Пока, Мистер Хониккер!

      Как же это странно… Ученый без степени, медик, даже школу не посещавший. Странно, очень странно. Ведь даже он понимает: дядя-патологоанатом в небольшом подвале, набитом гнилью и трупами, паразит в бассейне — все это нельзя оправдать, назвать нормой. Даже с большой натяжкой. Но, кажется, Хониккер уже привык и не видит в происходящем чего-то необычного.       Он всегда был ворчливым несоциализированным мальчишкой, который сутками мог просиживать за опытами. Его холодность и равнодушие к окружающему порой поражали. Ведь даже тогда, когда та взбалмошная девица порвала и стерла все труды, Феликс не сорвался. Лишь тихо и вежливо прогнал ее подальше от полюбившегося места.       Уилтшир, Беннетт, Флоренс, Хаксли… Да, Феликс был именно из тех, у кого не было особой связи с кем-то из обитателей Дома. Он мог кого угодно поблагодарить и точно так же послать любого в самую глубь одиннадцатого этажа. Хониккеру было плевать на большую часть происходящего. Его не тревожили казусы на втором, и даже когда Скарлетт сказала ему о бойне, устроенной Шарлоттой, он слабо улыбнулся, сказав что-то о мастерстве и способностях. Кажется, что он — полнейший эгоист, не способный особо задумываться о проблемах других.       Но, может, лишь кажется?..       Время все шло, шло, шло… А Уилтшир так и не научилась понимать, когда надо поставить точку. Зовет себя чисто-белой, когда подол платья утонул в крови. Кровь реками льется на выглаженную ткань платья Лотты, пока она с милой улыбочкой режет очередного ученика. Или сжигает. Да кому в принципе важно, как очередной изгой Белого общества помрет? В том-то и дело, что никому. Но случился день, когда Шарлотта вышла за пределы второго этажа со своей жестокостью. Сделала то, чего еще от нее никто не ждал. — Остановись! Что ты такое творишь?! На них ушли годы!       Все это время она лишь наплевательски смеялась, держа биту в руках. На ее глазах из огромных напичканных всяким пробирок вываливались клоны, один из которых имел явную женскую анатомию.       А через пару дней Беннетт, встречая как всегда резкую и строгую Скарлетт, грубо и кратко ответил на ее вопросы. — Где Феликс?.. И что в мешке для тела? — Приказ Генри, — жестко отрезал он, проигнорировав дальнейшие возражения девушки.       Приказ… Интересно, насколько долго Хаксли решался и решался ли вообще? Ведь Феликс для него просто эксперимент. Неудачный, к слову, эксперимент. Было ли ему хоть когда-то дело до племянника? Кто знает… Впрочем, Хониккеру немного оставалось. Может, так ему будет даже лучше? Может, иначе он умирал бы в муках, а так все прошло быстро и безболезненно? Да какая к черту разница теперь, поздно уже думать. Что сделано, то сделано.       Безнаказанность. Именно то, что Эйлер на дух не переносила. Всегда у девушки был принцип: кровь за кровь. Ни одно зло не должно ликовать, ни один убийца не имеет права свободно прогуливаться по городским скверам. Но применима ли эта тактика к Уилтшир?..       А ведь она так наплевательски уходила. И не было Шарлотте дела до крови, которая вновь обагрила беленькое кружево. Оно испортилось, покрылось омерзительным цветом. Отвратительно. Гадко. Тошнотворно.       Привет, Q84! Пока, Мистер Хониккер!