждением. — Допрыгался, герой? На, пей, и без разговоров. Осторожней, горячее. Капитан принял сидячее положение, схватившись за гудящую голову, и уставился мутным взглядом на сомнительную жидкость, которую от него требовали выпить. Потом поднял все ещё расплывающийся взгляд на Ирэн, сидящую рядом. Нахмурился. — Я вроде не спал? Голова просто раскалывается. — Ты кружку будешь брать или мне самой тебя поить? Как младенец, ей богу, — не дожидаясь каких-либо внятных действий, она подула на исходящий паром отвар и решительно поднесла его к самым губам Айтвараса, вынуждая его пить. Он было недовольно скривился (конечно, это ему не ром хлебать), но честно все допил. Через пару секунд раздался его облегчённый вздох. — Хорошо, — глаза его сонно слипались, но Айт в пику самому себе продолжал сидеть и глядеть на ведьму. Она только раздраженно фыркнула и силой уложила его на подушки (провернуть такое с ним сейчас смог бы и ребёнок), накрывая одеялом по самый нос. — Я сделаю тебе ещё лекарство, а сейчас ты должен поспать, — Ирэн склонилась к нему, проверяя губами едва остывший лоб. Но даже находящийся в полубреду Айт не преминул воспользоваться этой ситуацией; выпростав руки из-под одеяла, он схватил ведьму в свои объятия и повалил на себя. — Айт! — Будешь спать вместе со мной, — пробормотал он, сжимая ее крепче. Но зря ей, что ли, силы ведьмовские, чтобы даже с больным мужиком не справиться? Ирэн неумолимо выпуталась из объятий и поднялась с кровати, не поддаваясь на расстроенную физиономию капитана. — Некогда мне спать, мне тебя, дурня, ещё лечить надо. — Такая заботливая, — улыбнулся он, сквозь сонливость чувствуя отступление горячки. — Как же мне повезло, да? Я самый везучий пират семи морей. И Ирэн, как ни стараясь оставаться недовольной и непримиримой, смущенно заулыбалась (стоя, правда, к нему спиной). — Конечно везучий, кто ещё будет терпеть такого, как ты. — Ты меня не терпишь, а любишь, — сладко зевнул Айтварас, — и я тоже тебя люблю. Очень сильно. ___ — Что же я вчера такого сделал — конечно, кроме феерического падения в обморок на глазах у всех — что ты с самого утра прямо светишься? — С усмешкой спросил заметно посвежевший за ночь крепкого сна Айт у своей ведьмы, разводящей ему отвар перед обычным обходом команды. Лицо ее после этого вопроса приобрело то ли расстроенный, то ли растерянный вид, будто она не могла найтись в словах — или могла, но варианты ответов встали поперёк горла. — Да я просто радуюсь, что ты быстро очухался, надоело мне за тобой носиться и уговаривать не доводить самого себя до полусмерти, — проворчала она в ответ, пихая ему кружку, которую сегодня он взял сам и четко видел плавающие в ней чаинки. — Как всегда мила и очаровательна, — рассмеялся он, скрыв часть лица посудиной, — ещё одна черта, кроме заботливости, которую я в тебе люблю. Ощутив прилившую к щекам кровь, Ирэн отвела взгляд в сторону — всё этот гад запомнил! Ну что за человек, ну вот как с ним вообще можно дело иметь… — Так хочется поцеловать тебя сейчас, да боюсь заразить, — вздохнул капитан, когда ведьма резво поднялась и направилась к выходу. Она всё-таки улыбнулась ему и даже показала язык; Айт на это многозначительно клацнул зубами. Веселая ведьма покинула каюту, оставив капитана отбывать штрафной срок лечения в гордом одиночестве.