Mudblood

Спустя несколько дней я вспомнил о комнате с портретами, мысль о том, что там происходит не давала мне покоя. Лёжа в своей кровати, я дожидался пока все уснут. В полночь было уже тихо. Я пробрался по тёмному коридору и произнёс заклинание. В комнате пусто. Один из портретов, на котором была изображена старая толстая волшебница, стал говорить со мной: — Мальчик, хочешь узнать тайны этой комнаты? Подойди ближе, дорогуша. Откуда эта неприятная старушка знает моё имя? Мне стало немного не по себе, но любопытство пересилило страх, и я подошёл. — Ну же, не бойся, ещё ближе. Я сделал ещё шаг, оказавшись к портрету почти вплотную. — А теперь протяни руку. — прорычал портрет. Я протянул, но тут же обжёгся. Послышался звонкий смех, я понял, что это Милтон. — Ахахах, ну ты видел своё лицо? — задыхаясь от смеха говорила она. — Аахахах, ну и идиот же ты, Малфой. — Сейчас же заткнись. — сказал я и схватил девчонку за горло. Она уже хотела достать палочку, но я перехватил её руку. — Ещё раз, слышишь, ещё раз ты что-то вытворишь, и я за себя не ручаюсь. Девушка лишь продолжала хихикать. — Заткни свой мерзкий рот и объясни мне, что же происходит в этой чёртовой комнате? — я перешёл на крик. — Хотя бы отпусти меня. — прохрипела она. Я разжал руку, которой держал её за горло. — Сейчас же расскажи мне всё. — Да-да, но я мало что знаю. — Ты лжёшь. — Может ты уже послушаешь меня?! Я кивнул, не разжимая её руку, которая так и тянулась за палочкой. — В этой комнате хранятся портреты всех чистокровных волшебников, которые существуют на данный момент. — она помолчала и продолжила. — С помощью них чистокровный волшебник может... может... — девчонка шумно вздохнула. — Убить грязнокровку. — закончила Слизеринка и подняла свои зелёные глаза на меня. — Но откуда ты знаешь это? Зачем эта комната Хогвартсу? — мне казалось, что она лжёт. — Я набрела на эту комнату случайно, как и ты. Позже я пробралась в запретную секцию и нашла книгу об этом. Полагаю, что это комната расположена именно в Хогвартсе потому, что так её почти невозможно найти. Никому это не удавалось последние сто лет, я не знаю как набрела на неё, клянусь. — Так значит здесь есть и мой портрет? — Да. Но его так просто не найти, стены в лабиринте постоянно двигаются. — Как давно ты нашла эту комнату? — В конце того учебного года, но сначала я не придала ей значения. — Но почему картины обжигают? — Я рассказала тебе всё, что знаю. — Если окажется, что ты лжёшь, — я сжал её руку так, что девчонка взвизгнула от боли. — То я не знаю что с тобой сделаю. В её глазах сверкнули золотистые огоньки. — Я никогда не лгу, Малфой. Как и не врала, когда сказала, что не колдовала на отборе. — Опять ты об этом, я уже сказал, что тебе не место в команде. — Это всё потому, что я тебя раздражаю? — Это всё потому, что ты плохой игрок. — Тогда ты плохой волшебник! — Получше тебя! — Знаешь что, Малфой?! — Что, Милтон?! — Я тебя ненавижу! — Взаимно! Возникла долгая пауза, после которой девушка сказала: — И вообще, где мои извинения? — она горделиво выпрямила спину. — Какие извинения? — О которых говорил Дамблдор. — Так ты ещё и шпионишь за мной?! — Пфф, больно надо. Просто проходила мимо. — Запомни, Милтон, я никогда не буду извиняться, никогда! — я приблизился к её лицу так близко, что почувствовал, как она дышит. Девчонка резко отстранилась и пошла прочь. Надо было возвращаться в спальни. Но я хотел найти свой портрет, я должен был. Среди стен было невозможно ориентироваться, они передвигались каждые пять минут. Я долго бродил в лабиринте, но не нашёл даже знакомых лиц, поэтому решил заняться этим позже. Я уже направился к выходу, как вдруг понял, что попал в ловушку.