Вой Оборотня

С огромными усилиями поднимаю Каса и перекидываю его руку мне на шею, своей рукой беру его за талию и мы идём к выходу с крыши. Мне больно на него смотреть. Куча синяков, а ведь это одно лицо и шея, что же будет дальше? Мне нужно донести его до своего дома, а там обработать раны. С горем пополам я доперла эту тушу себе к дому. — Фух, давай Инами, финишная прямая! — отталкиваюсь от забора соседнего дома и доволакиваю его до дверей своего дома. — Чёрт, ну ты и мамонт! Посажу тебя на диету, жирдяй! Сидя в комнате, я благодарила Господа, что Кастиэль не видел то, как я затаскивала его наверх по лестнице. Мне повезло, что родители спали. Отдышавшись, я пошла в ванную за бинтами, пластырем, йодом и зелёнкой. Так же ищу тряпочку и тащу в комнату миску с водой. — Ох, завтра у меня будешь красивым! — потираю руки и зло ухмыляюсь. Начинаю с лица. Аккуратно отмываю лицо от крови теплой водой, обрабатываю раны перекисью и мажу йодом вокруг ран. Маленькие царапинки смазываю зелёнкой, а некоторые залепляю пластырем. Только бы шрамов не осталось… — Мой бедный, мой любимый… — целую его в висок. Раздев его до нижнего белья, я решила, что начну со спины. Чем же надо было его бить, чтобы оставлять столько ран? На спину было страшно смотреть. Шрамы были очень глубокими, из них всё ещё сочилась кровь. Смываю с любимого кровь и проделываю ту же процедуру, что и с лицом. Переворачиваю на живот. Несмотря на кровь и шрамы, не могу не полюбоваться и не потрогать кубики на животе. — Вот это торс… — восхищаюсь я и тут же краснею. Чёрт, что за пошлые мыслишки?! Инами, ты же воспитанная девочка! Только через два часа я заканчиваю мучить парня, укладываю его уже нормально в кровать и укрываю одеялом. — Спи, мой герой. — шепчу я, целую Каса в его холодные губы и выхожу из комнаты, чтобы постирать и зашить его одежду. Всю ночь я провела за стиркой и шитьём. К утру я чувствовала себя так, как будто меня потаскали, побили, по голове сковородкой пару раз приложили, а главное — отрубили пальцы и руки. Я думала, что пока стирала, накачаю себе такую мускулатуру, что даже Кастиель утром позавидует. Сейчас, я сидела в ванной с полу мокрой футболкой парня и дошивала последнюю дыру. Глаза слипались, но я задействовала всю выдержку и всё свою силу воли, которая ещё имелась в запасе после такой «бурной» ночи. Смотрю на время в телефоне. Блин, 6:47. — Нет, не пойду сегодня в школу. — сделала вывод я и продолжила шить. Закончив, я достала утюг и окончательно досушила вещи. Оглядываю одежду. Вроде швы не так заметны, как я думала. Бреду в комнату, складываю вещи и кладу на прикроватную тумбочку. Затем сажусь на кровать к раненому и проверяю состояние Кастиэля. Тот дрыхнет во всю, раскинув в разные стороны руки и ноги. Как же я ему сейчас завидую! Может мне удастся уговорить родителей освободить меня сегодня от школы и поспать? Подхожу к зеркалу и…шарахаюсь от отражения. — Боже, кто это?! — восклицаю шепотом я, потом тыкаю пальцем в своё отражение. Тушь размазалась и конечно, растеклась. Тени были в таком же состоянии. Под глазами, сквозь этот тихий ужас были видны синяки, а сами глаза были полузакрыты от усталости. — В принципе…если не умываться и не причёсываться, и пойти к ним прямо сейчас, то возможно они разрешат остаться дома. — рассуждаю я. Пока парень не проснулся, решаю всё-таки принять душ. Возвращаюсь в ванную, раздеваюсь и встаю под теплые струи. Вода смывает с меня следы вчерашней ночи: кровь, косметику, усталость, стресс, ужас, панику, гнев, ненависть — вода смывает у меня всё с тела и из души. Остаётся лишь пустота внутри и чистое тело снаружи. Слёзы, смешиваясь с водой, стекают по телу. Хочется поплакать, но я сдерживаю себя, потому что я не одна. Кто-нибудь придёт меня успокаивать, проснувшись, а мне не надо этого. Мне нужно побыть одной, подумать…хотя над чем? Ведь я уже дала ответ Касу вчера. Но это не единственное, над чем я хочу подумать. У меня много вопросов, но не знаю, с чего начать спрашивать парня. Как? Почему? Зачем? Для чего? Откинув все мысли в сторону, выхожу, окутываюсь полотенцем, вытираю и расчёсываю голову. Закончив водные процедуры иду в комнату за чистой одеждой. Выбираю чёрные джинсы и голубую блузку. Собираюсь снять полотенце, но вижу движение на кровати и закутываюсь побольше в полотенце. Ладно, переоденусь в ванной. Одевшись, иду на кухню готовить завтрак. Блинчики с мёдом и апельсиновый сок — отличное начало дня и приятная нота для начала разговора. Смотрю на время — 7:15. Должны уже были встать…не успеваю я додумать свои мысли, как слышу шаги. Спускается мама. Как раз тот, кто мне нужен. — Привет, дочка. — она целует меня в щёку. — Ты устало выглядишь…поздно домой пришла? — хмурится мама. — Да… — отвожу взгляд. — Мам, слушай, можно мне сегодня… — Ну куда ты пойдешь в полусонном состоянии… Естественно, можно. — вздыхает она. — Спасибо. — сонно улыбаюсь я и зеваю. — Но только с условием. — хитро улыбается она. — Я не позволю тебе заниматься ерундой целый день. Ты уберёшься, погладишь бельё, помоешь полы, приготовишь суп, помоешь посуду, вынесешь мусор, подметёшь двор, всё ясно? — мило улыбается она, а я сижу с выпученными глазами. — Чёрт, может лучше я пойду в школу? — ною я. — Нет, ты сегодня по дому. — она выдаёт свою фирменную улыбку и хихикает. Я тяжело вздыхаю от своей участи. — Кстати, спасибо за завтрак. — ехидно говорит мама, а я закатываю глаза, но тоже улыбаюсь. — Ну ладно, побежала собираться. — мама чмокает меня в макушку и бежит наверх. Через десять минут спускается недовольный папа, но заметив меня хитро улыбается. — А вот и наша прогульщица. Сегодня филонишь? — усмехается отец. Я корчу ему рожицу и показываю язык. Он смеётся. — Дай, угадаю. Тебя наша мама забросала делами на год вперёд? — угорает папа. — Не смешно! — огрызаюсь я, надуваюсь и иду наливать чай для отца. Отец пьёт напиток и улыбается, глядя на надутую меня. — Хочешь, я с ней поговорю? — вдруг предлагает он. — Серьёзно?! — поворачиваюсь к папе. — Да. Где она сейчас? — спрашивает он. — В ванной. — отвечаю я и слышу шум воды. — Отлично, но ты должна мне сотку. — Что?! — возмущаюсь я, а отец ухмыляется. — У нас демократия, Инами. Привыкай. — угорает отец. — А точно поговоришь? — щурю глаза. Он кивает и улыбается. Я иду в коридор, беру кошелёк и вытаскиваю оттуда сотку. — Дорого нынче у вас. — возражаю я и кладу деньги на стол. — А ты как думала? — отец делает серьёзное лицо. Я не выдерживаю и прыскаю со смеху, папа за мной. — Ладно, я пошёл. — отец берёт деньги и уходит наверх. Сижу жду. Пять минут, десять минут, пятнадцать минут, двадцать…полчаса…они уже опаздывают… Чёрт, чем там можно заниматься?! Не выдерживаю, встаю со стула, но тут слышу шаги. Родители вдвоём спускаются по лестнице с довольными лицами. М-м-м, кажется, я поняла, чем они там занимались… Отец идёт сзади мамы с улыбкой чеширского кота. Скрещиваю руки на груди и невольно улыбаюсь, но пытаюсь скрыть это как могу. — Ладно, Инами, я тут подумала, что дел слишком много и можешь просто помыть посуду и подмести двор. — довольно улыбается мама. — Правда? Спасибо, мам! — благодарно улыбаюсь, потом сдерживая улыбку смотрю на отца. Тот, гордо подняв голову и уже в костюме проходит мимо меня, подмигивая. — Спасибо. — одними губами говорю я и улыбаюсь. Отец кивает, берёт ключи от машины, одевает куртку и выходит на улицу, вслед за мамой. Подбегаю к окну и смотрю, как машина выезжает из двора. Машу им на прощание, мама машет мне в ответ, а папа посылает воздушный поцелуй. Когда наша машина скрывается за поворотом, отходу от окна. И тут меня прорывает. Хохочу во весь голос долго, громко, до слёз. Нахохотавшись, я решаю подняться к Касу и проверить, очнулся он или нет.