Невыразимое

Я возьму со стола Шипку, ты возьмёшь планшет и мы сядем на наш большой подоконник - я курить, а ты рисовать. Хорошо, что рядом фонарь - ты лишь немного щуришься, выводя на бумаге то, что показывает тебе воображение. Я предлагаю принести свечу или лампу, но ты отказываешься. Шутишь, что умрёшь раньше, чем посадишь зрение. Кто знает, может ты и права. Может, мы все умрём сегодня ночью, завтра. Я не знаю и ты тоже. Я не спрашиваю, что ты рисуешь. Я могу узнать это потом, когда ты будешь спать, завернув свои тонкие плечи в одеяло, свернувшись калачиком и положив голову на ладони, лежащие на подушке. Я могу посмотреть, но не стану - как не делал раньше. Ты же сама спросишь меня, покажешь что-то удачное, мы оба это знаем. Я докурил, а ты рисуешь. Наверное, что-то большое начала или доделываешь ту старую зарисовку - узнаю потом, а пока сделаю чай. Он будет обжигать ладони даже в кружках, он будет дымиться хлеще, чем старый завод. А ты всё будешь рисовать. Я часто говорю тебе, что ты гений и что ты хорошо рисуешь, а ты каждый раз говоришь, что это не так и я тебя специально смущаю, и краснеешь, а я улыбаюсь... Всё повторяется и ночь уже близится к концу. И каждый день близится к концу, и каждый твой рисунок будет закончен.