Yonji May Cry 21

Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
One Piece

Пэйринг и персонажи:
Винсмоук Ёнджи
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Ангст Драма Насилие Нелинейное повествование ООС Психология

Награды от читателей:
 
Описание:
Он был здесь лишь единожды, но, видимо, похороны отпечатались в памяти намного лучше, чем должны были.

Посвящение:
Ангелине Воробьёвой, именно её ответ за Ёнджи в рисовальном аске вдохновил меня на написание этого фика, спасибо огромное!
Собственно, вот он: https://vk.com/ask_op_characters?w=wall-149769741_581.
Можете даже найти меня в комментариях хд
Всем любителям ничем необоснованных хэдканонов и аушек.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Первый раз пишу по популярному фендому, поэтому волнуюсь, вдруг опозорюсь хд
Для меня вещь вышла своеобразная - противоречит моим стилистическим вкусам.
Касательно названия, в ворде сохранён как "Букет", но я упоролся и сделал очень тупую отсылку хд
2 марта 2018, 17:17
Примечания:
Это не имеет особого смысла, но писалось всё под Faun – Sigurdlied и iamamiwhoami – Sever.
Порекомендуйте мне хорошую музыку хд
И простите меня за убогое оформление!
      Ноги неуверенно шагают по вымощенной серым камнем дороге. Самый младший Винсмок здесь только второй раз в жизни, поэтому не знает, где точно надо свернуть. Несколько неловких шагов вправо, и он находит то самое надгробие. Такое же серое как и дорога, как и всё в этой отсыревшей от близости к морю стране. Это надгробие выглядит точно так же как и ровные ряды других. В Джерме не придают особого значения смерти и жизни – все одеваются, питаются, тренируются и спят согласно специальному регламенту. И хоронят всех по тем же нормам. Мать Ёнджи ничем не отличалась от граждан Джермы, которыми распоряжаются как расходным материалом - только королевская фамилия позволяет ей выделиться среди моря никому ненужных имён. Винсмок удивлённо хмыкает – поразительно, но ноги сами принесли куда надо. Он был здесь лишь единожды, но, видимо, похороны отпечатались в памяти намного лучше, чем должны были. Спустя столько лет он интуитивно оказывается там, где никогда не желал быть, куда никогда не тянуло. Там, где не должен был быть. За это время он успел не только совсем забыть имя матери, но и лишиться одного из старших братьев. Почему-то имя Санджи прочно засело в голове и вызывало смешанные ощущения. Проклятый Неженка- Санджи был единственным, кто плакал на похоронах. - Ничего удивительно, он же всегда ноет, - насмехался потом Ичиджи. - Жаль, нельзя было отпинать его прямо там, а то скука смертная, - проворчал Ниджи. - Он так раздражал, - высказался Ёнджи.       Больше всего на свете Ёнджи выводили из себя слёзы Санджи. У этого паршивца было что-то из-за чего он вечно размазывал сопли, какая-то неприемлемая слабость. Слабость пытавшая Ёнджи. Звук разбивающихся об землю капель каждый раз оглушал четвёртого сына, буквально рвал барабанные перепонки. В то время как Ичиджи и Ниджи упивались воплями беззащитного третьего, Ёнджи силился понять, почему только он так страдает от этого шума. Он не мог принять то, что эта какофония возвышала бесполезного и слабого отпрыска в глазах матери. Почему мама так привязана к этой особой способности Санджи? Почему стоит только капелькам синих глаз Санджи перелиться за край, как Рейджу бежит ему на помощь? Зачем отец учил презирать слёзы, если они потом испаряются без следа? И почему научил почитать пот и кровь, которые никак не хотели смываться? Ёнджи ненавидел слёзы Санджи – они вызывали слишком много вопросов, порождая чудовищный шум, проникающий куда-то в плоть и колющий сердце.

Ёнджи ненавидел Санджи за то, что тот умел плакать. Ёнджи ненавидел за то, что сам не мог.

      Сначала он терпеливо ждал, когда Санджи разучиться и пытался подогнать его пинками. Но на пол падало ещё больше воды, сердце кололо ещё сильнее. Ёнджи начал терпеливо ждать, когда запас жидкости истощится и бил ещё сильнее. Но чем больше усилий он прилагал, тем чаще содрогались барабанные перепонки, тем больше игл вонзалось в него самого. Почему Санджи может делать больно, даже не поднимая рук? Как вынуждает давить внутренние крики, ни разу не ударив в ответ? И почему каждый раз во время тренировки Ёнджи оборачивается, когда Санджи начинает отставать? Почему это он чувствует, что остался где-то далеко позади?       Четвёртый Винсмок уважал отца – иначе и быть не могло. Встречи с матерью были слишком редки и скоротечны, чтобы она успевала принимать участие в его воспитании. При этом он видел эту женщину каждый день в собственном отражении, что казалось несколько несправедливым по отношению к Джаджу. Ёнджи заставил себя полюбить лишь завитые брови так сильно напоминавших ему о Джерме и о том, кто он есть. Говорящие, что он тот, кем должен быть. Ёнджи никогда не любил мать, поэтому нарочно пытался не находить сходства в их общих чертах лица.       Ёнджи видел маму так мало, но так хорошо её помнит. Он помнит, что она всегда была немощной и больной, никогда не вставала с постели, всегда была холодной и безразличной, всегда смотрела поверх него и никогда не смотрела так же на Санджи. Только Рейджу и ошибка видели улыбку этой женщины. Рейджу была девочкой, а недоразумение умело плакать.       Джадж выучил уважать только силу.       Джадж хвалил за успехи.       Эта женщина ничего не говорила и её руки еле поднимались.       Когда Ёнджи навещал её, сердце разрывало, если матери удавалось его заметить. Для Ёнджи улыбка мамы всегда была перевёрнута, а глаза становились влажными. От мамы Ёнджи всегда получал то, что обычно доставалось Санджи от отца.       Мама постоянно трепала золотые как у обоих родителей волосы третьего. Мать постоянно отстранялась от зелёных волос четвёртого. Ёнджи зачёсывал свою зелень назад и вырывал желтизну брата, стремясь уничтожить навсегда. Он хотел перенести на Санджи собственное унижение и стремился максимально уродовать его лицо. Потому что они одинаковые. Потому что так оно опухало, и не было видно синих как у мамы глаз. Потому что хотел, чтобы страдальческие слёзы лишили всех слуха. Но из раза в раз глох он один. И из раза в раз невинные глаза сжимали сердце терновыми нитями. Если бы не Рейджу, то Ёнджи выколол их. Он преподнёс бы один маме, а другой папе. Отец одарил бы его своим уважением. Мать бы даровала ему свои страдания. Во втором Ёнджи нуждался куда сильнее. Он хотел бы оглохнуть окончательно. Он желал, чтобы ничего больше не терзало сердце.

Ёнджи не осознавал, что тоже умеет чувствовать. Ёнджи не хотел этого. Ёнджи не понимал, за что ему это. Почему Санджи умеет смеяться, а Ёнджи нет? Почему Санджи умеет плакать, а Ёнджи нет? Почему, если Ёнджи тоже всегда больно?

Чувства третьего сына были окрашены в мерзотно - зелёный. Это был цвет зависти. Цвет того, кто никогда не получает желаемого. Ёнджи не хотел быть ошибкой. Но он был ею для обоих родителей. Отец, если бы знал, презирал бы за эмоции. А мать за то, что они неправильные. Ёнджи был неполноценным. У Ёнджи никогда не было синего и жёлтого. Винсмок вырос, забыл о цветах и обратился к числам. Рейджу – ноль: её участь вечно прятать себя от других. Ичиджи – единица: всегда будет превосходить остальных и смотреть свысока. Ниджи – двойка: неустанно следует за единицей и стремиться занять её место. Санджи – тройка: обречена отдавать своё счастье другим. Ёнджи – четвёрка: проклятая цифра, таящая в себе смерть.       Мама уже давно покоится под землёй. Их в семье уже давно четверо. Третий принц уже давно «мёртв». А Ёнджи всё пытается найти себя в цифрах. Он всё ищет что-то в глазах Джаджа. Он всё рыщет в смехе Ичиджи и Ниджи. Он всё копошится в презрении Рейджу. И лишь недавно Ёнджи получил возможность разыскать себя в битвах и войнах. Он убивает прежде, чем его успевают молить о пощаде, прежде чем появляется невыносимый шум. Ёнджи с ног до головы покрыт кровью. Он не может найти себя. И он не может смыть с себя всю грязь. Он не может заставить шум и боль исчезнуть. И теперь Ёнджи решил вернуться туда, где возможно забыл нечто важное. Что-то, чего никогда не имел.

В его руках букет красных роз, ровно девять. Девять – перевёрнутая как улыбка матери Джерма. Красный – как цвет его преступлений и стремлений. Розы, потому что их шипы больно колят и не пускают к себе. Цветы, потому что увядают.

Ёнджи сумел найти нужное надгробие, но рядом не было ничего, что могло бы дать ответы. Ничего, что могло бы сделать его полноценным. Он чувствует разочарование и, сам не зная зачем, дарит матери букет. Он зажигает благовония для женщины, которую никогда не любил. Он растерянно оглядывается и целую минуту следит за полётом сорванных ветром листьев. Они кружат то вверх, то вниз, всеми силами избегая падения на землю. Ёнджи неосознанно проводит рукой по своим волосам и поправляет съехавшие чутка в сторону наушники. Он не понимает, что здесь делает. Он чувствует, что пытается оттянуть время. Ёнджи уже собирается уходить – ему больше нечего тут делать. Прежде чем развернуться и уйти, на этот раз навсегда, он решается прочесть имя матери, которое столь легко позабыл.

«Винсмок Сора»

Внезапно для самого себя Ёнджи вспоминает ласковую улыбку мамы. Та улыбка была адресована не ему. Эту улыбку вызвала коробочка еды в руках женщины. Но ему на секунду показалось, что уголки губ поднялись именно для него. От этого воспоминания сердце начинает разрываться на части, ему никогда не было так тесно и больно. Оно кровоточит. Ёнджи не может дышать. Воздух не поступает в лёгкие. Ноги подкашиваются, губы поджимаются и правая рука незаметно ложится на зелёную макушку, привычным жестом зачёсывая волосы назад.       Имя матери расплывается прямо перед глазами и барабанные перепонки Ёнджи рвутся в клочья. На кладбище больше никого нет.

Ёнджи наконец-то научился плакать.

      Слёзы текут потоком и не хотят останавливаться. Но скоро все они разобьются об землю и испарятся не оставив и следа.       Ёнджи нашёл то, что искал. Он нашёл то, что никогда ему не принадлежало. Он стал тем, кем становиться было поздно. И теперь он хочет обо всём забыть.       Четвёртый сын семьи Винсмоук хочет забыть, что умеет плакать. Поэтому он никогда не вернётся сюда. Больше никогда.       Он надеется, что шум исчезнет вместе со слезами и, спотыкаясь, уходит прочь. Уходит, чтобы обагрить руки кровью. Уходит, чтобы сеять смерть.       Уходит чтобы оставить непригодное сердце на кладбище.

***

      И только Рейджу, приходящая сюда каждый день, будет поражена букетом роз. Она так и не узнает, откуда он взялся, но поспешит скорее убрать улику, пока никто не увидел. Рейджу замечает, что земля влажная и лишь смутно догадается почему. А потом девушка берёт в руки оружие и продолжает презирать отца и трёх младших братьев.

Как и все, она никогда не узнает, что Ёнджи умеет плакать.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама: