Ведьма

      Прошла целая неделя с тех пор как я узнала, что мой отец находится в одном городе со мной. Все мои мысли долгое время были лишь о нём. Чем больше я о нём думала, тем больше я забывала о реальном мире. Переживания захлестнули меня полностью. Я превратилась в один сплошной комок нервов. Все мои мысли вертелись вокруг нашей встречи. Что мне говорить? Как себя вести? Да и как вообще прийти к нему? Не завалиться же к нему в дом со словами: " Привет, я твоя дочь!» Он просто выставить меня за дверь. Нужно придумать достойный план как попасть к нему.       Погода в городе стояла дождливая, порывы холодного ветра продували насквозь. И чего только этому вампиру приспичило жить в таком ужасном городе. — Черт! — в сердцах воскликнула я, когда по невнимательности наступила ботинком в лужу. Хорошо хоть платье не намочила. Благо, уже в 20-м веке они были не такими длинными, как в эпоху просвещения. Для своей безопасности я перебралась в Америку, ведь в Европе полным ходом шла война. Видно вампиры руководствовались теми же принципами что и я, раз поселились в Портленде. Задумавшись, выходя из переулка я не заметила ступеньку — не высокая, но и падать с неё было больно. *** — Здравствуй, я Доктор Каллен, — проговорил мужчина, входя в смотровую, где на кушетке расположилась я.        Его голос был чрезвычайно мягок и добр, а перед глазами предстал высокий блондин с медовым цветом глаз, которые в изумлении смотрели на меня. И вот тут я поняла в какую дерьмовую ситуацию попала. Вампир, который являлся моим отцом, был когда-то приспешником Вольтури. Это он, когда убивали Рикардо, держал меня. Он был свидетелем моих страданий в те страшные годы. «Это полный пиздец, господа.»       Несмотря на подвернутую ногу я тут же вскочила с насиженного места, чтобы в случае чего атаковать его. Видимо, он понял мой отнюдь не дружелюбный настрой и поднял руки, показывая тем, что не причинит мне вреда. — Что вы тут делаете? — почти что шипела я. — Работаю, — не меняя тона, проговорил этот… врач. — Послушай, я правда не причиню тебе вреда. Не с такой профессией. — А Джек-Потрошитель так же своим жертвам говорил, — я напряженно следила за мужчиной, тот лишь стоял на месте и даже не пытался подойти. Хорошо. — Ты же замечала, что мои глаза не такие как у остальных? — Да, но списывала это на твою особенность. — Это и есть особенность, так как я не пью человеческую кровь, — и вот тут я опешила. То есть как не пьет кровь людей? А как же он тогда поддерживает свое существование? Есть стейки с кровью? — Я пью только кровь животных. Может, тебе станет легче, но за всю свою жизнь я ни разу не пробовал кровь людей, — и он был прав. Мне действительно стало легче. Правда не на столько, что бы успокоиться и дать вампиру подойти ближе. — Ты, похоже, ранена. Позволишь осмотреть ногу?       Я не сводила настороженного взгляда, но еле заметно кивнула и похромала к кушетке, все еще не отходя от шока. Он хороший. Действительно хороший. Наверно. Сколько раз я задавалась вопросом, какой он? И боялась представить себе, а теперь выясняется, что он никогда не пил человеческую кровь. Или врёт что не пил. Даже больше! Он помогает людям! Работает доктором! Потрясающе. Но многие маньяки работали врачами, скрывая свою истинную сущность.       Когда он дотронулся до лодыжки, кожу обожгло ледяное прикосновение. Боже, никак не привыкну, что у вампиров такая низкая температура тела. — Извини, — чуть слышно сказал вампир, но эта была мелочь, за которую он не должен извиняться. — Все нормально. Что вы делали у Вольтури в то время? И почему ушли? Раз вы теперь в Америке, значит покинули их. — Первое время после обращения, — начал Карлайл, ощупывая мою ногу на наличие перелома, — я жил у них. Я хотел узнать как можно больше о вампирах. Так же учил языки и различные науки, но их образ жизни шел в разрез с моим. А после того, что я видел, — тут его взгляд встретился с моим, но я его тут же отвела. Было тяжело смотреть в них после всего, что было. — Я решил оставить их и найти своих, так сказать, единомышленников. — И как? Получилось? — Не совсем. Никто из встреченных мной вампиров не желал менять образ жизни. В 1918 году, по просьбе одной умирающей женщины, я обратил ее сына. И тот согласился принять мой образ жизни. Спустя несколько лет я встретил Эсми, мою жену, — тут мои брови взлетели вверх. Ничего себе. Жена. Разве вампиры женятся? — Потом была Розали и совсем недавно появился Эмметт. И теперь мы живем дружной семьей, так сказать, «вегетарианцев», — от этого названия меня сотряс нервный смех. Во придумали. Вегетарианцы, которые едят только животных. Отец лишь улыбнулся и закончил с моей ногой. Я же никак не решалась сказать ему о том, кем являюсь. Что будет, если он мне не поверит? А если поверит, то как будет ко мне относиться? После того что он видел, ему будет непросто с этим смириться. Но вот что еще хуже. Вдруг он захочет отомстить Вольтури? Нет, этого нельзя допустить. А если он не пойдет к ним? Но он все равно будет носить этот камень в себе. Ему будем невыносимо смотреть на меня, а в голове будут проносится картины тех издевательств. Что ж, пора прибегнуть к моему самому хорошо развитому таланту. — Карлайл, — он обернулся, и я поймала его взгляд. — Забудь, что ты видел меня у Вольтури. Мы с тобой пересекались в Англии в 1810 году на приеме у какого-то лорда. Там мы завели дружескую беседу, я узнала в тебе вампира и рассказала, что являюсь ведьмой. И на том мы расстались. Сейчас у нас был разговор о твоей жизни и семье, — и щелкнув пальцами, стерла его воспоминания. Так будет лучше. Для всех. ***       Совершенно неудивительно, что утро встретило меня головной болью и тошнотой, а также ломотой во всем теле. Да, похмелье — штука серьезная. Глаза упорно не хотели открываться, а тело подниматься с… а на чем я, кстати, лежу? Судя по ткани и мягкости обивки под моими руками, я на диване. Осталось понять, в чьем доме. Надеюсь, в своем.       Полежав несколько минут, я наконец смогла принять горизонтальное положение и открыть глаза. Из груди вырвался облегченный вздох — я спала на диване в гостиной своего дома. Нужно добраться до спасительных лекарств и воды. Черт!       Ну, что же, игра началась. Медленно открываем правый глаз, затем левый. Резкий солнечный свет не ударяет в глаза, ведь его в Форксе почти нет, что в данный момент играет мне на руку. Кристально белый потолок и привычная вычурная люстра успокоили мое сознание. Я дома. Теперь буду иметь ввиду и брать с собой кого-нибудь на вечеринки. Так буду уверена, что доберусь до своего дома, а не заночую в каком-нибудь притоне. Да, бывало и такое. Ну, что с меня взять? Молодость, она такая. Не жалеет никого.       Полежав еще несколько минут, я приняла вертикальное положение. Голова немного кружилась и болела, но, в целом, было не так плохо, как в прошлый раз. Тогда, в Сиэтле, открывался новый клуб и, конечно, я не могла такое пропустить. Когда все вампиры свалили на грандиозный пир, я отправилась в этот мир развлечений. Вот там я оторвалась по полной, о чем говорит отсутствие воспоминаний о том вечере и самое ужасное утро в мире. В тот момент хотелось исполнить мечту Вольтури и грохнуть себя, но суицидальными наклонностями я не страдаю, так что им придется терпеть меня еще очень долгое время.       Пока я шла на кухню, то обратила внимание на отсутствие звуков в доме. Обычно, это вполне нормальное явление. Вампиры слишком бесшумные ребята, но люди… Где Белла и Анжела? И главный вопрос: который сейчас час? Ответ на этот вопрос нашелся сам. На кухонном столе лежал небольшой клочок бумаги, на котором мелким и ровным почерком Анжелы были написаны несколько слов: «Доброе утро! Прости, но мы с Беллой были вынуждены уехать раньше, чем ты проснулась. Спасибо за хороший вечер. Целую, Анж. P.S. Нас ждет серьезный разговор, юная леди». О чем она хочет поговорить? Даже страх раскрытия моего поведения перед папой не заставляет меня прекратить мои гуляния. «Они не могут этого понять, потому что не знают твоей истории!» — А вот и внутренний голос дал о себе знать. Что-то ты припозднился, друг. «Не меняй тему! Ты должна им все рассказать!» О, нет. Этого я делать точно не буду. Ни при каких обстоятельствах.       Несмотря на то, что они моя семья, видеть их взгляды полные понимания, сострадания и сочувствия я не намерена. Они так просто этого не оставят и отправятся к Вольтури, которые их просто убьют. В таком случае, у меня остается только один выход — смерть. Но этого не будет. Никогда. Ни Эдвард, ни Элис этого не узнают. Их дары я научилась легко блокировать, что, конечно, приводит сестру в бешенство. Она не может знать всего.       Часы пробили три часа дня, когда я полностью ликвидировала все следы былой пьянки. Из зеркала в ванной комнате на меня смотрела слегка бледная, но посвежевшая девушка. В шкафу нашла серые спортивные штаны и такую же футболку. Ну вот, теперь я похожа на человека, который просидел все выходные дома и не делал ничего противозаконного.       Следующие часа два-три я занималась домашним заданием. Тригонометрия, английский, испанский, химия и, наконец, литература. В этом полугодии мы изучаем русскую классику. Эта Мегера задала нам огромнейшее эссе по произведению Островского «Гроза», так еще и выучить монолог Екатерины. Она вообще знает, что такое отдых? Или для нее это пустой звук? За всей этой учебой можно забыть, что такое молодость. Все-таки, есть свои плюсы в бессмертии.       Не успела я и пискнуть, как оказалась в стальных объятиях Мишки. Картинка перед глазами превратилась в одно сплошное пятно серо-зеленого цвета. Еще чуть-чуть, и сэндвичи попросятся обратно вместе со всеми органами. В ответ я прижалась к брату и обвила его руками и ногами. Так будет легче моему вестибулярному аппарату и нервной системе. Но кислорода все же было маловато. —  Эмметт, еще пару минут твоих объятий могут оставить нас без Мел, — донесся до моих ушей голос Эдварда, отчего круговорот прекратился, а я была опущена на ноги. Только вот никто не учел, что моя ориентация меня подведет. Благо, диван был рядом и смягчил мое падение. — Я тоже рада тебя видеть, Мишка. Сколько гризли на этот раз завалил?       Глаза брата полыхнули опасным огоньком — значит, меня ждет вечер историй от самого смертоносного и бесстрашного вампира на свете. От моего Мишки. Весь его вид говорит о нескольких схватках с такими же мишками, как и он. Это его любимая забава. — Пятерых. Ты бы видела этих здоровяк! — Честно? Не горю желанием, — ухмыльнулась я.  — Мне лучше дома в теплой постельке и с ноутбуком в придачу. Пощекотать нервы я могу и в школе. Миссис Я-могу-играть-клоуна-из-фильма-ужасов-без-грима с этим прекрасно справляется, — решила пошутить я, чем заработала в очередной раз покачивание папиной головы.        Да, папочка, это ты у нас обожаешь и сочувствуешь всем людям на свете. Я же могу только помочь добить несчастного. Или укоротить Джессике язык, как и обещала. Все равно он не связан с мозгом. Хотя о наличии последнего я очень сильно сомневаюсь. Брат же только посмеялся и показал большой палец. Тут я заметила отсутствие одного вампира. Эдвард. Куда он делся? Только тут же был. По моим бегающим глазам папа понял, кого я ищу. — Он ушел к Белле.       И тут мое сердце рухнуло вниз. Я же так и не успела поговорить с ней. Анжела-то меня не выдаст, а вот Изабелла…. Черт! Черт! Черт! Как можно быть такой растяпой? И вот, что теперь делать, а? Что, если она ему расскажет? Будет грандиозный скандал. И я больше чем уверена — об этом станет известно папе. Так, нужно успокоиться. Я уверена, Белла не станет об этом разбалтывать. К тому же, брат не может читать ее мысли — в данный момент это только играет мне на руку. Черт, а если нет? Он же, наверное, спросит, как выходные? И что она ответит? Я ездила в клуб с твоей сестрой, которая набухалась до невменяемого состояния? Чудесный подарок на Рождество получился бы. Жалко, фотографий нет. Можно было бы в альбом вставить.       Итак, сколько у меня есть времени, чтобы придумать достойное оправдание? — Мел, ты чего?       Большая ладонь коснулась моего плеча. Я перевела взгляд на Мишку, который уселся рядом со мной на диван и, видимо, пытался что-то рассказать. Ну, вот! Не хватало ещё, чтобы кто-то заподозрил! Хотя, какая теперь разница? Терять мне уже нечего. — Все хорошо, Эм. Я, пожалуй, пойду, перекушу, — и чуть ли не бегом покинула гостиную. Все присутствующие в комнате проводили меня настороженным взглядом. Эх, знали бы вы, что за причина кроется в моем поведении. Вероятно, скоро и правда узнаете.       На кухне я налила себе стакан сока и села за стойку. Нужно было подумать. Часы пробили пять вечера. У меня было минут двадцать до того, как в дом ворвется взбешенный брат. И сегодня меня будет ждать не один серьезный разговор. Боженька, если ты существуешь, скажи, что за хрень творится в моей жизни? Почему тайна остается тайной только тогда, когда мертвы все свидетели? Я же не прошу чего-то грандиозного. Типа, мира во всем мире, или любовь всей жизни. Нет! Всего лишь хочу сохранить в секрете свое прошлое! Какого черта оно преследует меня? Я нигде не накосячила… Хотя…. Ладно, было дело, но я же делаю добрые дела. Вон, помогаю брату с девушкой, и там Анжеле с Эриком. Видишь, сколько доброго в моих поступках?       Черт! О чем это я? Нужно убедить всех, что это был первый раз, и я не собираюсь этого повторять. Я же не говорила Белле, что такое происходит каждый год? Нет, не говорила. Вроде. Твою мать! Ни черта не помню. В каком сейчас Белла состоянии? Уверена брат примчится домой как только увидит ее. Мне кранты. БАХ!       От неожиданности я подпрыгнула и свалилась со стула, больно ударившись рукой. Послышался звон стекла. Кажись, кто-то будет вставлять новую входную дверь. И как в такие моменты я еще умудряюсь шутить? Меня сейчас четвертовать будут, а я тут… Валяюсь, понимаете? — Мелисса! — раздался разъярённый рык брата. Чё-ё-ё-ёрт! И почему Изабелла не умеет держать язык за зубами! Я ее приняла, как сестру. С братом помогала, а она… Все, я на нее обиделась! Хотя, может запах алкоголя в ее комнате сказал все за нее? — Эдвард, милый, что случилось? — удивлённо спросила Эсми. — Я случилась, мама. Вот что. Не умею не оставлять свидетелей. Плохой из меня получился бы бандит. — Давайте мы сначала позовем виновника торжества. Я уверен, она прояснит все, — убойных ноток в его голосе не убавилось, что, конечно же, не прибавило мне уверенности, но я, с гордо поднятой головой, вернулась в гостиную. Эдвард стоял в центре и буквально излучал раздражение, но в тоже время, что-то типа беспокойства было в его взгляде. Нееет. Неужто, переживает? Папа обвел нас спокойным взглядом и таким же голосом произнес: — А теперь, солнышко, ты расскажешь, что натворила за время нашего отсутствия. И, пожалуйста, правду, если не хочешь проблем, а их я тебе устрою, обещаю.       Вот последнее мне очень не понравилось. Начиная от слова совсем. Ну что ж, включаем весь свой актерский опыт и выкручиваемся как можем. Мой девиз, если кто не знает. Только вот взгляды нескольких вампиров напрягали. — Я не понимаю, из-за чего Эдвард так взбешен, — начала строить из себя невинность, стоя в дверях и обводя взглядом всех. Очень удобное место в случае тактического отступления. — Я всего лишь пошла с подругами в клуб развеяться, а если кому-то это было не по душе, мог не ходить. Я никого за собой насильно не тащила. Белла знала, куда мы идем, и спокойно отправилась с нами развлекаться. Мне, в конце-то концов, триста с лишним лет. И я ведьма. Причем бессмертная, а она обычная человеческая девушка. За нее бы лучше переживал, чем за меня. — Дело не в том, где вы были. Твои развлечения — это мальчики на одну ночь, травка и алкоголь. — А вот и нет! Травки там не было. И парней я всех отшивала. И от Беллы, вроде, тоже. — Ты что, вообще ничего не понимаешь?! — глаза брата расширились после моих слов и потемнели на несколько тонов. Мне кажется, или в комнате стало жарче? — Вы напились и были не в состоянии нормально дойти до дома. Скажи мне, что ты помнишь из вчерашнего дня? — Эм-м, многое. А что в этом удивительного? Я человек! С такими же потребностями! — не говорить же, что у вас не такое прошлое как у меня. В придачу нужно нахально скрестить руки и спросить:— И что дальше? Мой вопрос поставил его в тупик. — В смысле, что дальше? — Ну вот ты сейчас все это говоришь, а дальше-то что? Да, я это сделала, но, во-первых, моему организму алкоголь не вредит. Соответственно, я не умру от рака печени. Во-вторых, он не вызывает у меня привыкания. В-третьих, мне триста лет. Я что только не пережила за это время. И сейчас ты читаешь мне нотацию о том, что я сходила в клуб и выпила? Не считаешь это немного глупым? — Тобой могли воспользоваться, и никакие бы подружки тебе не помогли бы. Их, скорее всего, ждала бы та же участь. Ты подвергла опасности не только себя, но и своих друзей. А если бы их убили у тебя на глазах? Что бы ты потом делала? — Ты утрируешь! — теперь и я повысила голос. — Откуда такая уверенность? Ты была не в состоянии идти, а уж отбиться от взрослых парней и подавно бы не смогла! — Хватит, — наши дальнейшие пререкания остановил властный голос отца. — Эдвард, иди, пройдись и успокойся. Когда будешь готов - возвращайся домой, — обращаясь к брату, продолжил папа. Все ясно. Сейчас будет разговор доктора Каллена с провинившейся дочерью. Упс. Взгляд отца перешел ко мне. — Ты знаешь куда идти. Я сейчас приду.       Мне не нужно было повторять дважды, и я отправилась к папе в кабинет. Как же мне не хочется ему врать, но другого выхода просто нет. Сказать правду? Как, интересно? Пап, я напилась потому, что Вольтури убили моего мужа, а потом продержали у себя в замке в подвале почти пять лет, и после чего у меня остались великолепные воспоминания об этом отпуске? И ты был свидетелем всех этих приключений, но ничего не помнишь потому что я стерла тебе память. Вот круто-то будет. И кому от этой правды станет легче? В чем смысл? Его просто нет.       Через, как мне показалось, пять минут моего нахождения в обители различных книг и докторских прибамбасов, в дверях появился папа. Его вид выражал небольшую усталость, но это было видно только по глазам. Он не присел возле меня на диван, как это было обычно, а встал около окна спиной ко мне.       Я не знала, с чего начать, а папа не пытался первым завести разговор. Молчание угнетало, но я должна быть сильной. Не только физически, но и морально, чтобы выдержать этот разговор. Поэтому начала первой. — Я знаю, ты разочарован во мне. Раньше я никогда такого не делала, но теперь…. Мне не стыдно. Я сознательно это сделала и извиняться не собираюсь. Мужчина не отвечал, продолжая безучастно смотреть в окно. Солнце ещё освещало промёрзшую землю, но находилось уже где-то частично за горизонтом. Лес был непривычно тих. Ни тебе птиц, ни их звонких песен, ни какой-нибудь пробегающей мимо живности. Словно они все специально замолчали, что бы не нарушать монолог, который, как я предполагаю скоро будет, Карлайла. Ещё немного помолчав, он нарушил царившую тут тишину: — Ты ни в чем не виновата. И я совершенно не разочарован в тебе. Ты - моя дочь, и я люблю тебя больше жизни, как и всех своих детей. Дело в другом, — на этих словах он повернулся ко мне лицом. Этот взгляд я не могла вынести, поэтому отвела глаза на пейзаж за окном. — Причина. Мне нужна причина. — А если ее нет? Мой вопрос заставил его усмехнуться. — Я изучал психологию и прожил на этом свете больше тебя. Я знаю, о чем говорю, — ответить было нечего. Он прав. Причина кроется в каждом поступке. Но я так просто не сдаюсь. — Что ты скрываешь?       Этот вопрос выбил из меня весь воздух. Опять он попал в самую точку. Папа знает, о чем говорит, но сказать правду, означает отправить их на верную гибель. Я не могу этого допустить. Только не сейчас, когда у нас все так хорошо. Тем временем, не дождавшись моего ответа, он продолжил: — Ты же доверяла мне. Чтобы не случилось, ты всегда приходила ко мне и рассказывала все печали и обиды. Так что же происходит сейчас? — от его слов мне становится только хуже. Совесть все чаще дает о себе знать, а на словах о доверии сердце болезненно заныло. — Конечно, я тебе доверяю. Только не в доверии дело. — А в чем тогда? — Просто есть вещи, которые лучше не знать. — Разве я, как отец, не должен знать все? — в его голосе послышались грустные нотки.       Нет, папочка, ты и так всё знаешь. Только не это. Я не смогу пережить вашу смерть, а ты обязательно рискнешь жизнью, когда отправишься к Вольтури, чтобы отомстить за меня. Для тебя это станет ударом. — Нет. Как отец ты должен давать мне пространство. А уж если я сочту информацию нужной - я ей с тобой поделюсь, — спокойно ответила я, продолжая стараться не встречаться с ним взглядом. — Но есть те вещи, которые могут привести к смерти всю семью. От его взгляда, который выражал чуть ли не ужас, я почувствовала себя той еще тварью. — Все настолько серьезно? — Ты даже не представляешь, насколько, — больше я не могла это терпеть. Поднявшись с дивана, я подошла к нему и обняла. — Я безумно люблю тебя, маму и всех своих братьев и сестер. В нашу жизнь входит новый человек, который сделает Эдварда очень счастливым. Я не могу лишить вас этого. У нас впереди долгая и счастливая жизнь. Прошлое не должно мешать нам быть счастливыми, — а вот это была чистая правда, исходящая из самого сердца. Я не позволю все загубить из-за одной из страниц прошлой жизни, которую я вырвала и сожгла. Теперь она есть только в моей памяти. — Я понял тебя, но все же буду надеяться, что когда-нибудь ты расскажешь мне все. — Когда-нибудь обязательно, — уже с улыбкой ответила я, продолжая обнимать самого лучшего папу на свете.       Его рука ласково поглаживала меня по волосам, а вторая покоилась на моих плечах. Хоть от тела и исходил холодок, но в сердце разливалось только тепло.       Он не заслужил этого. Карлайл должен был остаться человеком и прожить счастливую жизнь в окружении любимых. Он должен был наслаждаться лучами встающего солнца, его теплом, легким дуновением ветерка в жаркую погоду. Должен был взять на руки крошечную меня и учить ходить по дому. Растить своих детей, а потом внуков, и не знать ничего о сверхъестественном мире. Не переезжать с места на место каждые несколько лет, боясь быть рассекреченными, а наслаждаться жизнью в любимом месте, в окружении друзей и знакомых, которые будут устраивать барбекю каждые выходные. Вот какая жизнь должна быть у этого замечательного, во всех смыслах, человека. — Пап. — Да, милая? — Я наказана? — Несомненно. Я не удержалась и рассмеялась. — Что ж, — сказала я, отстраняясь, — Здесь я полностью с тобой согласна, — на что он одарил меня очаровательной улыбкой и присел за свой стол. На этом наш разговор был закончен, и я со спокойной совестью могла отправляться к себе.       Конечно, все слышали наш разговор, поэтому никто не задал мне вопросов при моем появлении в гостиной. Однако, брата все еще не было в доме. И честно, меня это немного беспокоило.       Мне хотелось побыть одной. Отмахнувшись от предложения Мишки по поводу сериала, я отправилась к себе. Сегодняшний день был насыщенным на эмоции. Только вот в комнате меня ждал сюрприз. Эдвард собственной персоной сидел на моем любимом ковре, опираясь на кровать. — Ты все слышал. Он даже не шелохнулся. — Слышал, но не понял. Мелисса, мы твоя семья. Неужели ты думаешь, мы не постоим за себя? Чтобы не произошло, ты должна нам верить. — Эдвард, — у меня уже просто не оставалось сил на новый разговор. — К тому, что я сказала мне больше нечего добавить. А теперь позволь мне побыть одной, — для убедительности своих слов даже открыла для него дверку. — Я пригласил Беллу к нам на обед. Тут мои брови взлетели вверх. — Что сказала семья? — Они не против. — Тогда тебе не нужно мое благословение. — А если именно, оно мне нужно? — неужели, я вижу намек на улыбку? — Хорошо, я не против, чтобы ты пригласил Изабеллу Свон к нам. — Беллу, — спокойно поправил брат. — Да-да. Все, доволен? А теперь вали.       Эдвард послал мне долгий взгляд и не сдвинулся ни на сантиметр в направлении выхода. Тогда я не вытерпела такого хамского поведения к хозяйке этой комнаты и подойдя к нему, попыталась выставить его. Стоило мне подойти к нему на расстояние вытянутой руки, как я оказалась в его объятиях. Запах леса и тонкого парфюма ударил в нос, заставляя вздохнуть его еще больше. — Ты понимаешь, как сильно я люблю свою маленькую сестренку? — Я старше тебя. — Когда меня это останавливало? — Никогда. Продолжай. — Я только хотел сказать, что никогда не брошу тебя, чтобы не произошло, — мягкий поцелуй в макушку и еще более крепкие объятия. Что может быть лучше? — Аналогично, — улыбнулась, чувствуя еще большее тепло, которое заполнило мою душу.       Все-таки в мире нет ничего важнее, чем семья. Это самый главный ключик к счастливой жизни. Ведь есть люди, которые будут любить тебя вечно и примут с любыми ошибками — это заставляет чувствовать себя сильнее. — Тогда, я оставлю тебя, — произнес он, отстраняясь от меня. Уже у двери он внезапно обернулся, и его ухмылка не предвещала ничего хорошего: — Я хочу предложить отцу изменить твое наказание. Вместо запрета покидать город, ты просто лишишься машины на ближайшие лет сто, — прежде чем подушка коснулась его лица, дверь в комнату захлопнулась. — Ты еще за это ответишь, Эдвард Каллен! — и в эту секунду раздался грохот падающего тела с лестницы. Мой смех слышал весь дом. Определенно, вечер удался.