В поисках искупления...

       Проснулась я от того, что за окном шелестела опавшая листва. Дикий ветер выл за окном, сгибая ветви молодых яблонь в саду. Начиналась метель. Начиналась она всего с нескольких маленьких снежинок, но резко сменилась шквалом миниатюрных белых льдинок. Завывание ветра становилось сильнее, и мой сон исчез окончательно. Поняв, что этой ночью я больше не смогу уснуть, я обернулась в одеяло и прошла к окну. Рядом с окном стояло качающееся кресло. Присев в него поудобнее и укутавшись в одеяло, я принялась размышлять о том, что со мной произошло.        Год назад я ведь была обычной девушкой, ничем непримечательной ботанкой. Меня никто не любил, и была у меня всего одна подруга, с которой я общалась с каждым днём всё меньше и меньше лишь из-за того, что я была надеждой класса в плане обучения. Да, я не шла на медаль, но мои оценки были лучшими в классе. Да, собственно говоря, только оценки лучше и были. Все мной пользовались, старались извлечь как можно больше выгоды для себя. Что я тогда им позволяла… Надо мной издевались, а я продолжала сквозь слёзы улыбаться и помогать обидчикам. Я не могла иначе. Просто не могла. Меня не заставляли, но я просто слишком простодушной была…        Ветер завыл сильнее…        Так что же стало толчком? Что побудило меня разрушить устоявшиеся порядки и пойти против тех, кто годами унижал меня? Что тогда, в тот самый день, заставило Акари, поддавшись сладкому безумию, уничтожить наших врагов? Я помню с того дня лишь кровавое месиво… Но как в нём удалось выжить Селине? Как она успела спрятаться в шкафу? Почувствовала? Возможно. Во всяком случае, я вряд-ли смогу найти ответы на эти вопросы. Хотя возможно, что в скором времени падёт завеса тайны и я всё узнаю. Но ничего в этом мире не может быть на 100% точным, только ответы в точных науках, да и те не всегда точны…        Буря начала утихать, стих ветер. Лишь белые снежинки изредка заглядывали ко мне в окошко, будто желая удостовериться, что их танец кто-то видит. Я дотронулась ладонью к холодному стеклу, заглянула в пустоту зимнего сада. Какие-то странные, необъяснимые чувства переполняли меня. Мне хотелось плакать, но при этом я не плакала, будто все слёзы во мне испарились, оставив лишь пустоту в душе.        Я заметила, что на мой порог пришёл маленький котёнок. По нему было видно, что эта ночь может стать последней в его жизни. Моё сердце рвалось от тоски. Хм, а ведь котёнка у меня никогда не было… ведь ничего плохого не случится, если я возьму одного маленького котёночка?        Поймать котёнка было не так-то просто, но при этом проще, чем я предполагала первоначально. Он был сильно истощён, со сбившейся серой шерсти комьями свисал снег. Пока малыш отогревался у камина, подставляя поближе к теплу розовый носик, я нагрела ему молока. Молоко не фермерское, из бутылки, кипятить не нужно, а потому я нагрела так, чтобы можно было сразу пить и не обжечься. Налив в блюдце молока и поставив её поближе к котёнку и принялась наблюдать за ним. Сейчас, с мокрой шерстью он выглядел больным, дышал слабо, периодически чихал. Первый раз опустился маленький язычок в молочко, второй, третий, и вот, спустя минут пять, малыш вылизывает остатки. Подняв жалостливые глазки на меня, он попытался выманить ещё, но дать ещё я не могла. И он будто это понял, встал, потянулся и свернулся клубочком у камина.        — Ну, нельзя здесь спать, Соня… Хм, а что, хорошее имечко! Я буду звать тебя Соней… Первое время, пока не узнаю, парень ты или леди, — сказала я, после чего чего погладила по влажной шёрстке. Он лишь немного промурчал, а затем затих, сопя маленьким носиком. Милейшее создание, настолько ласковое, крохотное. Я ведь жестокая убийца, а сижу с маленьким котёнком. Что бы на это сказал полицейский, что так яро называл меня пропащей псиной? Что бы он сказал, видя меня Такой? Да, я Юта, я всё ещё Юта, но теперь уже Родевейт. Моя сущность, моя мать заключена внутри меня, сдерживая страшного зверя, коим была в ту ночь я. В ту самую ночь, когда оборвала их жизнь. Минэ… Она в порядке? Мне интересно, как живёт её дитя. Не иначе полгода прошло, уже он, должно быть, родился на свет. Он лишился отца… Я не помню, что произошло той ночью. Лишь тот фрагмент, когда очнулась рядом с Минэ. Если бы она не замешкалась, если бы не вызвала полицию, она бы смогла закончить мою жизнь, пресечь её на корню… Нажать на курок…        Минэ не смогла. По её глазам в тот момент было видно, что она в шоке, и даже такого простого движения пальцем сделать не смогла. В нескольких метров от неё лежало растерзанное тело любимого, а рядом с ней стояла девушка, вся в крови, с ножом. Ей было страшно. Я и сама понимаю, что такое страх. Как страшно было осознавать, что ты находишься на пороге смерти, и костлявая рука, смело высунувшаяся из чёрного рукава, тянет к обрыву, который находится в шаге, и только какая-то неведомая сила удерживает почти смирившийся рассудок от того, чтобы последовать в преисподнюю, откуда нет возврата. Я помню это чувство. Дважды. Но страшнее всего было понимать, что теперь ты, без своего желания, сбрасываешь людей в пропасть, пусть впереди их могла ждать прекрасная жизнь…        Котёнок чихнул, и я наконец-то опомнилась, что малыш лежит на прохладном полу. Как только я взяла его на руки, он прижался ко мне сильнее и уткнулся в мягкое одеялко. Не могу я оставить эту лапочку на полу! Обернув его мягеньким полотенцем, я легла с ним в кровать, укрыв и его одеялом с головой. У меня теплилась надежда в душе, что котёнок будет жить, что я спасла ему жизнь. Может, так я хоть немного смогу искупить те грехи, что моя мать совершила в прошлой жизни? Может, так я смогу очистить свою душу.        Мысли ускользали из уходящего в царство Морфея сознания, и лишь одно меня заботило больше всего. Последними ниточками тонущего в сонной неге разума я притянула котёнка ближе к себе. Теперь я его мама…