Мой милый, милый Зейн...

О, как прекрасен твой вид, мой милый Зейн. Каждый раз я теряюсь от одного твоего только взгляда. Ох, если бы ты знал как давно я люблю тебя. Мне приятно в тебе всё. Приятны твои черты лица, твои контуры тела, твой шёлк белоснежных волос и голубое мерцание глаз. Нет, ты не бездушный робот. В тебе больше души, чем в ком-либо. Ты самое прекрасное создание этого мира. И пусть твоя стихия — лёд, ты греешь мою душу. Я люблю тебя. Я так люблю тебя.

Навеки твой Коул

Очередное «письмо» летит в урну. А что мне остаётся? Я не могу признаться ему, я не могу потерять его, я люблю его. Как дурак сижу и смотрю в пустой лист. Я не должен скрывать свои чувства, но я не могу отпугнуть его. Мы разные… Мы очень разные. Я человек которого он никогда не полюбит. Я тот человек, что будет ему противен. Я не такой как он. Но я люблю его. Я, чёрт возьми, люблю его. Я ещё долго сидел у чистого листа. Желание написать признание было крайне велико, но я стоял скалой. Я не должен был этого делать, но я хотел. Я хотел открыться ему. Я признаюсь. Нет, не могу. Но я должен. Нет, меня засмеют. Я ненавижу себя. Почему я не могу решиться? Если я так отношусь к себе, то он будет ещё хуже. Нельзя допустить что бы он узнал…

***

Солнечный свет ударил в глаза. Я заснул за столом. Лист всё такой же чистый, а урна полна моих признаний. Я знал, что это светлое и чистое чувство убивает меня день за днём, но я не мог найти лекарства. Я не искал лекарства. Уж лучше умереть, чем терять и так ничтожное общение с Зейном. Я пошёл на кухню. Мастер льда стоял у плиты в своём розовом фартучке и что-то напевал при готовке. — Здравствуй, Зейн. Мило выглядишь, — я похвалил его внешний вид. — Доброе утро, Коул. Благодарю. Хочешь кофе с тостами? — лучезарная улыбка грела душу, а этот приятный бархатный голос ласкал слух. Я шумно выдохнул. — Было бы неплохо, но нет. Я не голоден, — мне пришлось выйти из кухни. Я не мог больше держаться. Сердце разрывалось на осколки, а на душе было очень больно. Ещё бы немного и я заплакал. Почему же ты не можешь понять как сильно я люблю тебя, Зейн? Мне так больно, мне очень больно. Я не могу жить без тебя. Я не хочу жить без тебя. Но я и не могу жить, зная что безразличен тебе. Тут и без слов понятно, что тебе не нужен такой как я. Внутри меня раздался крик, в глазах потемнело и я с грохотом упал на пол. Последнее что я видел перед собой — испуганное лицо Зейна.

***

Снова я проснулся у себя в комнате. — Какой же ужасный сон, — я попытался встать, но чья-то рука нежно прикоснулась к моей груди и уложила обратно. — Тише, Коул. Всё хорошо. Я рядом, — бархатный голос звучал так успокаивающе, что я вновь закрыл глаза. — Зейн? Это ты? — я начал думать, что у меня галлюцинации и мне только кажется присутствие моего возлюбленного. — Тсс… Это я, я. Спи, милый. «Милый»?! Зейн назвал меня «Милый»?! Я резко открыл глаза и вскочил с кровати. Передо мной сидел Зейн с мятым листком бумаги и испуганно смотрел на меня. — Что у тебя в руке?.. — Тише, Коул, я… — Что у тебя в руке?! — я уже перешёл на истерический крик. — Я увидел, что какой-то смятый комок лежит у полной такими же комками урны и решил выкинуть его, но зачем-то развернул и прочитал… — ровный и спокойный голос Зейна делал только хуже. Это конец. Мой конец. Сейчас я услышу, что он ненавидит меня. — Почему ты не сказал мне об этом раньше, Коул? Почему ты боялся открыться мне? — Я… — я не знал что ответить ему. Он не оттолкнул меня. В его голосе, таком сладком и родном, я услышал немного сожаления и грусти. — Я не знал как сказать тебе об этом, Зейн. Ты ненавидишь меня, верно? Зейн молча встал и подошёл ко мне. Он был немного выше меня и, чтобы смотреть ему в глаза, мне надо было поднимать голову. Сейчас мы молча стояли и смотрели друг на друга. Тишина оглушала меня. Я вновь задал Зейну этот вопрос, но мой голос дрожал так сильно, что я сам не мог понять, а что же я спросил? Холодная рука Зейна касается моей щеки. Большим пальцем он проводит по ней и на его лице появляется самая милая его улыбка. — Глупый, я тоже люблю тебя… Мгновение и мой любимый уже целует меня. В его поцелуе было столько нежности и столько любви, что я не хотел чтобы он заканчивался. Я положил руки на плечи Зейна и немного встал на носочки. Пусть разница и не особо большая, я всё же не мог достать до его губ. Спустя пару минут Зейн отстранился от меня. Багряный румянец выступил на моём лице. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я виновато опустил глаза и старался не заплакать от счастья. Зейн немного засмеялся и крепко прижал меня к себе. Я поступил точно также и, утыкаясь носом в его шею, сказал: — Я люблю тебя, Зейн. — Я тоже люблю тебя, Коул.