Слабачка - смертный приговор

Слабачка - смертный приговор Ты сколько собираешься так жить? Привыкла прятаться за спинами друзей. Воистину, принеприятнейшее зрелище. Да сколько можно? Всю жизнь ты пряталась за друга. Тебя хоть совесть мучит? Как же это глупо. Всё время опираться о чужую руку. Когда ты станешь вновь собой? Где та бесстрашная мегера, Что совесть мучила других? А о себе подумала? Не осторожна И никогда не думала, как ты... Как ты сама себя ведёшь с другими. Ты нарушаешь правила, - Свои же, что ты составила для остальных. И сотню раз, и с разными людьми Ты каждый раз ведешь себя неловко. Поэтому и утопаешь вновь во лжи Волк-одиночка, как же это глупо. Ты позабыла всех, кто наставлял тебя в пути? Всю жизнь ты думаешь лишь о себе Изображаешь жалость - как тебе угодно Всё ради собственного эго. Мы беспокоимся о том, В каком лишь лике мы предстанем пред судом А суд - он глуп. Или хитёр? Не разберёшь проворнейшего лиса. Всё время "справедливостью" всем тычет. А сам? Да он уже давно, Еще до сотворенья мира, погиб... И перестал глаголить правду Но чтоб не вызывала подозрений Его внезапно изменившаяся вера Уж лучше искупаться всем во лжи. Всё для чего? А чтобы серые овечки, Которые воспринимают пастуха за друга, (Хотя он сам съедает больше волка), Чтоб те овечки, что всегда за пастухом, Имели спутник - веру. Лишь слепая вера в справедливый мир. В фантомный образ, о котором сочиняют прозы. А образ тот, давно был всеми позабыт. И овцы те, к несчастью, лишь тупое стадо, Что потакает пастуху за очередь на мясо. Все лишь гадают, что такое Воля, Правда, Справедливость. Мы все забыли, что такое мир. И все же, что же нам дороже? Лишь хлипкое воображение собственного "мира". Когда другого бьют - мы прячемся в тени; Как друга бьют - мы стискиваем зубы. А как тебя побьют, то что ты будешь делать?