Вот так же и я

Fallen MC надрочился на своих кустодиевских дам и пришёл на кухню подкрепить силы плоти. Славян тосковал, обременив локтями подоконник. У него, как у поэта, вечер сложился успешно. А как у человека, оказался мрачен и беспросветен. Он как поэт вогнал себя как человека в такое состояние, в котором не хотелось быть ни поэтом, ни человеком, ни в принципе быть. Хотелось дунуть, но было нечего. Хотелось удавиться, но было банально. Хотелось переебать поэта доской промеж глаз, поверить заново в простые человеческие радости и добыть их из подручных средств кремнём практического разума, но было лень. И не было доски. - Э-эх… - длинно и тяжело вздохнул Карелин, с невольной завистью наблюдая полный жизни аппетит Ивана. – Fallen MC, у тебя нету доски? - Нету, дядь. Доски – это по твоей части. Особенно с сучками, - ответил друг после того как разжевал и проглотил порцию бутерброда с варёной колбасой. Даже колбаса в его руках источала оптимизм и младенческий румянец. - Односложный ты человек, Fallen MC. Тебе про высокое, а ты про материю. - Высокие доски… Это завтра у Замая спроси. Славян ещё раз неподъёмно вздохнул и вернулся к обозрению чахлой питерской флоры. Света в кухне почти нет, лишь крохи летят из комнаты через прихожую. Потому отражения не перебивают вида пришибленных мокрым снегом чёрных ветвей, подсвеченных чужими окнами. «Вот так же и я…» - бесцельно подумал Слава-человек, на что Слава-поэт скорчил сардоническую мину. Мысль пошлее ответов Светло. «Вот так же и я… - поэт запустил пальцы поглубже в свои раны. – Какая мерзость. Тут кому-то пора анонсировать альбом «Дердеровня». Даже убив тело и разум, графомана в себе не изведёшь. А всё от жалкой рептильной жадности сердца до чужих глаз». Подоспел чайник. Ваня наполнил чайным пакетом и кипятком самую большую кружку на столе. Вскоре ей составила партию миска с новорождёнными бутербродами. - Будешь? – предложил он другу преломить полуночный хлеб. - Кушай, Вань, - с материнской заботой отозвался Слава, не обернувшись. Он подпер щёку кулаком и уставился в пустое место на небе. «Вот так же и я…» - злорадно подумал, заставляя себя покраснеть. - А фто? Шпермотоксикоф замуфыы? – речь Ивана нетерпеливо пробивается через потребительскую работу челюстей как весенний росток через асфальт. – Жнаиш, у ыня тофэ… У меня тоже что-то такое… Одиноко или чё. «Одиноко или чё…» Показалось, что все записанные сегодня удачные рифмы и панчи можно и нужно заменить одной этой фразой. Ни смысла, ни глубины не убудет. Желание удалить последний вордоский файл и сразу опорожнить корзину почти подняло штангу апатии. Но друг пришёл на помощь: продолжил говорить, разрушив магию простоты. - Ну такое. Если был бы кто-то родной. Вроде жены. Лет десять вместе, трое детей... И уфэ ненавидиф люфо эфу тфай, а офа тефя. Но оннашты сеи… Однажды сели у окна в темноте, обнялись. Ну, знаешь. - Не знаю, Вань. Долго чавканье Fallen-а MC плавало в вакууме тишины как борщ космонавта. Позже сменилось редкими звуками контакта чашки со столешницей. Но вот и они пропали. Славян не шевелился, не менял направление взгляда. По небу деловито шуровали половые тряпки низких туч. «Но этот старый барак не отмывается по определению» - попытался реабилитироваться Слава-поэт. Славе-человеку фраза понравилась. Значит, сегодня пора завязывать с работой слова, даже если без неё останется одна печаль. К собственному одиночеству добавилось одиночество друга и боль от невозможности помочь или подобрать нужные слова. Настоящая боль, как будто у Ивана последняя стадия рака или его жену с тремя детьми вчера убил сумасшедший в мерче Антихайп. Теперь Ваня вздохнул. От того, что такой тёмный звук вышел из такого светлого человека, Славе стало до конца невыносимо. Захотелось визуального контакта. Fallen MC прицельно смотрел навстречу. Похоже, у Светло была идея. Что-то пошлое и присущее только живым. Славян уже почти сказал: «Я с тобой трахаться никогда не буду. Чтобы рэпер Оксимирон ни в чём не оказался прав». Но горло зажала внезапная обида. Рэпер Оксимирон не отказывает себе в удовольствии трахаться с живыми. Даже безответственно их предпочитает. Слава-поэт никогда бы не опустился до такого. А вот Слава-человек - личность мелководная. Сейчас это он перегородил воздух и слегка качнул головой прежде, чем повернуть её к окну. Карелин пытался выгнать внимание назад на холодную тёмную улицу, но терпел фиаско. Сердце зябко прыгало возле костра мыслей: «Он заметил кивок? И что он сделает? И что я тогда сделаю? А если ничего не сделает, я тогда что?» Fallen MC скоро поднялся, противно скрипнув табуретом. Побыл без движения. Видимо, тоже для регулировки сердца. Шумно выдохнул, переставил мебель к подоконнику. Но продолжил стоять, избегая безногой правды. Карелин боковым зрением отметил прежний снайперский взгляд. Вздохнул опять и обречённо смежил веки. Иван приблизился, нагнулся, положил руки Славе на шею. Поднял подбородок, погладил его большими пальцами. Тёплые добрые ладони заскользили по внимательной коже вверх и вниз, в ритме колыбельной. Манипуляции Fallen-а MС годились ему на визитную карту: настолько же глупо и странно, насколько естественно и хорошо. Карелин впервые за вечер улыбнулся, припомнив композицию «Возвращайся» классического коллектива Хуй Забей. Ваня оседлал колени друга, заставил выпрямить спину. Ещё долго нежно гладил, целовал и щекотно облизывал его шею, небольшую открытую часть плеч, уши и подбородок. Перебирал чуть отросшие волосы, пытаясь накручивать их на пальцы. Слава взаимно растрепал шевелюру Ивана. Обнял, плотнее к себе придвинул. Они продолжили так сидеть, запустив руки под кофты и положив головы на плечи друг другу. Ваня прошептал что-то. Не хотелось говорить, но стоило: - А? - Не тяжело? - Норм, - Карелин чмокнул Ивана в пушистый висок. Одиночество никуда не делось, но стало на время одно на двоих. - Слав. Можно так иногда делать? Я дальше не полезу, честно. - Хорошо. А мне? Если я буду делать так, - он отстранился, коротко и легко приложил губы к губам Светло. Тот потянулся следом, ответил симметрично. Этот неодесский бартер повторился раз пять. Потом их носы вернулись к тёплым воротникам. - Так можно. Только не часто, - буркнул Иван. Удобно устроился, тесно прижал руки к мягким славиным бокам. - Хорошо, - Карелин водил кончиками пальцев по спине друга, инспектировал позвонки, родинки и другие особенности ландшафта. - А пиздел, что не знаешь. - Я, вроде, не знал. Не помню. Через пару десятков беззвучных неподвижных минут Славян дёрнулся всем существом, потому что задремал и начал падать с табурета. Он не ожидал от себя такого рвения ещё часа три. Надо было удачу ловить за хвост. - Я спать. - Угу… - ещё через минуту-другую Светло покинул насиженное место. Занялся чайником: подлил воды, поставил на огонь. – Спасибо. Слава тоже встал, растёр слегка занемевшие ноги. Подошёл к Ивану, обнял со спины. Почесал носом и поцеловал макушку. Шепнул, не отрываясь: - А что делать?.. - Это да. Слава ушёл с кухни. Лёг в постель, позабыв раздеться, и неотложно провалился в глубокий устойчивый сон. Почти так же скоро Fallen MC уснул за столом, не сделав и глотка свежего чая.