Василиса ведет расследование. Тридевятое царство.

      Вот так мы и появились в избушке моей бабушки, целуясь. Кощин обнимал меня, как какое-то сокровище, и страстно целовал. А я обнимала его шею и отвечала, стараясь запомнить каждой клеточкой своего тела, как это, когда тебе целует парень, которого очень хочется прибить.       Мне было все равно, что бабушка от удивления уронила кружку… что Семен в шоке упал с лавки, держась лапками за сердце… что у неизвестного бабушкиного гостя по лысой голове съехала корона и упала на пол брякнув. Мне было просто хорошо, потому что боль прошла, и меня обнимал самый, странно ненавистный мне парень.       Сказать, что этот поцелуй был необычным, ничего не сказать! Он был феерично необычным, и бил по ушам мотивом, которое напевало мое, а может и его сердце. Умопомрачительный, все еще с тем привкусом крови и резкими движениями, инициатором которых являлся Ден. Он тихо рычал и пил мой тихий рык, когда прикусывал мою губу. А я жила… жила его порывами, его сдавленными стонами, его чувствами… И я умерла, когда он отстранился.       Резко накатило осознание: что, где и когда… Я оттолкнула его, влепила пощечину и, глотая нахлынувшие слезы, бросилась к бабушке. Прародительница, усадив меня рядом, стала успокаивающе гладить по спине и протянула кружку с чем-то. Не думая выпила, а там медовуха. Стало только хуже. Горькие слезы обжигали лицо, и всхлипы разносились по всей избе.       Первым отошел от шока Семен. Сделав жест, будто закатывает рукава, котяра пошел шипя на Кощина:       — Ах, ты, охальник! Ты до чего мою Ёжку довел?! Совсем совесть потерял?!       Любитель Игры Престолов, уже оголил когти, чтобы вцепиться в ногу, замершего в ступоре парня, но бабушка вмешалась:       — Семен, брысь под лавку!       — Но, Ягушка, он же Васеньку обидел! — возразил кот, но приказа послушался и пошел к лавке.       — Как обидел, так и извиниться. Так ведь?       Бабушкины глаза зло сверкнули, что Ден сделал шаг ко мне, но я снова всхлипнула, и он вернулся на прежнее место, опустив голову.       — Сразу видно — молодежь, — усмехнулся неизвестный и кряхтя поднял с пола корону.       Сквозь слезы я видела размытый бледный силуэт, но стоило бабушке вытереть мне преграду платочком, как я от страха замерла. Сухой мужчина лет как шестидесяти на взгляд со впалыми щеками и красными хитрыми глазами в броне с черным мечом и золотой короной, украшенной черепами, совсем не внушал мне мыслей о счастливом конце. А вот о траурном конце возможно…       — Позвольте представиться, — заметил мой шок старик. — Я Кощей Коршенович Кощинский, дедушка вашего обидчика.       — Василиса Премудрина, пострадавшая по вине вашего внука, — кивнула я реальному и жутковатому сказочному Злодею, с большой так сказать буквы.       — Очень рад познакомиться, — приветливо улыбнулся Кощей, отчего на бледном лице стало больше морщиночек. Это его выражение располагало к злодею. — Надеюсь, вы не сильно обижены, и войны не будет.       Я удивленно хлопнула глазками и посмотрела на бабушку. Та мне лукаво улыбнулась и подмигнула.       — Мстить будем? — спросила прародительница.       — А надо? — сиплым голосом спросила я.       — Желательно.       — Тогда…- я задумалась, чтоб такого попросить, чтобы и вроде наказать, но и при этом не вызвать ненужных последствий. — Хочу скатерть-самобранку из Шемахинского царства-государства, последней модели.       — Сразу видно Яга! — мурлыкнул Семен. — Видно коммерческую жилку!       — Ну-у, — протянул Кощей. — Это несерьезно. Предлагаю другое: мой внук сопроводит Василису в Шемахин и купит ей все, что она захочет и в любых количествах. Время выберите сами.       — Васька, соглашайся, — дернул меня за подол Семен. — Когда тебе еще выпадет шанс обанкротить кощеевскую семейку!       Я нервно кивнула, принимая условия. Эх, была — не была! Семен прав, мне вряд ли выпадет шанс так отыграться на бюджете бывшего одноклассника. Да и Кощей не уточнил, какой именно внук меня будет сопровождать. Выкручусь!       Дальше меня отпаивали чаем с ромашкой, зельем от похмелья и успокоительным. Я ела все, что мне давали, даже пирожки, которые подкладывал в мою тарелку Кощей, и приходила в себя. Пирожки кстати подкладывал только сладкие, чтобы видимо подсластить чаек без сахара.       Кощин же все так и стоял на месте, сверля пол взглядом и не поднимая глаз на меня. На все предложения сесть за стол он лишь мотал головой и оставался на месте. Семен по этому поводу лишь хихикал, мол, я сломала самого вредного внука Кощеева, но я игнорировала все его подколы.       Смотреть на Дениса совсем не хотелось. Да я была пьяна, да не соображала, да сама полезла целоваться первой. Но ведь я была пьяна! И он это видел! Он мог сопротивляться, отстраниться, сказать «нет». Мне пьяной много не надо, одно «нет» и все, но он… А он воспользовался мной! Воспользовался и все тут!       Когда я успокоилась и наелась, бабушка надела мне на шею медальон в виде избушки на курьих ножках. Скромненькое такое украшение, даже детское, но милое и креативное. Рассматривая медальон, я поняла, что точная копия бабушкой избы, и невольно улыбнулась. Нравилась мне бабушкина жилплощадь. Шепнув, что с помощью этой вещицы я всегда смогу вернуться на Треху, бабуля отправила меня домой.       Эх, если бы я знала, что это не конец, то не улыбалась бы так…

Конец первой книги.