Ну, конечно!

- Знаешь, когда-то мне казалось, что ты действительно готов убить Клауса. Элайджа молчит, не отвечая, и даже не смотрит на него. Улыбается снисходительно, греет в руках бокал с коньяком. Ну, конечно. Спрашивает: - Почему ты не пьешь? Нейтральный вопрос, но Деймон начинает выходить из себя. Как будто назло, залпом опорожняет бокал с дорогущим алкоголем и вплотную подходит к сидящему на диване Древнему: - Ну, какого черта ты опять приперся в Мистик Фоллс? На твоего драгоценного Никлауса уже никто не охотится… да и, вообще, его нет в городе! Элайджа поднимает голову, смотрит на него пристально. Но продолжает молчать. Ну, конечно. В гостиной Майклсонов – необычно тихо. Нет Клаусовских прихвостней-гибридов, никто не распнут на дыбе, и даже некому разнести в щепки антикварную мебель в очередной потасовке. Звонок Элайджи застает Деймона среди ночи в собственной спальне, и он пару секунд сонно пялится на незнакомый номер. Но когда из динамиков доносится властное «Приезжай», он сразу же узнает этот бархатистый баритон. И не сомневается ни секунды. А сейчас… Сейчас он зол, невозможно зол на себя. Примчался, словно выдрессированная псина. Ради чего? Чтобы терпеть насмешливое молчание этого высокомерного Древнего? Чтобы пить коньяк в его гостиной, освещаемой лишь пламенем из раззоженного камина? Как будто они здесь собираются вести конструктивный диалог. Ха-ха. Ну, конечно. - Элайджа… - начинает было Деймон. - Ш-ш-ш, - улыбается Древний. Отставляет бокал с так и не тронутым алкоголем. Он притягивает Деймона ближе, устраивает между собственных коленей. Ведет рукой по бедру. Тянется к пряжке ремня. Сальваторе прикусывает губы, но остается стоять. Смотрит, как ловкие пальцы быстро расправляются с поясом, с пуговицами на джинсах, тянут вниз язычок молнии. - Зачем ты приехал? – смотрит сверху вниз на улыбающегося Элайджу. - Ты знаешь зачем. - Знаю… Кожаная куртка падает на пол, - Деймон сам стянул её. Туда же отправляются пижонская этонская рубашка и джинсы, которые Элайджа снял за него в пару мгновений. - Ты не рад? – улыбается. - Я в бешенстве, - честно признается Деймон и, наклоняясь, сжимает в кулаке галстук высокомерного засранца. Одним рывком привлекая Элайджу к себе. - Сволочь! – бормочет, находя его губы. Поцелуй получается по обыкновению голодный, глубокий. За холодной отстраненностью в чертовом Древнем таится отсроченный неизвестным алхимиком взрыв. Который – Деймон прекрасно знает это – может произойти в любую секунду. Вот и сейчас Элайджа прикусывает его губу в собственническом поцелуе, усаживая Сальваторе на колени и сминая в руках ягодицы. Деймон улыбается, чувствуя собственную солоновато-пряную кровь на языке. - Эл… - Ш-ш-ш. Ну, конечно. Деймон помогает стащить ему пиджак, расстегнуть и снять рубашку. Но все же приходиться встать с его коленей, чтобы освободить Элайджу от брюк, а себя - от нижнего белья. Он хотел было вернуться на диван, но Древний с вампирской силой толкает его к стене, почти вминая собой в деревянные панели. - Ох, - только и остается выдохнуть Сальваторе, чувствуя, как сильные руки подхватывают его под бедра, поднимая. В этом есть какое-то извращенное наслаждение: чувствовать себя слабее кого-то. Будучи вампиром стапятидесятилетней выдержки, Деймон очень ценит это чувство. Из всех его партнеров Элайджа был первым, кому Сальваторе позволил обращаться с собой столь бесцеремонным образом. Впрочем, его мнения никто и не спрашивал. Ну, конечно. Деймон сжимает бедрами бока Древнего, вновь с головой погружаясь в глубокий чувственный поцелуй. Хотя бы в нем он хочет взять верх. Но Элайджа так просто не уступит ему лидерство. Поддерживая вампира под ягодицы, он вламывается в его рот, словно пытается высосать душу: терзает губы, а языком, кажется, хочет дотянуться везде. Ласкает нёбо, скользит по зубам и деснам, борется с языком Деймона. Как хорошо, что им не нужно дышать – на такой поцелуй не хватило бы и двухсот галлонов воздуха. А потом Элайджа размыкает поцелуй и смотрит ему в глаза. Немой вопрос. Ну, конечно. - Я подготовился, - ухмыляется Деймон. И тут же захлебывается стоном от тяжелого резкого толчка: Элайджа входит до конца, не особо заботясь о «внутреннем мире» Деймона Сальваторе. «И что я в тебе нашел?» - возводит взгляд к потолку Деймон. Чувство предельной растянутости заставляет закусить губу и, уронив голову, тихо застонать куда-то в ключицу чертовому Древнему. - Плохо подготовился, - шепчет на ухо Элайджа. Подкрепляя свою реплику очередным резким толчком. - М-м-м, - Деймон зажмуривается, мучительно сводя брови к переносице. А потом хрипло шепчет. – Еще. Сжимает руки на плечах Древнего и откидывает голову назад, чувствуя затылком прохладную шероховатость стены. Элайджу не нужно просить дважды. Деймон смазанный, тесный и такой не по-вампирски горячий, что внутренности скручивает от прилившего возбуждения, и все, что может делать Элайджа – это двигаться в нем тяжелыми размашистыми толчками. То вгоняя член до основания, то почти вытаскивая – так, что Деймон аж сжимается вокруг головки. Свое одобрение Сальваторе высказывает сдавленными стонами и рвущимися наружу всхлипами. - О Господи… О боже, - то и дело выдыхает Деймон, крепче сжимая бедра на его талии. - Христианский бог такого бы не одобрил, - ухмыляется Элайджа. Сальваторе закатывает глаза и шумно сглатывает: - Давай… не будем… о теологии. Его член уже болезненно напряжен, но Деймон не спешит помочь себе. Если закрыть глаза и сосредоточиться на этих резких, властных, сильных движениях… На острых, коротких, но таких мучительно-сладких волнах удовольствия, которые будто пронзают тебя каждый раз, когда член касается простаты… На том, как чужой пах вжимается в ягодицы, а между сведенных лопаток струится пот… И как Элайджа касается языком его живота, груди, затвердевших сосков. Как прикусывает кожу, не прекращая движений внутри… Возбуждение еще сильнее захватывает Деймона в свои тиски. Член будто каменный, в голове шумит и, кажется, что отстрочить оргазм невозможно. Он выгибается в руках Элайджи, почти теряясь в долгожданных ощущениях. И, кончает, как это стало привычным, не притрагиваясь к себе, зажмурившись и сцепив зубы, чтобы не сорваться на крик. Этот оргазм делит с ним Элайджа: в несколько коротких толчков он догоняет любовника. И, практически впечатав Деймона в стену, замирает в нем, сжимая пальцы на покрасневших ягодицах. На какой-то миг они остаются у стены; ни единого движения – живая иллюстрация потушенного огня: только тихие вздохи, и сжатые губы, и прикрытые глаза – чтобы не было видно дыма в расширенных зрачках. Но страсть – это пожар, который можно затушить только на время. Поэтому, когда спустя десять минут они стоят в душе под прохладными струями воды… Ну, конечно. Деймон ухмыляется, когда сильные руки разворачивают его лицом к стене, вжимая грудью в кафель. - Мы испробуем все стены особняка Майклсонов? - Конечно, - серьезным тоном подтверждает Элайджа. – Все вертикальные и горизонтальные поверхности этого дома в нашем распоряжении. - И ты, правда, приехал в Мистик Фоллс только ради меня? - Деймон оборачивается, чтобы посмотреть на любовника. Элайджа оглаживает его бедра и целует в плечо: - Конечно. Ну, конечно! «Так я тебе и поверил», - вновь ухмыляется Деймон, послушно прогибаясь в пояснице.