Последнее любовное письмо / The Last Love Letter

Джим погиб во время последней высадки, а сейчас Леонард обнаружил себя в каюте своего друга. Вот он. Вот тот самый момент, когда его жизнь оборвалась. И Боунса не было рядом, чтобы это предотвратить. О господи, Боунс. Он не хотел бросать его одного, но выбора не было. Боунс. Сознание Джима покинуло тело, когда капитан Энтерпрайз думал о своём лучшем друге. Леонард был подавлен. Он неосознанно бродил по пустым коридорам, которые всегда были полны жизни, а тут и там можно было услышать разговоры членов экипажа. Но сейчас не было ни души, ведь каждый скорбел по капитану. Джим мёртв. Похищенный горсткой сраных клингонов, он подвергался пыткам, а потом был брошен умирать, медленно истекающий кровью и сохраняющий надежду на то, что команда найдёт его до того, как он испустит дух в грязной клетке. Но Леонард со спасательным отрядом прибыли слишком поздно. Джима уже давно не было в живых, когда доктор, наконец, добрался до своего друга и искал отсутствующий пульс трясущимися руками. Джим ушёл, оставив Леонарда одного в этой чёртовой консервной банке, ползущей по космическому пространству. И это служило очередным доказательством того, что космос полон опасностей и болезней, приправленных тьмой и оглушающей тишиной. Джим покинул мир живых, а Леонард отказывался в это верить. Нечто подтолкнуло его подойти к дверям каюты покойного друга. Доктор поднял руку, чтобы набрать код на панели, так же, как он делал раньше. Но руки трясутся, а сам Маккой никак не решается войти внутрь. Что он хочет там найти? Его друг погиб и оставил пустовать свою каюту, наполненную отголосками прошедших миссий на планетах, о которых они уже давно забыли. Несколько минут простояв перед дверью, Леонард преодолевает своё сомнение и переступает порог каюты навсегда ушедшего капитана. Оглушающая тишина давила на него, пока он медленно шёл к столу. Там всё ещё царил беспорядок, будто хозяин вот-вот вернётся со смены и сядет разбираться с докладами Спока. Падды лежали повсюду — доклады, задачи и приказы. Всё выглядело так, будто читатель отложил их, потому что отвлёкся на другое, более важное дело. Неожиданно всепоглощающая ярость охватила душу и тело Леонарда. Он больше не выдерживал, не мог смотреть на всю эту ложную безопасность больше ни секунды. Одним резким движением со стола все вещи, которые, казалось, насмехались над его потерей. Кружка моментально разбилась, превратившись в сотни осколков, а Маккой чувствовал, словно каждый из них врезался в его сердце, пробивая судового врача на слёзы и подламывая колени. Озлобленность на весь мир давила и не позволяла нормально вздохнуть. Краем глаза он заметил тетрадь в кожаном переплете, стоявшую среди паддов. Джим всегда любил старомодные книги, сделанные из бумаги и чернил, ведь ощущения от них были настоящими, чего никак не скажешь о современных устройствах для хранения информации. Леонард взял в руки тонкую книгу, почувствовал под пальцами гладкую прохладную обложку и подумал, стоит ли открывать её или оставить личные мысли Джима нетронутыми. Но Джима больше нет, а тетрадь стала последней вещью, которую он после себя оставил, а Леонарду нужно было … хоть что-нибудь. Он отчаянно нуждался в своем лучшем друге, но не мог получить больше ничего, кроме этих записей. Конечно, он раскрыл их, пролистал страницы и понял, что это было что-то вроде дневника, полного мыслей о членах экипажа, уважения и любви к людям, которых он считал своей семьёй. В руках Леонарда лежали все эмоции Джима, которыми он не хотел делиться с судовым журналом капитана. Доктор листал страницы, пока не дошёл до последней записи, которая датировалась ночью, предшествующей тот проклятой миссии. Дыхание замерло, пока взгляд скользил по последним словам, которые Кирк оставил этому миру. Нет, не миру. Ему одному. Леонард держал в руках последнее любовное письмо Джима, которое тот посвятил своему лучшему другу. Снова не могу уснуть. Сижу и вздыхаю как влюбленный дурак. Может быть, я им и являюсь? Любовь ли это? Влюбился ли я в Боунса? Честно говоря, я и сам не знаю. Но мое сердце стремиться быть с тобой, видеть тебя, слышать тебя. Я хотел бы просыпаться рядом с тобой и видеть тебя, как только открываю глаза. Просыпаться и тянуться к твоему теплу и чтобы ты прижимался ближе. Хочу видеть, как ты улыбаешься. Ведь даже твоё лицо иногда наполняется счастьем, а глаза начинают по-настоящему сиять. Хочу поцеловать улыбку на твоём лице. Почувствовать, как радость заполняет меня, ведь я смотрю на счастливого тебя и могу поцеловать, передав этим поцелуем всю мою вечную любовь. Я просто хочу быть с тобой. Быть твоей опорой, когда ты теряешься в самом себе, делить каждый успех и неудачу, просто хочу знать, каково это — жить с твоей любовью. Хочу всегда быть на твоей стороне, жить одной жизнью и видеть, как ты борешься со всеми невзгодами. И гордиться тем, что ты позволил мне стать частью твоей жизни. Если уж это не любовь, то я не знаю, что ещё. Это стало последней каплей. Больше Леонард не мог сдержать слёз.