Хочешь?

Намджун проснулся от боли - его шея сильно затекла и будто грозилась сломаться, если он не изменит ее расположение. Он раскрыл глаза и, откровенно говоря, не сразу понял где находится. Душный салон автомобиля с запотевшими стеклами и удушающим запахом перегара не способствовал ясному мышлению. Повернув голову, он увидел развалившегося на нем Джина... Прошлая ночь будто промелькнула перед глазами за мгновение. Намджун ошарашенно смотрел на лежащего на нём парня. Он, конечно, знал о тяге Джина на всякий разврат когда тот пьян, но дело никогда дальше чмока одного из мемберов в щеку или поглаживания по коленке не заходило. Джуну было действительно неловко. Джина было можно понять, все знали о его "специфическом" поведении, а вот рэпер сам от себя не ожидал, что ответит на поцелуй, да еще и полезет под одежду, стягивая ее с Джина. Он понимал, что Джин скорее всего, ничего не помнит, так как пьян он был в стельку. Да и обычно он никогда не запоминает, то что творит за время пребывания в алкогольном бреду. Джуну очень хотелось пошевелиться - до него, наконец, дошли жалобные просьбы его же отекших конечностей о перемене места дислокации. Вот только Джин, будто бы предвидя это, вцепился мёртвой хваткой в безвольное тело, и сладко засопел, уткнувшись Мону в подмышку. Вам знакомо чувство, когда вам дико неудобно и вы хотите встать, но на вас лежит кот? Это же чувство испытывал Намджун. Парень не знал, как лечь так, чтобы Джин не проснулся. Вот только когда он начинал хоть как-то шевелиться, Джин недовольно морщил нос и начинал громко сопеть, еще сильнее прижимаясь своим телом к чужому. Кроме неудобства была еще одна проблемка... "Утренняя" проблемка, которая упиралась Джину в живот и которая заставляла Намджуна густо краснеть. Как не вертелся парень, все его попытки хоть что-то сделать были провальными. Он видел лишь два пути - ему следовало или разбудить лежащего на нем парня, или тихонько просунув между ними руку, подроч... "Нет! Я этого не сделаю! Не важно, что было вчера, это лишь было наваждение навеянное алкоголем!", - Говорил себе Намджун, терпя новую волну ноющей боли от возбуждённой плоти, требующей разрядки. Вдруг Джин зашевелился, и Джун уже был готов сорваться с места в дом, в ванную, лишь только тот проснется, но Джин лишь лег по удобнее переместив свою ладошку на свои выпирающие штаны. Так уж получилось, что парни лежали впритык друг к другу, и шевеление руки Джина заставило Намджуна напрячься от сладкой судороги, пробившей его тело. Или Джину было неудобно, или он привык каждое утро себя так разряжать, но его движения продолжались ускоряясь. Джун уже был готов выть от случайных прикосновений к его плоти и того наслаждения, мешавшегося с болью давно просившей разрядки плоти. Эти два чувства создавали невообразимый коктейль странного удовольствия. Последней каплей стало тяжелое дыхание старшего, прошедшее по влажной от напряжения шее Джуна... Мгновение - и он лежит, расслабившийся, с довольной улыбкой. Мгновение - и глаза Джина распахиваются. Мгновение - и Намждун со своими светлыми с темнеющим пятном штанами скрываются в здании общежития, снося все на своем пути... Чимин был недоволен с самого утра, с того самого момента, когда проснувшись, увидел Юнги, лежащего в объятиях Хосока. Позже, за завтраком, он успокоился, и на смену недовольству пришло непонимание. Парни вели себя очень странно, а Намджуна с Джином так вообще в общаге не было! Закончив с уборкой стола после всех, парень направился к себе в комнату, но, открыв дверь, остолбенел. Картина перед его глазами заставила зубы чуть ли не скрипеть. Хосок сидел на кровати, а перед ним стоял наклонившийся Юнги, который, держа Хоби за красные пряди, страстно его целовал. Их губы то смыкались в страстном поцелуе, то чуть отходили друг от друга, давая парням наполнить лёгкие кислородом, но всё равно соприкасались. Хосок, вцепившись в майку Юнги потянул того на себя, от чего они оба оказались на кровати. Чимин не успел заметить, как Хосок оказался сверху, - он лишь стоял соляным столпом, не смея оторваться от того, как его любимую светлую кожу другой покрывает поцелуями, но ревность и гордость заставили отвести от них взгляд. Чимин уже хотел уйти громко хлопнув дверью: "А что, пусть чуть приостынут!", - но, зацепившись за свою же ногу, грохнулся на пол с громким глухим звуком...