Живи для меня

Оно острое, очень острое – я сам выковал это лезвие для тебя, сам вырезал к нему рукоятку из темного, красного сандала. Я заточил его – так, что, кажется, этим ножом можно резать воздух и неровный свет факелов, и косые тени на стенах. Сейчас ты держишь его в руках. И хмуришься, сводя к переносице тонкие брови. А я хочу, чтобы ты улыбался. Я отчаянно нуждаюсь в этой твоей улыбке, так похожей на укус. Твой взгляд – сквозь меня, и мысли, наверное, тоже. Дальше, дальше, за пределы этой комнаты. Будто уснул в своем глубоком кресле; просыпаешься, лишь когда я сажусь у твоих ног и касаюсь губами острого колена. Рассеяно смотришь на меня и приказываешь: - Развернись. Я – только рад этому. Пододвигаюсь ближе к креслу, поворачиваюсь спиной, устраиваюсь удобнее между твоих ног. Хозяин и его пес – мне нравится это сравнение. Кожей чувствую твой взгляд, а затем – не только его: холод лезвия, кончик которого неспешно обводит позвонок за позвонком. Ты весь похож сейчас на огромного змея: подбираешься ко мне неспешно и как бы лениво. Лениво скользит лезвие от поясницы по позвоночнику вверх, лениво свободная ладонь касается шеи, плеча, груди. А в следующий миг – рывок – и ты уже весь вцепился в меня: бедра сжимают бока, одной рукой оттягиваешь волосы, вторая – держит нож у самого горла. И совсем по-змеиному ты шипишь: - Все еще хочешь? Мне не нужно отвечать: я поддаюсь назад, чувствуя кожей металл пластин твоего камзола, и наклоняю голову вниз, чтобы обнажить шейные позвонки. «Хочу. Всегда хотел», - проносится мысль, когда я ощущаю холодную ладонь на своем затылке. Ты убираешь волосы – и пряди падают мне на лицо, еще раз изучающе проводишь пальцами по аккуратно выбритой шее. Я закрываю глаза, невольно толкаясь в руку, - ты прекрасно знаешь, насколько у меня чувствительно это место почти у самого затылка. А потом нежные подушечки пальцев исчезают, сменяясь холодом стали. Боль. Она сразу становится влажной, дурманящей, когда я чувствую первые капли, стекающие по шее вниз. Я зажмуриваюсь сильнее, сцепляя зубы, чувствуя, как эта влажность смешивается с твоим шепотом: ты бормочешь заклинание. Мой Мастер. Рука крепко сжимает подбородок – чтобы я случайно не дернулся… А затем лезвие снова погружается в плоть: так выверено-осторожно, но вместе с тем так глубоко. И так больно. __________________ - Тебя вымотал этот визит, - не спрашиваю, утверждаю. Ты только что вернулся из Альвахейма, о чем и отчитался передо мной в тронном зале два часа назад. Прошло уже столько лет, а мне до сих пор странно видеть, как ты останавливаешься у подножия трона и говоришь: - Мой повелитель. Все должно быть наоборот. Я это знаю, ты это знаешь. Хотя… для нас и так все наоборот. Я привычно сижу у твоего кресла, растираю маслом пальцы ног. Обычно от расслабляющей ласки ты начинаешь дремать среди бесчисленных подушек, но сейчас – только устало смотришь на меня. Я поднимаю голову, отвечая на твой взгляд улыбкой, и снова склоняюсь над стопой: переходя от одного пальца к другому, растирая масло от ногтя к основанию. Твоя кожа нежная, чувствительная, и сейчас она восхитительно теплая. Ёе запах смешивается с цветочным запахом масла – и этот аромат пьянит меня. Забываясь, целую тыльную сторону стопы, приникая губами к влажной коже. А ты наконец обращаешься ко мне: - Послезавтра Альвахейм нанесет Асгарду ответный визит, чтобы заключить союз. Я киваю, продолжая массаж: - Отец давно говорил о договоре с альвами... И я рад, что мы сможем его заключить - вместе у нас больше шансов против Ванахейма. Хотя мне сейчас совершенно не хочется говорить о политике. Мне вообще не хочется говорить, но ты продолжаешь с вымученной улыбкой: - Хорошо, что ты это понимаешь, Тор. Брачные союзы всегда были наилучшим выходом из ситуации… Я поднимаю на тебя удивленный взгляд. Непонимающе переспрашиваю: - Брачный союз? Чей? - Твой, брат, твой… - произносишь ты, отводя взгляд. Мне кажется, что я ослышался. Ты не мог такого сказать. Я не… Продолжаешь говорить, как ни в чем не бывало: - Твой отец решил так. - А ты?! - Я… поддержал его решение. Что, что ты такое говоришь, Локи, я не понимаю… Что за безумие нашло на тебя и на нашего отца?… Мысли путаются. Ты избегаешь моего взгляда. А мне… мне даже нечего сказать, кроме короткого: - Нет. Хотя бы это заставляет тебя посмотреть в мою сторону. Убираешь ногу с моего бедра и произносишь, как тебе кажется, ласково: - Тор, пойми, это политический союз: ваш брак укрепит военный договор, - поддаешься вперед, чуть наклоняясь, и касаешься пальцами моего лица. Успокаиваешь. - Все, что в итоге нужно будет сделать – это зачать наследника. - Нет, - голос у меня неожиданно осипший. Теперь уже я избегаю смотреть на тебя. - Послушай меня как своего брата и советника… - хмуришься. - Нет. - Тогда послушай меня, как своего Хозяина. В одно мгновения рука сжимает волосы на затылке, дергает вниз, заставляя взглянуть на тебя. Мне холодно, Локи. От твоего взгляда, усталого и злого, и от твоих рук. Но больше всего холода приносят твои слова: - Я так решил. И так будет. Я это знаю. Ты это знаешь. Мы оба давно поставили все точки над «і»: ты – приказываешь, я - подчиняюсь. Я отдал себя в твои руки много, очень много лет назад. И никогда, ты слышишь, Локи, никогда об этом не жалел. И не пожалею, потому что ты – это все, что у меня есть. Но я не понимаю, почему ты так поступаешь. Не понимаю: - Почему, Локи? Чем я провинился перед тобой? Твоя напускная злость испаряется в один миг, и ты вздрагиваешь всем телом, когда я утыкаюсь горячим лбом в твое колено. Зовешь меня: - Тор, мой Тор. Ты не провинился, глупый. Поднимаю на тебя взгляд. Чувствую, как твои пальцы скользят по затылку, вниз. Чтобы нащупать уже спрятанные под волосами шрамы, четыре буквы – твое клеймо. Я прикрываю глаза – хочу сильнее прочувствовать эти прикосновения: - Но ты же обещал мне, Локи… что я буду только твоим. Когда я вновь открываю глаза, твои губы сжаты в болезненно-упрямую линию. Ты смотришь на меня собственническим темным взглядом, который так тебе идет. Который я так люблю. А затем ты вновь устало улыбаешься. - Ты – царь Асгарда, брат. Рано или поздно ты должен взять в жены ту, что родит тебе наследника. - Но я не хочу, Локи, я… Понимаю, что выгляжу сейчас как упрямый мальчишка перед строгим учителем. Но… я ничего не могу с собой поделать. - Это неправильно, - говорю тихо и снова жмусь к твоим ногам, обхватывая руками колени, надеясь, что ты сейчас рассмеешься и скажешь: «Глупый, я просто пошутил». Но ты молчишь, лишь гладишь меня по волосам, и мне так горько от твоих прикосновений, Локи, и так тяжело. - Знаю, я обещал тебе, - пропускаешь пряди между пальцев. А затем поднимаешь мой подбородок, заставляя смотреть на себя. – Пойми, Тор, ты всегда будешь только моим. Ты ведь знаешь это. Да, знаю. - Тогда докажи, что я – твой, - произношу хрипло, не отрывая взгляда от твоего лица. Ты усмехаешься, целуя меня в губы. Ты – весь в этой улыбке: улыбке, безумно похожей на укус. Легко толкаешь меня в грудь, прямо на лежащие у кресла шкуры. Нависаешь надо мной – одним сплошным обещанием – и заводишь мои руки за голову, секунду крепко держишь запястья, а потом отпускаешь. - Цепи? – облизываю губы. - Испорченный мальчишка, - хмыкаешь ты, стаскивая штаны с моих бедер. - Мне нужно, - отвечаю. – Локи, пожалуйста… Ты киваешь – и в следующий миг я чувствую магические путы на запястьях. Они тонкие, хитрого плетения и больше походят на украшение; правда, украшение, порвать которое невозможно. Еще одна пара холодными змеями обвивается вокруг лодыжек, прижимает их к основанию бедра, заставляя, таким образом, согнуть в коленях ноги. - Такой раскрытый, такой готовый, - твой шепот на коже. А мне… Мне нравится быть для тебя таким. Таким, как сейчас: обнаженным, с широко разведенными коленями, замершим в ожидании. Ты смотришь на меня – и я вижу, как темнеет твой взгляд. Опираясь на ладони, ты не прикасаешься ко мне, а ведь так хочется именно прикосновений: - Не знаю, - говоришь глухо, – как я буду делить тебя с какой-то женщиной. - Тебе и не нужно… Ты касаешься пальцами подбородка, пробуя большим линию рта. Приоткрываю губы, веду языком по подушечке. Ты улыбаешься, коротко целуешь меня в угол рта, а затем проталкиваешь средний и указательный глубже внутрь. У тебя восхитительные пальцы. Контрастно-холодные, тонкие. Я обхватываю их губами, посасывая, лаская языком фаланги. Прикрываю глаза, сосредотачиваясь на ласке. И наградой мне становится твой хриплый стон. Ты отнимаешь руку, принимаясь неловко и поспешно стягивать с себя одежду. А затем – уже полностью обнаженный – ты вновь склоняешься надо мной: тонкий, гибкий, гладкий. Как твой любимый хлыст: за гибкостью скрывается мощь, за тонкостью – сила. Но тебе сейчас не до любимой игрушки. Ты захватываешь немного масла на ладонь – и берешь меня плавно, одним прочувствованным движением. - Локи, - выдыхаю, широко раскрывая глаза. - Да? - Я… я… - Ш-ш-ш, - успокаивающе шепчешь. Ты двигаешься во мне плавными, глубокими толчками. Мне и жарко, и холодно от тебя, и твоего тела, и твоего взгляда. - Хозяин? Ты киваешь: - Да. Твой. Навсегда. Я не умею красиво говорить, это твоя прерогатива. Однажды, пытаясь словами выразить то, что ты для меня значишь, я сказал, что готов умереть для тебя. А ты лишь улыбнулся едва заметно и ответил: «Живи для меня, Тор Одинсон, умереть – каждый может». Я просто живу для тебя, Локи. И если ты хочешь, чтобы я взял в жены альву, я сделаю это. Я сделаю все, что ты захочешь. Мы оба знаем это. ____________ Во время приветственной речи посла, я то и дело касаюсь пальцами твоей метки на шее. Это меня успокаивает, напоминая, что ты всегда будешь рядом. Четыре маленьких шрама складываются в твое имя. Я беззвучно повторяю его, чтобы собраться с мыслями, чтобы найти в себе силы ответить «да» улыбающемся послу. Завтра в Асгард приедет моя невеста.