Ни слова о людях

Обескровленный снег — Пронзительно, яростно бледный, Демонически чистый, зовущий упасть и растаять. Снег холодной московской весны, умирающей в чреве Апреля. Пошатнуться, зарыться и вздрогнуть Плечами, хребтом, разрыдаться, завыть, заметаться, Зашипеть на прохожих изломанной огненной кошкой, Вздыбив снег окровавленной лапой в агонии жизни, разбитой на строчки… Подступило — забытое, гневное, темное пламя вулкана, Разрывая, сметая, сжигая нутро и дыханье, Разрезая стальными шипами и глотку, и нёбо, и небо Над распластанным городом — рвется Веселый, свирепый, свободный, сверкающий крик. Это снег! Это снег виноват! Снег весенний, сырой, неуместный. Это запах машин и собак в его складках и серых штрихах. Этот запах, сжав челюсти, втягивать резко и хищно — Бледный, бледный, безумный, безжизненный, бешеный снег! По весне начинается гон. Снег истлеет, как пес у дороги. Искаженное тело зимы рвут на части шакалы дождя. У людей лицемерно играют гормоны. А Зверю спокойно и страшно. По весне начинается гон. Смерть багряным оленем петляет в лесах бытия От холодных клыков, от холодного темного взгляда. Оставляя следы Сладким запахом тлена и тьмы.