Прими меня

      Бён Бэкхёну всего через несколько минут должно исполниться ровно сто сорок лет, о которых он ни разу не пожалел. Никто и не скажет, что ему столько лет, ведь с виду ему все еще восемнадцать, однако в душе он тот еще старикашка, который любит поворчать на молодежь, ибо повидал он в жизни многое. Очень многое.       Хоть он и не являлся единственным человеком в Корее с таким большим возрастом, государство платило ему пособие. Ему давали настолько крупную сумму, что можно было отправиться в кругосветное путешествие, но Бэкхён не любил тратить деньги впустую и считал, что попутешествовать он еще успеет. А пока что его деньги лежат в надежном банке.       Его красивая фотография, где он делает знак «V» стояла на первом месте в красной книге для людей, которые перешагнули отметку в сто лет. Государство считает, что это очень редкое явление, когда человек достигает такого возраста и не совершает суицид от того, что не находит свою пару. На данный момент таких много, ведь большинство хочет быть бессмертным, не признавая своего соулмейта даже тогда, когда нашло его. Когда соулмейты не признают и не принимают друг друга, их возраст не будет расти, и человек останется восемнадцатилетним. Признание и искренняя любовь считается обязательной вещью в этом мире. Некоторые балуются, а некоторые реально страдают от того, что не могут найти свою истинную пару. И первых, которые хотят жить вечно, почему-то становится с каждым годом все больше. Однако, этим занимается лишь молодежь, не достигшая как минимум столетнего возраста. В отличие от глупых подростков, «старое» поколение никогда бы стало заниматься подобной ересью.       Бён уже и не помнил, кем были его родители и через что он прошел. Некоторые моменты попросту выветривались из головы от переизбытка информации. Ведь хранить все сто с чем-то лет — сложно и почти невозможно. Тем более, его родители погибли, когда ему еще не было восемнадцати.       Бэкхён имеет пять высших образований, владеет в совершенстве семью языками и совсем не волнуется о том, что до сих пор не нашел свою пару. Нет, ну бывают иногда припадки, когда все вокруг ходят и сюсюкаются, но такое случается крайне редко. Когда Бён был моложе, то постоянно ходил на свидания и встречался. В длительных отношениях он тоже состоял, однако, ничего путного не вышло. Бэкхён не нашел своего соулмейта. Он сам так думал. А потом наплевал на это дело и стал жить как ему нравится. Он любит свою жизнь, любит то, чем занимается, и считает, что судьба совсем не ошиблась, заставив его прожить столько. Ведь он застал то, чего не видали другие: прошел через войну и остался каким-то образом в живых, видел, как меняются люди с каждым годом, своими же глазами наблюдал, как прогрессирует, развивается мир. Он старался не отставать от новых вещей, тренда, новых сленгов, однако нынешнюю молодежь он реально не понимал.        «— Все какие-то чирикнутые» — думал он, смотря на парня с высветленными волосами и туннелями в щеках, а что прячется под его одеждой — было известно лишь одному Богу. Но да ладно, это лишь мелочи жизни. И это когда-нибудь больше не будет модой, а сменится чем-нибудь другим, более интересным. И Бэкхён, затаив дыхание, каждый раз ждал эти изменения. Жизнь ему не кажется скучной, и он совсем не понимает тех, кто прожил от силы пятьдесят лет и хочет умереть от того, что не нашел свою пару. Бред. На Земле на данный момент семь миллиардов людей! Вероятность того, что ты найдешь его очень быстро — невероятно мала. И именно из-за этого люди часто соединяют узы брака с теми, с кем им комфортно.       — С днем рождения, старикашка Бэкхённи! — прокричал Минсок ровно в двенадцать ночи и с тортом в руках подошел к Бёну. Его совсем не смущало прозвище «старикашка», ведь так оно и было. Правда, мысленно, но, кому какая разница? — Тебе уже сто сорок лет, офигеть просто!!! Такой старый-старый, — не унимался он, тиская Бёна за обе щеки.       Они с Ким Минсоком познакомились давно, около семидесяти лет назад. Киму сейчас девяносто лет, а Бэкхён когда-то был его преподавателем по истории в ВУЗе. Когда-то.       Он и не понял, как так быстро подружился с этим ходячим комочком счастья и оптимизма. Стоило лишь встретиться в библиотеке. Теперь же они лучшие друзья, которые могут веселиться днями напролет, не заботясь о том, что должны искать свою пару. Захотят — сами найдут, так-то. Тем более, они оба были сабами, что означало, что их соулмейт — парень. Но это совсем не мешало проводить ночи и с девушками. Это всего лишь маленький спойлер от жизни, который даруется сабам, ведь домы и не поймут — парень их соулмейт или же девушка.       — Ты тоже старый. О-о, шоколадный, мой любимый, — облизнулся Бён, без стеснения откусывая часть торта. — Вкусно! Где ты берёшь такие сладости?       — Секрет, — ухмыльнулся Мин, беря запястье друга в руки.       Ничего не поменялось, что, собственно, неудивительно, ведь Бэкхён точно знал, что не встретил своего соулмейта. На тонком запястье красовались инициалы «P.C.», рядом с которым стоял знак бесконечности и цифра восемнадцать, а через тире был написан его настоящий возраст. Итак, по-порядку. Инициалы — это первые буквы фамилии и имени соулмейта. Знак бесконечности обозначает, что ты саб, у домов знак звезды. Цифра восемнадцать остается цифрой восемнадцать, если ты до этого времени не нашёл своего соулмейта. А настоящий возраст пишется только тогда, когда человеку более ста лет, чтобы не забыть, так сказать. С такими инициалами, как на запястье Бэкхёна, людей было много, по крайней мере, он встречал немало. Он частенько заглядывает в ту самую красную книгу и убеждается в том, что с такими инициалами не осталось никого. До последнего держался некий Пак Чанёль, с которым он был знаком, однако его тоже не стало, а после Бэкхён остался один. Эксклюзив?.. Ну, да ладно, зато у него часто брали автографы, чем не плохо?       — Бяка ты, Минсок, — сказал Бэкхён, пряча запястье в рукаве от толстовки.       — Вот глядя на тебя никто не скажет, что тебе уже столько лет. Такой красивенький, миленький, так и хочется затискать, — не унимался Ким. — И парней твоих жалко, так неохотно бросали тебя из-за своих соулмейтов. Ну да, как после такого как ты на кого-то можно смотреть, не сравнивая? Идеал красоты!       — Хватит. Ты меня постоянно так смущаешь! — парень спрятал лицо в ладони и прошел на кухню. — А про моих парней… — донеслось спустя пару минут. — Когда у меня в последний раз был парень? — задумался Бэкхён. — И когда я в последний раз занимался сексом? Честно, не помню уже.       — И как ты до сих пор не умер от спермотоксикоза? — Бэкхён лишь пожал плечами, мол, все окей. — Этот, ты с девочками попробовать не хочешь? — тот лишь отрицательно мотнул головой, усаживаясь на стул.       Вообще, Бён по природе не был разговорчив, но он уже и позабыл, каким был примерно в шестнадцать (?) лет. Зато он знал одно — он интроверт до мозга костей, и всегда им будет. Именно из-за этого он и не особо путешествовал, хотя это можно было сделать уже много раз, однако он планирует устроить в этом году тур по Америке. Но это лишь мысли.       Бэкхён знает, что он социопат, так как в интернете ему заводить отношения намного легче, чем в жизни. Если в реальности у него есть лишь один Минсок, то на разных социальных сетях у него есть множество друзей, с которыми ему комфортно. Бэкхён знакомится с разными людьми: с французами, с американцами, с японцами. Он знакомится со всеми, чьи языки знает. И ему это и вправду нравится.       Однако, то, что Бэкхён не очень разговорчив, совсем не означает того, что он мягкотелый или скромный. Нет. На удивление, парень имеет острый язык и довольно сложный характер. Кто-то будет плохо отзываться о нем или же перечить — Бён не даст себя в обиду. Он сможет сильно ранить или же вообще убить человека одним лишь словом. Он будет плеваться желчью и язвить, пока тот не заткнется и не покажет, что сдается. Иногда он любит язвить в шутку или же просто так. Ему это нравится. Бэкхён разный, но в то же время одинаковый.

***

      — Эй, эй, эй! Пак Чанё-ё-ёль!!! — прокричал невысокий парень, подавая ладонь для рукопожатия и снимая с себя солнцезащитные очки. — Чёт ты пропал, бро.       — Я не пропал, Чондэ. Писал же, что полетел в Европу. Тоже мне, склерозник, — фыркнул Пак, — что, все мозги пробухал?       — Обижаешь, брат, обижаешь. Целых два дня не пил! — показал он пальцами число «2» и сделал вид, аки «как много». — Ну, раз ты вернулся, не повод ли это бухнуть в каком-нибудь дорогом баре и уснуть с сексапильными, загорелыми телками, м? — его брови игриво поднялись вверх, а глаза так и загорелись.       — Я спать хочу, и вообще, почему мы разговариваем на улице? Да и еще под солнцем в такую жару, — посмотрев на небо, он прищурился. Он любил солнце, но после одного парня, ему сложно смотря на светлое небо, не вспоминать о нем. Уж слишком сильно засел в его голове.       — Ну чё ты вечно такой недовольный? Радуйся, что солнышко светит! Чем оно тебе не угодило? — но они всё-таки направились в сторону машины Пака, на которой приехал Чондэ и выехали.       Правда, еще не зная куда, но куда-то. С Чондэ не соскучишься и не пропадешь. Да даже если пропадешь, то он из-под земли достанет. Как и было с Чанёлем, который мирно отдыхал в Эстонии, около теплого моря и, самое главное, в тишине.       Пак Чанёлю недавно (ну как недавно, полгода назад) исполнилось сто шестьдесят девять лет. Помнится, Чондэ долго ржал над его возрастом, особенно над последними цифрами, намекая на то, что они сами за себя говорят о его натуре. Чанёль любит гулять, пить, просирать жизнь, заниматься сексом и деградировать, ибо ему надоело все время учиться. Почти всю жизнь он посвятил учебе, а высших образований у него всего девять, и то на последнем не доучился. Устал. И кем только он не работал: и поваром, и диджеем, и преподавателем музыки, и тренером в фитнес клубе. Много кем, в общем.       Чанёль долго жил в Корее, но в один момент в нем что-то щелкнуло (а точнее что-то произошло), и он с концами уехал из этой страны в солнечный город ангелов, то бишь в Лос-Анджелес. Его имя убрали с «красной книги» Кореи и внесли в ту же книгу, только в Американскую. Он знал, что в Корейской книге есть только один человек с именем Бён Бэкхён, он был с ним знаком, однако он никогда не хотел думать о том, что этот парень имеет какое-то отношение к его метке с иницалами «BB». Пак всегда хотел себе молодого (~50-80 лет), еще совсем зеленого парня (именно парня!), который будет ходить за ним хвостиком. Но Бэкхён не был таким, отнюдь нет. Полная противоположность. Соулмейты же должны чувствовать какими должны быть их пары, да? Вот и Чанёль чувствует, и считает, что это дико правильно, и то, что его поджидает прекрасный парень.       С Ким Чондэ ему удостоилось познакомиться в одном из клубов ЛА, когда тот громко заматерился на корейском, а потом на китайском, и, почему-то, на финском. Было странно, да, но Чанёль решил подойти и познакомится. И видит Бог, он до сих пор проклинает этот день, ибо Чондэ — это что-то невыносимое в сочетании с долбоебизмом. Однако, он любит его и ненавидит. В общем, странный Пак. И странный Чондэ. В Америке Чондэ многие называют просто Чен. Ему сто десять лет, совсем юный еще.       — Че-е-ен! — слащаво протянула девушка, которая сидела у него на коленях. — Ты же обещал покатать меня по городу на своей машине за, кхм, определенное дело. Ну когда-а-а?       — А ничё да, то, что у него машины нет? — встрял Пак, садясь рядом с ними с бутылкой какого-то алкоголя в руках.       — Как это нет? — жалобно протянула она, смотря своими «прекрасными» глазами на Чана. — А у тебя она есть?       — Да ты заебал отбивать у меня девок! — возмутился Чондэ, скидывая девушку с колен и легонько шлепая её по заднице, чтобы она ушла прочь. — Вот еще раз так сделаешь и я трахну тебя, окей? Смазку купить не забудь, пидарас ты мой.       — Слышу от пидараса, норм, да? — обратился он к рядом сидящему парню. Он то ли боялся его, то ли слишком пьяный был. Пак не понял, но сделал вид, что ему реально интересно с ним разговаривать.       — Я думал, что в этом мире нет педиков, ибо твой соулмейт может оказаться и девушкой, и мальчиком, — откуда-то взялся старый друг Пака — Лукас с виски в руках. — Как поживаешь, Чан? Сколько тебе там исполнилось?       — Достаточно, чтобы философствовать про жизнь, — ухмыльнулся он.       Эта «прекрасная» ночь закончилась со скрипом кровати, стонами нескольких людей и обильной спермой. Просто кто-то групповуху захотел. И Паку до жути нравилась эта разгульная жизнь. Потому что многие хотели лечь под такого опытного, взрослого человека, хотя на вид ему было всего лишь восемнадцать.

***

      Бэкхён любил сидеть дома, смотреть сериалы, пить какао с зефирками и писать фанфики. Он наткнулся на них совершенно случайно, решил для прикола прочитать одну из популярных работ и понеслось. Он мог часами сидеть в одной и той же позе, и писать, писать, писать, пока пальцы не устанут, а тело не начнёт затекать от одной и той же позы. Обычно Бён пишет исторические эпохи, ибо сам повидал все это, и получается у него это крышесносно. На его профиле множество подписчиков, однако наград и отзывов встретить крайне сложно. Каждому новому отзыву он радуется как маленький ребенок, которому подарили любимую игрушку. Ему никто не платил за все эти рассказы, но зачем ему это? Достаточно лишь получить хороший отзыв, говорящий о том, что он прекрасный автор. И он весь день будет ходить счастливым, временами хлопая ладонями от радости. «Совсем еще ребенок» — говорил постоянно Минсок.       — Бэкхён! — прокричали где-то из глубины дома. — Бэкхё-ё-ё-н! — не переставали звать, а тот будто бы не слышал. — Ну вот что ты такая мразь, а? — сказал Минсок, выдергивая из уха парня наушник. Тот резко остановился от писанины, ибо источник вдохновения пропал.       — Ну чего тебе, Минсок? — жалобно сказал Бэкхён, забирая свою вещь обратно. — Я же такой классный момент писал! Там принц должен был убить свою жену из-за брата, который хо…       — Так, мне не интересны твои эти штучки, так что успокойся. Потом убьет, а сейчас кушать. Я, что, зря готовил?       — Ну дай мне дописа-а-а-ть, — ныл Бён, вцепившись в свой ноутбук. — Пока не допишу, никуда не пойду! А ты, мелкий, не трогай меня, пока я сам не выйду, ясно? — злобно шикнул он, а Ким саркастично закатил глаза.       — Нам обоим восемнадцать, если ты не забыл. И ты идешь кушать. Сейчас же!       — Это лишь физически, если ты не забыл, — передразнил Бэкхён, после чего получил удар в плечо. — Ай! Больно же! — он ущипнул Минсока за немного выпуклые бока, на что тот распахнул глаза и громко охнул. К слову, они живут вместе.       Спустя полчаса споров, побоев и ругательств, Минсок тащил Бэкхёна на кухню, крепко сжимая его ухо в своих пальцах. Иногда Ким удивлялся тому, как же его друг может быть идиотом, похожим на пятилетнего ребенка. А иногда может быть старым пердуном, который придирается к каждой мелочи, как самый ворчливый старик в мире. Не понять его, честное слово. Но каким он ни был, Мин любит его, дорожит и оберегает. Ему никогда не удавалось столь близко общаться с человеком, ведь его натура никогда не блистала общительностью. Он порой может лежать ночью и думать о том, что его жизнь была бы очень скучной без этого ходячего комка счастья, который дарит улыбку всем окружающим, хоть и выходит на улицу очень редко.       — Поедешь со мной путешествовать по Америке? — спросил Бён, кушая остывшее мясо, а Ким давится от такого вопроса.       — Неужели сам Бён Бэкхён решил путешествовать?! — удивился он. — Интроверт до мозга костей Бён Бэкхён?       — Что ты язвишь? Я же летал в другие страны до этого, — надулся он, — не хочешь — не надо. Сам поеду.       — Да поеду я с тобой, поеду. Куда уж денусь? — пробубнил Минсок, жуя рис. — Как раз в Калифорнии побывать хотел. Да и Филадельфия ништяковая! Тем более за твои деньги! Жрать буду на твои деньги. Отдыхать буду на твои…       — На какие мои деньги ты там собрался жить? У тебя есть, вот и лети на свои, нашёлся мне тут, умник! — фыркнул Бэкхён, вставая из-за стола и отряхивая домашние штаны. — Поищи билеты, а я пойду допишу свою гла-а-аву, — протянул Бён, убегая в свою комнату. Минсок ухмыльнулся, умиляясь со своего друга. И ему-то 140 лет?..

***

      У Чанёля болела голова то ли от ярко сияющего солнца, то ли от ноющего Чондэ вдобавок с Лукасом, то ли от того, что он не спал всю ночь. А может все вместе, только вот те два дебила раздражали чуть больше. Вот совсем чуточку.       — Ну-у-у, Чанёль, не будь мудилой, давай съездим на родину! — уже почти два часа повторял это Чондэ, а рядом с ним на коленях сидел Лукас, сжимая ладони в молитвенном жесте. Но Пак всегда был терпеливым.       — Ну Чанёль! Я всегда хотел побывать в Корее! Пожалуйста, умоляю, ради твоего святого соулмейта, прошу, прошу! — потирал ладони Лукас, чуть ли не плача. И ему сто с чем-то лет, мда.       — Что ты ребенка заставляешь плакать, Пак-мудак, а?! А ну живо покупай билеты в Корею, кому я сказал! — встал Ким с места и направился куда-то. — Так-с, где там у тебя карточка была? Лукас, малыш мой, найди мне в недрах этого бардака ноутбук! — кричал Чондэ, крутя в руках банковскую карту Чана.       — А не офигели ли вы? — Чанёль вопросительно изогнул бровь, потирая переносицу. Нет, он хотел в Корею, но не так скоро. Вообще, у него были абсолютно другие планы, но эти двое все портят. И он реально не понимал, с чего это вдруг они так внезапно решили слетать в Корею? — Боже, зачем я с вами дружу?       — Потому что без нас ты никто! Всё, я купил билеты! Ура-ура! — обрадовался Чен, хлопая ладошками, а Лукас прыгал на и без этого помятом диване. Чанёль закрыл глаза и лег на пол, сворачиваясь пополам. Вот и конец всем планам. — Улетаем через четыре дня!!! Да еще и бизнес классом!!!       — Полный джинглбеллс, — пробормотал про себя Чанёль, сворачиваясь в позу эмбриона на полу. Впереди их ждала долгая и увлекательная поездка в Сеул, которая, кажется, закончится не самыми приятными вещами…

***

      В аэропорту было многолюдно, Бэкхён, толкая всех туда-сюда, с трудом приближался к Минсоку, который спокойно покупал сладостей на дорогу. Но тут его кто-то грубо толкнул плечом, а Бёна будто бы прошибло очень знакомым током, однако он не особо обратил на это внимание, так как занимался тем, что прожигал спину ушастого парня, который сделал ему очень больно. Очень.       — Что, все еще дофига широкий что-ли? — заорал Бэкхён, на что тот парень сразу же повернулся.       — Ща будет мясо… — прошептали Лукас с Чондэ.       Ох, а веселье только начинается…       — Ой, смотрите, кто тут у нас! Малыш Бэкхённи, — сладко протянул Пак, смотря на него «милым» взглядом, а у «Бэкхённи» задергался глаз.       — Ой, смотрите, какая мразь тут у нас! Чанёлли! — передразнил его Бён, показывая ему язык. И ему сто с чем-то лет?..       — Ах ты, мелкая зара…       — Бэкхён-Бэкхён, давай, пойдем уже. Ох, как мы опаздывае-е-ем!!! — потянул его за локоть Минсок, направляясь в противоположную сторону.       — Да-да, Чанёль, давай тоже пойдем! — сказал Лукас, оттягивая его назад.       — Никуда я не пойду!!! — заорали оба, а потом уставились друг на друга. — Ты че меня копируешь? Так, хватит! Перестань блять! — между ними прошла искра злости, казалось, что еще чуть-чуть, и они убьют друг друга.       — Слышь, Бён, завались, иди куда шел, — отмахнулся Чанёль, опустив голову. — Видеть тебя не хочу.       — Как будто я хочу! Ну и пошел ты, Пак Чанёль! Ненавижу тебя, тварь! — злился Бэкхён, размахивая руками. — Да кому ты сдал… — договорить ему не дали, так как нагло заткнули ему рот поцелуем. Это произошло слишком быстро, и Бэкхён даже сообразить не успел, лишь стоял выпучив глаза и чуть-чуть приоткрыв рот.       — Успокоился? — спросил Пак, брезгливо вытирая губы рукавом толстовки. — Иди своей дорогой и не лезь ко мне, ладно? И да, извини, что сбил. Я случайно.       — И что это было? — спросил у самого себя Минсок.

***

      В Сеуле стояла самая отвратительная погода, которая, однако, Чанёлю нравится. Дождь, туман, слякоть и тому подобное. Наверное, вы думаете, а почему он тогда переехал в Лос-Анджелес? Потому что он хотел победить самого себя. Выстоять. Но не смог. Он никогда не сможет полюбить солнце, так как оно напоминает ему о нем.       Прошло достаточное количество дней с тех пор, как он вернулся в Корею, однако не выходил из дома, так как очень сильно чувствовал его. Чондэ постоянно проводил экскурсии Лукасу, и из-за этого дома с утра до вечера царила полная тишина. Но она не радовала. Она давила. Она заставляла копаться в себе, решать проблемы, которые остались позади, а особенно заставляла вспоминать прекрасные моменты из его жизни. Но потом его не приняли. Попросту не приняли. И он тоже не принял. Просто в один момент в обоих что-то щелкнуло в голове.       «Смазливый. Слишком старый» — говорил он.       «Мне не нужен такой парень» — говорил его бывший. Думаете, что они балуются как другие? Вовсе нет.       — Чанёль, к тебе кто-то пришел! — прокричал Лукас как только зашел в квартиру.       Пак лениво встал с кровати, часто поморгал, так как глаза болели от того, что он продолжительно пялился в потолок, и поплелся в сторону двери.       — Кто там?       — Привет, я Ким Минсок, — поздоровался улыбчивый парень и присел на диван в гостиной, а Пак сел напротив, вглядываясь в него. — Мы, это, в аэропорту встречались, — Ким неловко почесал затылок, так как вспоминать тот день лучше не стоило. — Мы с Бэкхёном все-таки опоздали на рейс и остались здесь. Немного обидно, конечно, но вина-то не моя, а его! Вообще засранец, думает только о себе! — почему-то не затыкался он, не давая слова Чанёлю. — Ах, ты, наверное, думаешь, как же я нашел твою квартиру! Я программист, могу вычислить все. Ты извиняй, что так внезапно пришел и почему-то не могу замолчать, ведь твой взгляд меня очень сильно пугает, да, вот так вот.       — Ты закончил?       — Да! Но вот знаешь… ты такой странный вообще, ни привет, ни пока, поцеловал его и ушел, и как это понимать? Ой, не смотри ты на меня так, я заткнулся!       — Ничего себе, я думал, это я слишком разговорчивый, — удивился Чондэ, который сидел в турецкой позе и кушал что-то на палочке. Выглядело вкусно и Минсок, смотря на это, облизнулся. Сняв с себя толстовку, он подсел ближе к Чондэ и спросил:       — А что ты кушаешь, м? Поделишься?       — Э-э, это сосиска на палочке. Могу принести…       — Ох, спасибо, — Минсок схватил палочку, которая была в руке Чондэ и замер. Точнее, они оба замерли.       — Стой, это же не то, о чем я думаю, да?       — А о чем ты думаешь?       — О твоей метке.       — А что с ней не так?       — Там мои инициалы как бы. О, так тебе еще и ста лет нет, — удивился Ким, отдавая свою сосиску на палке Минсоку. — У меня твои инициалы. Да, таких много, но у меня такое ощущение, что ты мне подходишь, — Чондэ игриво подвигал бровями, и взглянул на него взглядом аки «давай трахнемся сегодня же».       — Чего? Не буду я с тобой спать, придурок! — Ким отсел от него, но продолжил жевать сосиску.       — Я тебе даже не предлагал! Говорю же, ты мой соулмейт!!!       — Да по одному твоему взгляду все понятно! И рано мне еще встречаться!       — Может вы прекратите? — наконец произнес Чанёль, хотя самому ой как хотелось посмеяться от этой картины. — Зачем ты пришел? Явно не находить своего соулмейта.       — А, так это, угомони Бэкхёна, пожалуйста. Он меня просто заебал, весь нервный ходит, придирается к любой вещи, срывается на меня, злится без конца. Я устал уже. Уф, как же он меня бесит в последнее время! А все из-за вашей встречи!!! — разозлился Ким, чуть ли не выпуская пар из носа.       — Ну же, успокойся, моя булочка, — притянул его к себе Чен, гладя по спине.       — Чего-о-о? Я тебе не булочка, ясно? — злобно шикнул он. — А-а-а-а, так он еще и под себя бормочет «гребаный Пак Чанёль». Что у вас в прошлом произошло? У него на запястье твои же инициалы, я проверял!       — Ну, мы, возможно, соулмейты. Воз-мож-но. Все. Больше ничего не скажу. Я ушел.       — Ты мне нравишься, — слишком неожиданно сказал Чондэ, на что Минсок поперхнулся. А потом он его поцеловал. Просто взял и поцеловал.       Весь красный Минсок ушел из квартиры Пака спустя несколько часов. И нет, не было у них никакой интимной связи. Ведь Чондэ может быть милым когда захочет. А с Кимом он хочет быть таким. Очень сильно. Он прямо чувствует, что Мин его.

***

      Чанёлю в Корее было не по себе. Он практически разучился здесь жить. Где улицы очень тесные, полно людей и местами пахнет сырым мясом, так как есть уличные кафешки. Он отвык, ведь Лос-Анджелес сильно отличается от этого места.       Он хотел найти Бэкхёна. Сам. Он хотел душевно ощутить, где тот может быть. Ведь соулмейты же могут? Вроде могут. Но Пак не мог прочувствовать его, хотя дома это получалось прекрасно. Он осознавал, что Бён его пара, однако они попросту не хотели признавать друг друга. Как дети малые. Но и на это есть веские причины, о которых они не хотят вспоминать.       — А почем это? — услышал Пак звонкий голос, от которого сердце бешено забилось. Прямо как в аэропорту. Правда тогда он набрался смелости и сделал то, что хотел. Даже подразнил вытерев губы, а так не хотелось. Вот сейчас он не может сделать ни шагу. — Выглядит вкусно! — он смотрит на светловолосого парня напротив него и не может налюбоваться. Все такой же, низкого роста, с яркой улыбкой, милым лицом и с чуть припухлыми щеками. Все также хлопает ладонями, когда радуется и облизывается, когда хочет попробовать что-то вкусное. А потом он видит Чанёля, который смотрит на него и, чуть постояв, уходит. Он не хочет видеть его. И Чанёль понимает его. Ведь он сам все испортил когда-то. А Бэкхён не прощает. Он не такой.       — Прости… — выдохнул Чанёль, смотря на спину уходящего парня. — Красивый. Даже со спины.       Бэкхён увидел его, достаточно близко, чтобы понять, что это именно он. Ему грустно, больно, и дыра в сердце снова ноет, давая знать, что там когда-то был особенный для него человек. А теперь он никто. Просто обычный прохожий, который влюбился в его внешность. Бён всегда знал, что он красивый, так как когда-то работал моделью, и все его журналы скупали за считанные минуты, но потом он устал. Это дело не было его. Он не любит вставать рано утром и ходить на фотосессии, а потом возвращаться поздно ночью. Повеселился и хватит. Ему многие годы не давали покоя модельные агентства, предлагая свободный график, однако Бэкхён благополучно отказывался. Ему это не нужно. Он не любит излишнее внимание.       — Я чувствую, что ты внутри очень старый, — подошел к Паку седоволосый дедушка, и похлопал его по спине. — Поссорились с ним?       — Уже много лет в ссоре, — выдохнул Чанёль, опуская голову. — Из-за меня. Он упрямый, если бросил одно дело раз, то никогда не вернется. Он не дает людям второго шанса. Никогда, — почему-то начал рассказывать он, пока дедушка внимательно слушал.       — Соулмейты рано или поздно прощают. На то они и соулмейты. Ты просто попробуй, от этого тебе ничего не будет, сынок, — а пока Чанёль витал в облаках после тех слов, старик успел исчезнуть. Пак искал его, чтобы спросить многое, однако не нашел…

***

      — Минсок, знаешь кого я встретил? — заорал Бэкхён, как только зашел домой. — Ох, убить его хочу! Минсок???       — Минсока нет дома, он суициднулся, пожалуйста, свяжитесь с ним, когда он доберется до рая! — донеслось из глубины комнаты заплаканным голосом, от чего Бэкхёну стало не по себе. Потому что Ким плачет редко. Очень редко.       — Эй, что с тобой? — спросил Бён, садясь рядом с лежащим Мином и погладил его по спине. — Я твое любимое мороженое принес, идем покушаем и ты мне расскажешь, хорошо?       — Мороженое? — высунул он голову из-под одеяла. — Хорошо, идем.       Минсок и сам не верил в то, что Чондэ мог оказаться его соулмейтом. Ведь… он так долго ждал, искал, а теперь вот так вот внезапно, слишком легко. А Бэкхён почему-то поверил.       — Что в этом такого? Радуйся, — сказал он, но после резко загрустил. Он вспомнил о Чанёле. — На самом деле мы с Чанёлем давно встречались, — начал говорить Бён, поняв интересующийся взгляд Минсока. — Это было очень прекрасное время для меня. Казалось, что счастливее меня нет никого. Ты просто представь: рядом твой соулмейт, часики тикают, а вместе с ними твой возраст становится все больше и больше, ты гуляешь по парку в обнимку со своим парнем и болтаешь о чем угодно, ведь только он сможет понять тебя очень хорошо. А потом все резко обрывается, и твой возраст становится обратно на свое место. Я тогда вообще не понял, что произошло, я честно думал, что он мой соулмейт, но когда цифры с 25 вернулись обратно в 18, я просто ахуел. Это какой-то сбой. Даже врачи не могли понять, что случилось. А знаешь, что самое главное? — он ухмыльнулся. — Чанёль переживал, таскался за мной, а оказывается вся проблема была в нем. Он просто в одну из ночей, когда я ему не давал, не принял меня. Решил, что я не его. Вот и все. Это и есть сбой. Грустно. Обидно. Но что поделать? Такова жизнь. Я ненавижу его. А я ему, кажется, до сих пор нравлюсь. Дурак он, — он взглянул на Минсока, который очень долго молчал и улыбнулся. — Ты уснул, эх, тогда, послушаешь меня, даже если спишь?       — Мгм, — пробормотал он под себя, на что Бэкхён снова ухмыльнулся.       — Знаешь, на самом деле я ужасно сильно скучал по нему и продолжаю скучать. В то время, когда я встретил его, у меня было много друзей и я гулял, хоть и в это очень сложно поверить. Я наслаждался жизнью, мечтал о красивой любви с соулмейтом и был наивным мальчиком, который хочет жить счастливо. Ты не поверишь, но я встретил его в кафешке, где мы сидели с друзьями, а одна девочка привела с собой своего парня, и это был тот самый Чанёль. И когда он предложил мне сначала дружить, а потом заметил мою метку, — он улыбнулся, вспоминая значительные для него моменты, — то предложил что-то большее. Я чувствовал себя виноватым перед этой девушкой. Очень сильно. Но я тогда был слишком сильно влюблен, чтобы объяснить ей все. Что-что, но я прекрасно помню времена, когда мы были в отношениях. Это такое яркое пятно в моей жизни, которого плавно переходит к черному. Я правда любил его, — его голос начал понемногу дрожать, а в горле уже стоял ком, — очень сильно любил. Я не хотел отпускать его тогда, но, к сожалению, так вышло. Мы встречались семь лет. Семь лет счастья, огромной любви, понимания, поддержки. Семь лет сияния в глазах, когда я видел улыбку. Семь лет я всегда просыпался раньше него, гладил по жестким волосам, целовал в щеку и уходил готовить завтрак. После он незаметно подкрадывался, обнимал со спины и шептал такое родное «я люблю тебя, мой Бэкхённи». Я помню каждый его жест, каждое прикосновение, каждое слово и интонацию этого самого слова, — он уже во всю плакал, тревожа старые раны, которые, казалось бы, зажили. — Ты не знаешь, но он мне часто снится, и я просыпаюсь со слезами на глазах или же в ужасном настроении. Я многое не помню, но почему отчетливо помню именно его? Особенно его слова при расставании: «Я хочу что-то новое, более молодое, зеленое, тебе уже почти 70, я хочу себе молодого. Бэкхён, я просто устал от этих однотипных отношений. Прости, но я больше не хочу принимать тебя». Я до сих пор помню каждое слово, которое въедалось в меня постепенно, но мучительно. Я постоянно анализирую его слова и не могу понять, где мог облажаться. Я не понимаю, чем я его не устроил. Просто… за что?..

***

      — Так что будем делать? — присел рядом с Минсоком Чондэ и приобнял его со спины. Прошло две недели с тех пор, как Бэкхён высказался Киму и столько же, как Мин согласился встречаться с Чондэ. Просто он слышал часть слов Бэка и все взвесил. Не быть же ему одиноким всегда.       — Вот. Я зову Бэкхёна в ресторан в честь потом придумаю чего, а ты, как его там, Чанёля зовешь. Сначала делаем вид, что нам нужно в туалет, тихо сматываемся, пока они будут испепелять друг друга глазами. Нам главное снова свести их! — он сжал кулачки и настроился. — Осуществляем свой план послезавтра.       — Ох, как же мне теперь нравится Корея, — произнес Лукас, дьявольски улыбаясь.

***

      Бэкхёну было, мягко говоря, хуево. Его спасало от мыслей лишь то, что он писал фанфики и периодически спал, приняв снотворное. Он не понимал, зачем Чанёль снова вернулся в его жизнь. Зачем снова делает больно. Зачем он тогда так смотрел на него. Столько вопросов, а так мало ответов. Когда Минсока не было дома, то Бён выл от безысходности, которая постигла его. Вцепившись в волосы, катался по полу, со словами «ничего не будет как раньше. Просто иллюзия. Он тебя снова обманет». Прошло столько лет, а Бэкхён все еще любит его, плачет, когда вспоминает что-то, резко падает настроение, когда его не хватает рядом. Он будто бы привязан к нему. И это пугает. И пугает еще больше то, что Бэкхён начал остро это ощущать. Если до этого ему было поспокойнее, и он мог контролировать себя, то сейчас это не так. Потому что Чанёль чудовищно близко.       Чанёлю тоже не было весело. Он все время винил себя, но никак не мог пойти сам и извинится, вместо этого он хотел язвить, ругаться и причинять боль любимому. Объяснений на эти действия он не нашел, но пообещал себе, что при первой же возможности попросить прощение. Любым способом, главное, чтобы его простили. На самом деле он любит Бэкхёна, до безумия любит, просто тогда… он захотел чего-то нового и пожалел. Никто не может заменить Бэкхёна. Его ласки, слова, поведение и никто не сможет дать ему такую любовь, которую давал Бён. Однако Пак осознал это поздно. Тогда уже не было шанса оборачиваться назад, а потом стало еще хуже. А еще он правда не понимал, почему ведет себя так, почему поцеловал тогда Бэкхёна и нагрубил, вместо того, чтобы на коленях просить прощения. Ведь он… скучал.       — Бэкхён, ты только и делаешь, что целыми днями пишешь свои фанфики, вон, глаза уже красные! — как жаль, что это вовсе не из-за компьютера. — Пойдем в ресторан, такое классное место нашел!       — В честь чего это? — гнусаво произнес он, чуть ли не падая лицом на клавиатуру. — Праздновать мою депрессию? Или мою неразделенную любовь?       — И то и другое, пошли, вставай, кусок сала. Вставай, кому я сказал! — Ким оттаскивал к шкафу довольно-таки тяжелого Бёна, который вовсе не шевелился, а просто катался по полу. — А я тебе говорил, много конфет не жрать, как на тебя встанет то потом?! Худеть будешь!       — Минсок, ты сейчас делаешь только хуже… — тихо прошептал он, после чего Мин ойкнул.       — Извини. Бэкхён, не капризничай и переоденься, ладно?       — Хорошо-о-о.       На самом деле, Бён отчетливо чувствовал то, что его дико наебывают и то, что он будет сейчас сидеть с Паком. Минсок никогда не умел врать, да и Бэкхён не был против, так как когда-нибудь это должно было случится. А еще с Чанёлем жутко разобраться хотелось. Так что он только за. Вот только позлить немного хочется бывшего. Кем он там был? Моделью?       — Это что, блять, такое? — удивился Минсок, спустя час ожиданий своего друга. Тот выглядел сногсшибательно, хоть и одежда была самая простая. Облегающие черные джинсы, свободная, полупрозрачная белая рубашка, кроссовки с белой подошвой и весь образ дополняли серебряный браслет с цепочкой. Вроде легкий, но на самом деле не легкий макияж, идеально уложенная прическа и розовые губы. — Тебя нельзя выпускать в таком виде.       — С чего это вдруг? Я хорошо выгляжу.       — Вот именно, что хорошо. слишком хорошо, — Бэкхён лишь ухмыльнулся, взял ключи от машины и вышел из квартиры.       А тем временем глупый Пак ничего не подозревал, оделся как попало, вышел угрюмый за орущим Чондэ. Он правда его любит, но не тогда, когда он будит его, заставляет одеться и тащит куда-то.

***

      — Бэкхён, я в туалет схожу, ладно?       — Ну иди, — Бэкхёну теперь было плевать, он искал добычу, чтобы позлить Пака, чья спина, соприкасающаяся со спинкой стула, уже виднелась. — Ох, извините! — специально громко сказал Бён, когда «нечаянно» врезался в мимо проходящего парня с вином в руках. Симпатичный. Белая рубашка теперь наполовину красная. Но да ладно.       — Нет, вы меня извините, я не заметил вас! — на громкие слова обернулись все, в том числе и Пак, который открыл рот, чтобы что-то сказать, но резко закрыл его. — Вы симпатичный, — без стеснения произнес парень.       — Нет-нет, что я могу сделать в знак извинения?       — Ну, если вы настаиваете, то не могли бы вы дать мне свой номер? — Бэкхён внутри ликовал, ведь все прошло именно так, как он планировал, да еще и краем глаза смотрел на реакцию Чанёля.       — Ой, ну без проблем! — он вытащил из заднего кармана карандаш для глаз, и, откатав рукав парня, начал писать прямо на запястье парня свой номер, который вовсе не был его. — Бён Бэкхён. Такое имя ты больше нигде не встретишь! — он подмигнул парню, на что тот улыбнулся.       — О Сехун, приятно познакомиться.       — Бэкхён, тебя, по-моему, здесь ждут! — наконец крикнул Пак и Бэкхён, вежливо поклонившись, ушел.       — Чанёль, — сказал он, после долгого просиживания напротив Пака. — Знаешь почему Бог даровал мне такие узкие глаза? Хмыкнув, парень ответил:       — И зачем же?       — Это для того, чтобы мне не щурится, когда я ищу твой член, — Бён прыснул в кулак, ликуя внутри.       — Долго придумывал?       — Нет, просто вспомнил твой размер члена и…       — Что, вспомнил, какой он, большой, горячий, пульсирующий, вбивается в твое тело, м? — Бэкхён шумно сглотнул. Он не понимал Пака. Вроде он не должен так себя вести…       — Почему ты себя так ведешь? Будто бы это я тебя бросил! Разве не ты должен извиняться? Разве я один скучал?! Почему ты такой гордый мудак, который понимая свою вину, не признает ее? А вместо извинений, ты возбуждаешь меня! Ой…       — Возбуждаю значит… Ох, а как мне извиниться? — Пак мысленно ударил себя по голове, так как как обычно ведет себя не так. Извинения…       Бэкхён вообще не понял, как он оказался в одной кабинке в туалете с Паком. И не хочет понимать. Потому что огромное, мускулистое тело, от которого исходит запах вкусного парфюма, дурманит весь разум. Чанёль целовал его медленно, нежно, со всей душой. Посасывал то верхнюю губу, в то время как Бэкхён обхватывал его нижнюю и вовсю терзал. Кусал, а потом вылизывал. Они целовались долго, воздуха было категорический мало, но это им не мешало. Руки Чанёля блуждали по спине Бэкхёна, а руки Бэка крепко обвивали шею своего… парня?       Они утонули друг в друге.       Теперь навсегда.       Так думали оба.       — Я так скучал по твоему прерывистому дыханию после долгих поцелуев. По твоим припухшим губам, по их влажному сверканию из-за слюны. Я так скучал по тебе, Бэкхён. Прости меня, пожалуйста. Я такой дурак.       — Но если ты меня предашь еще… — договорить ему не дали, так как вновь поцеловали, только в этот раз напористее. Их языки соприкасались, от чего в животе происходили странные вещи, а по телу бегали мурашки. Было хорошо.       — Я не предам, обещаю. Я буду теперь только с тобой, — взяв руку парня, он поцеловал метку на запястье, где написаны его инициалы. — Я принимаю тебя, и пойму, если ты не примешь меня. Я не заслуживаю такого как ты.       — Я-я, всегда… принимал тебя… Чанёль…       Они без слов понимали, что нужны друг другу. Все эти бесполезные крики, разбирательства, извинения не нужны. Они всегда были выше этого. Они чувствуют друг друга. И чувствуют, что умрут, если не будут вместе. Столько лет в разлуке, столько лет мучений и терзаний себя. Они через все это прошли. И вовсе не удивительно то, что Бэкхён быстро простил Чанёля. Так как он простил его уже давно.

***

      Проснувшись как всегда рано утром, Бэкхён взглянул на лежащего рядом парня и улыбнулся. Все также погладил по волосам, поцеловал в щеку, но не пошел готовить завтрак. Вместо этого он взял ноутбук, открыл ворд и начал писать что-то.       — Что ты делаешь? — сонно пробормотал Чанёль, взглянув на экран ноутбука. — Что пишешь?       — Я перехожу с исторических эпох на современную любовь! Решено! — его взгляд нечаянно упал на свою метку, где вместо привычного «18-140» было написано «25». — Эй-эй, это как понимать? В смысле 25?       — У меня тоже так, любимый, — от такого прозвища у Бэкхёна внутри разлилось тепло, что аж пальцы на ногах сжимались. — Мы остановились на этом возрасте, когда, ну, эм, разошлись. Сбой, понимаешь?       — То есть мне снова 25?       — Именно, — Пак повалил Бёна обратно на кровать, крепко обнимая и шепча «я люблю тебя.»