Ты- мой глоток белладонны

Чуя почувствовал, как его сердце бешено забилось, словно хотело и вовсе покинуть его. «Все хорошо. Дазай всегда выигрывает, какими бы не были игры.», -успокаивал он себя. Мгновение и Осаму уже облокотился о стул совершенно без сознания. Накахара сжал зубы. Единственным, что он мог сделать, чтобы узнать, жив ли детектив, проверить его пульс. Но в цепях это было сделать абсолютно невозможно. Судя по всему пришло время использовать свой козырь в рукаве, о котором все и так знали. -Способность! Смутная печаль! Медленно тело рыжеволосого начали покрывать красные полосы, зрачки становились размытыми, а выражение лица безумным. С такой силой ему не стоило большого труда сломать цепи, сковывающие его. Склад уже был обречен на разрушение, поэтому мужчина неспешно покинул свое место и удалился куда-то. Трупы тех мужчин бездвижно лежали по периметру всего склада, так как их отбросила сила Накахары. О чем думал Чуя, когда пошел на такое рискованное решение? Он думал о том, что сможет убить тут всех, а когда Дазай очнется, то поможет ему придти в себя. Если же не очнется… Чуя умрет вместе с ним. У него не было никаких сил отпускать Дазая снова, он хотел навеки быть с ним. Навеки… Одного Накахара не учел, предаваясь своим эмоциям. Действие снотворного было длительным, если Осаму все-таки взял его. Рыжеволосый ничего не чувствовал, кроме безумства, заполняющего его полностью. Раздался нервный смех и он становился все громче и громче. Одна стена уже с грохотом рухнула, затем часть крыши. Бездвижное тело Дазая так и оставалось на своем месте, совершенно без каких-либо изменений. Тело же Накахары постепенно начало ослабевать. Руки все больше и больше чувствовали тяжесть. Сердце мафиози буквально кричало:"Дазай! Спаси меня!", но оно не могло достучаться до своего обезумевшего хозяина. Вскоре почти все здание было разрушено, но как ни странно, Осаму совсем не пострадал, он лежал на остатках здания, так же откинутый силой рыжеволосого. И вскоре способность начала покидать Чую, ровно так же как и нить жизни, за которую он всегда с такой жаждой хватался в отличие от Дазая. Тем временем карие глаза постепенно начали открываться. Осаму немного не понимал, где он находится и что вообще происходит, но скоро он все вспомнил и без раздумий побежал к Чуе, что уже лежал на земле. -Чуя? ЧУЯ! ОЧНИСЬ! Но...Было уже поздно. Рыжие кудри плавно падали на его лицо, руки перестали двигаться, глаза были закрыты. На глазах Дазая выступили серебряные слезы. падающие на лицо мафиози. -П-почему не я? Почему именно ты!? Ты так хватался за жизнь... Чуя... Осаму закричал так, как не кричал еще никогда. Казалось, что это и вовсе не его голос. Под звездным покровом парень, обнимающий мертвое тело своего любимого рыдал, как не рыдал никогда. _____6 месяцев спустя______ -Сегодня выдался отличный денек, а Ацуши-кун? -Да, мы отлично поработали, я считаю. Прошло уже много времен с тех пор, как Осаму в последний раз прикасался к Накахаре. Так как тот являлся очень важным членом Портовой мафии, а именно членом Исполнительного комитета, мафия решила устроить пышные похороны. Дазай тоже был на них, но только он не плакал. Все свои эмоции он отдал той ночи, что навсегда останется в его сознании. Но в его сердце постоянно была невыносимая зияющая пустота. -Что ж, я пожалуй пойду. Суицид, как говорится не ждет! -П-по моему эта фраза звучит иначе,-ответил ему Ациши, но его слова не дошли до шатена, ведь тот уже скрылся за поворотом. Вечернее небо радовало глаз и Дазай шел с улыбкой на лице, сунув руки в карманы брюк. -Опять эта самодовольная улыбка, ублюдок? Послышалось позади. Этот голос и образ никогда не покидали Дазая. То был Накахара, невидимый никому, только ему. Может травма была настолько велика, что Осаму счам себе придумал этот образ, а может и нет... -О, Чуя. Я же говорил тебе не разговаривать со мной на улице. -А мне то какая разница? Это уже твои проблемы... Дазай зашел к себе в квартиру и лег на кровать. Чуя же присел на стул напротив него. -Знаешь, я все еще люблю тебя...Чуя. -Я тебя тоже. -Навсегда? -Навсегда. Дазай со смехом закрыл глаза и уснул, навеки оставив Чую в своем сердце.