Вой Оборотня

Корнелия стучит в дверь комнаты хозяина. — Мистер Вернер, можно войти? — спрашивает она. — Да-да, входите. — слышится голос Кастиэля. Девушка открывает дверь и мы входим в комнату. Она сделана в совершенно других тонах. В отличие от светлого коридора там только тёмные цвета, почти полнейшая ночь. Я прохожу в комнату, оглядывая обстановку. — Мистер Вернер, можно Вас на минутку? — спрашивает рыжеволосая девушка. Мне показалось или её голос изменился. — Да, хорошо. Что случилось? — Давайте отойдём, ладно? — почти настаивает девушка. — Иду. — отвечает парень и они отходят в другой конец комнаты. Я не слышу о чём они разговаривают, но почти уверена, что это связано с этим запечатлением. Смотрю на эту парочку. Они что-то бурно обсуждают. Теперь Корнелия сама на себя не похожа. Сейчас она уверенная, строгая, можно сказать немного наглая и не похожа на служанку. Что-то в этом доме нечисто. В один миг мне показалось, что весь этот дом сплошная иллюзия. Вдруг мне становится плохо…физически плохо. Мне нужно быстрее уйти отсюда, бежать подальше — так кричало мне моё подсознание, пока меня не затянула вся эта рутина. Я осматриваюсь и примерно прикидываю, успеют ли они меня поймать, если я прямо сейчас бегом спущусь вниз. Нет, так нельзя, нужно придумать новый план. Делая вид, что осматриваю комнату, я приближаюсь в двери, дойдя до неё, прижимаюсь, ищу рукой ручку двери. Найдя, тихо открываю её, а дальше происходит всё как в замедленной съёмке. Быстрым движением руки распахиваю дверь и несусь к выходу, перескакиваю на лестнице через три ступеньки, глазами ища входную дверь. Подлетаю к ней, дёргаю, конечно заперта, прям как в ужастике. Оглядываю холл. Окно! В два шага оказываюсь около него, перелетаю через окно, краем глаза заметив Кастиэля и Корнелию. Они стояли с искажёнными лицами, глаза были налиты кровью, а зрачки напоминали чёрную прямую линию, как у кошки. Дикий ужас охватил меня тогда. Господи, лучше бы я не смотрела на них. Забор был высоким, мне было через него не перелезть и я молила Господа, чтобы ворота были открыты. Перескочив через калитку, я бежала, но потом решила оглянутся, но это было сделано зря. Через метров 10 от меня стояли Эдвард, Шери, Корнелия и Кастиэль. Четыре убийственных взгляда прожигали меня изнутри, от страха тело парализовалось, но я знала, что мне нужно уносить ноги и как можно дальше. Вдруг в моих глазах поплыло изображение дома, машины и всех четырех ребят. Их как будто кто-то размывал волнами по воздуху, их силуэты становились ещё более смутными, но их глаза, полные злобы, смотрели на меня в упор, до последнего, пока дом, машина и ребята не исчезли окончательно. Я запомнила адрес, который мне дал Кастиэль и решила спросить в понедельник в школе у кого-нибудь этот адрес. Меня трясло весь вечер. Всё оставшиеся время меня преследовало одно и тоже ведение их искажённых лиц и глаза. Наступила ночь. Она прошла хуже, чем я думала. Я всё это пережила заново. А Кастиэль казался мне таким милым. Я думала, что мы с ним подружимся. На всякий случай я записала адрес на листочке, если вдруг забуду. Мне нужна правда. Можете поздравить меня. Я единственный человек, у которого выходные проползли, а не пролетели. В понедельник утром я пораньше вышла в школу, чтобы не бежать. Внимательно посмотрела по сторонам и только тогда перешла дорогу. Через 15 минут я была уже в школе. Отыскав Розалию — мою подругу, я решила спросить её. — Роза, скажи, а этот адрес ты знаешь? — я протягиваю ей листок с надписью. Она удивлённо смотрит на меня. — Откуда у тебя это? — спрашивает она. — Мне это подложили… — вру я. — Так ты знаешь, где это и что там находится? — Да… — тихо отвечает она. — Знаю. Только этот разговор не для коридора школы. Пойдём в класс, там будет лучше. Мы с Розалией пошли в класс и устроившись на третьей парте начали разговор. — Раньше там стоял огромный двухэтажный дом. Там жило семейство Вернеров. Это самая состоятельная и самая влиятельная семья в нашем городе. Там работало много горничных, но до несчастного случая дожили только две. Разные слухи ходят, но говорят, что каждое полнолуние в доме Вернеров находили тело какой-нибудь из горничных. Сначала в убийстве прислуги обвиняли семью, но каждый раз у них было алиби, причём железное. Вся семья уезжала в другой город, оставив дом на прислугу. Все сборы были сняты на камеру, повешенную на их доме. После двух таких случаев, горничные начали увольняться, разбегаться кто куда, но никто не остался в живых. Кто-то утонул, кто-то повесился, кто-то упал с крыши и всё это происходило в полнолуние. После того, как погибли все работающие в этом доме, случился несчастный случай. В ночь с 31 на 1 октября дом Вернеров сгорел. Всё семейство сгорело заживо. Пожар увидели соседи только под утро, которые съехали оттуда несколько лет назад. Теперь там стоит только «скелет» дома знаменитых когда-то Вернеров… — закончила свой рассказ Розалия. А что до меня, то я была бледнее снега…прозрачная, как воздух, в лёгкие перестал поступать кислород, а сердце замерло, кровь остыла и куда-то испарилась. — Инами, всё в порядке? — спрашивает подруга. В порядке? В порядке?! Как у меня может всё в порядке, когда меня два дня назад сбил на машине сын Вернеров, отвёз к себе домой и… Господи…я видела его и его дом целыми, ещё не сгоревшими…но такого не может быть. Может это мне приснилось? Коленки! Точно, коленки! Я щупаю руками коленки и чувствую пластырь…чувствую боль… Это было…на самом деле…я его видела! Я была с ним, он нёс меня на руках, отвозил меня домой, я видела его комнату и его…сущность… — Но ведь вы рассказывали мне о нём… — хоть как-то пытаюсь объяснить нашу встречу. — Что? — недоумевает Роза. И я видела его фамилию в журнале…и имя… — шепчу я. — Кто тебе это сказал? — спрашивает Роза, немного выбитая из колеи. — П-пегги… — заикаюсь я. — М-м-м, ясно. Она начинающий журналист и любит сплетни и ужасы. Вот она-то и наплела тебе с три короба… — вдруг подруга начинает громко хохотать. — Что? — спрашиваю я. Мне сейчас не до шуток. — А я думаю, за что её директриса уже месяц гоняет по школе. — смеётся она. — Она подписала ручкой фамилию Вернера для того, чтобы одурачить тебя. — объясняет наконец Розалия. Не знаю, как это всё воспринимать. Весь день в школе я накручивала себя. Ко мне явился сын Вернеров…только сейчас я вспомнила эту фамилию…о их семействе рассказывал мне отец. Именно мистер Вернер Старший дал моему отцу в долг денег на развивающийся бизнес. Может их сын пришёл напомнить мне о долге отца? Может папа не вернул Вернеру деньги? В результате, я сбежала с двух последних уроков, чтобы спросить это у отца. — Пап, мам, я дома! Где вы? — кричу я, стаскивая с себя ботинки. — Я тут! — кричит отец из гостиной. Как хорошо, что ты дома. — Пап, мне нужно с тобой поговорить. — нахожу его сидящим на стуле за чашкой кофе. — О чём? — он отрывает голову от ноутбука. — О Вернерах…-начинаю я, зажавшись. — Что? Зачем тебе они понадобились? — искренне удивляется отец. — Скажи, ты вернул деньги их семейству, взятые на бизнес? — я почти не узнаю своего голоса. Отец смотрит на меня непонимающе. — Ты вернул долг?! — повышаю голос. — Да, конечно. — кивает папа немного неуверенно. За его спиной вдруг вижу ведение. Кастиэль Вернер. Он стоит на лестнице нашего дома. Смотрю на него в упор, в его серые, блестящие глаза. Вдруг его губы начинают шевелиться. По мне проносится дрожь… — Лжец… — говорит он одними губами, смотрит на отца и качает головой. — Не надо… — шепчу я. — Я верну… — падаю на колени и закрываю лицо руками. Отец вскакивает, подбегает ко мне и начинает трясти за плечи. — Дочка, доченька, что случилось? — беспокоится отец. — Ты не вернул… — качаю головой. — Да, но…я хотел…не успел просто. Их дом сгорел и я решил, что оставлю деньги себе. — отец прячет глаза. Вдруг слёзы кончаются, не остаётся ничего, лишь одна фраза. — Отдай их, иначе сын Вернеров убьёт тебя. — шепчу я, поднимаюсь с колен и как ни в чём не бывало иду в комнату, оставив отца в полном недоумении.