Время поиграть

В ушах до сих пор раздавался звон от выстрела, когда он ощутил под собою мягкую поверхность. Опять что-то не складывалось. Как будто бы в фильме пропустили важную сцену, из-за которой суть дальнейшего сюжета не понять. Не открывая глаз, он секунда за секундой восстанавливал ту последнюю сцену. Тсуна помнил, как весь напрягся, утаскивая мальчишек вниз. Он слышал еще несколько выстрелов, но не помнил, чтобы хоть один настиг своей цели. — Тсунаеши? — раздалось откуда сбоку и он вздрогнул. Тимотео уже несколько лет, как не появлялся в этом доме, предпочитая вытягивать своего наследника куда-нибудь к себе. Говорил, что воздух в кабинете когда-нибудь его удушит. Десятый понимал его завуалированную заботу об отдыхе и не возражал. Открыв глаза, он кивком поблагодарил за протянутый стакан воды и залпом выпил ее, скрывая свое удивление. Девятый как будто бы помолодел. Не скрывая эмоций, он воззрился на еще одну неожиданную персону: — Отец? — Тсу-кун… — вымолвил тот, переглянувшись с Реборном… С Реборном, который еще был проклят, а это значит… — Только прилетел в Сицилию и сразу вляпался в приключения. Дедуль, ты хоть бы следил за состоянием своего дома. Кто же знал, что ограждения сверху такие хлипкие? О, господи, я же свалился вместе с детьми!.. Кстати, где они? Все верно. Это значит, что время играть в идиота. Мужчины снова переглянулись и Тимотео медленно начал: — С ними все в порядке, они были без сознания, когда их подлечили наши врачи. Они скоро должны проснуться. Что касается тебя… Можешь рассказать все с самого начала? Врачи беспокоятся, что у тебя может быть частичная амнезия из-за потрясения, так что… Внутренне Тсуна прям засветился, благодаря Девятого за то, что предоставил такой отличный шанс создать себе самому историю. И он начал рассказывать. Как папин босс, названный дед, уже давно не видел своего внука и пригласил его этим летом погостить в своем доме, в Сицилии. Подросток естественно согласился, пригласив с собой своих крестников. То были детки одной его хорошей знакомой и пусть неофициально в родстве, но он хотел провести с ними немного времени. Он оставил за бортом довольно много деталей, решив, что пока не поговорит с детьми об их легенде, не стоит слишком увлекаться. Тсуна не забыл удивленно позариться на Реборна и спросить, кто же этот ребенок и что он тут делает, совсем сбив с толку Вонгольскую часть аудитории. Кандидат в наследники, который ни слухом ни духом о мафии? Кто же это так накосячил? И каким образом внезапно повзрослевший уже не наследник свалился им на голову? Впервые, пожалуй, но эти проблемы не имели к Тсуне никакого отношения. Шатен решил, что у него здесь и своих забот хватает, а все присутствующие самостоятельные дяденьки — пусть сами решают, делают выводы, и трясутся, стараясь теперь удержать в тайне от него другую сторону этого мира.

***

Дети очнулись, охваченные ужасом, что их снова поймали. У Леона чуть было снова не началась истерика, но мягкое прикосновение к их макушкам заставило их обоих оцепенеть. — Я рад, что с вами все в порядке. Как себя чувствуете? — А, да, нормально… Лучше, — с легким удивлением ответил Натаниэль. Действительно, в теле ощущалась подозрительная легкость. — Мы застряли в прошлом, где поддержки ждать не от кого. Однако и врагов здесь мы еще не нажили, так что предлагаю вам расслабиться и немного отдохнуть. Я скоро найду способ вернуть нас обратно. — Не думал, что такое возможно, — протянул Натаниэль, но больше ничего не сказал. — А теперь слушайте. Вот, что мы сделаем.

***

— Ну-ка представьтесь, дорогие крестники, — попросил Тсуна. — Дедуль, ты же уезжал по делам и еще толком не успел с ними познакомиться, верно? — Натаниэль, — сухо произнес ребенок. Ему не нравилась вся эта игра в «семью». Однако этот их «крестный» все же спас их, вытащил из-под пуль, а дедуля не только приютил, но и подлатал. Думается, что немного подыгрывания оба заслужили. Хотя бы на время у них появится кров и подобие безопасности. — А это мой младший брат, Леонардо. Младший коротко кивнул, высовываясь из-за спины брата. В комнате все чувствовали его страх. Тсуне вдруг стало некомфортно: чувствуя ответственность за мальчишек, он не находил себе места, пока они были столь несчастны. — Лео? — младший все еще упорно молчал. Нужно время. — Нат? Чего хотите на десерт? — Лучший способ разговорить кого-то, спросить что они хотят поесть. — Любой. Сделаю, все что душе угодно. Братья не могли понять, зачем шатен это делает, но они могли видеть, что тот искренне… боялся? Нет, не то. Может нервничал?.. Снова мимо. Что бы это ни было за чувство, но оно было одним из самых искренних, которые испытывали к ним когда-либо. Возможно, поэтому Натаниэль почти без паузы ответил: — Капрезе. — Моргнув, он казалось опомнился, и начал качать головой: — Н-нет, спасибо, не на… — Будет вам капрезе, — удовлетворенно кивнул их «крестный» и мягко подтолкнул их с коек к двери. — А теперь на кухню. Спорю десерт вы хотите больше, но уверен найдется что-то и на горячее.

***

Дети немного успокоились, когда увидели, что ведут их действительно на кухню. Вообще, в Вонголе было много помещений (слишком много, по мнению Тсуны), то же касалось и кухонь. В одной готовились все обеды, другая напоминала бар, третья находилась в западном крыле, а эта была своеобразным пристанищем для босса и его хранителей. Холодильник и шкафчики всегда были чем-то набиты, так что отдохнуть и поесть здесь можно было в любое время суток. Тсунаеши не помнил эту комнату в такой обстановке, да и другие места отличались от привычных ему. Впрочем, это его не удивило — видел и даже подписывал счета, которые выставляли Вонголе за очередной ремонт он с завидной регулярностью. Распахнув дверцы холодильника, шатен чуть ли не засунул туда свою голову целиком — тот был невероятно глубоким. — Лазанью будете? Натаниэль пожал плечами, Леон просто кивнул. «Бинго», — обрадовался Тсуна. Итальянская кухня всегда казалась для него беспроигрышным вариантом. Наспех перекусив, Тсуна не стал дожидаться, пока малыши доедят и принялся за приготовление десерта. Выпечка всегда была для него чем-то вроде хобби, и он мог с гордостью сказать, что освоил большинство рецептов из европейской кухни. Не было ничего, что он не способен был бы испечь. Пусть это всего лишь результат его попыток восстановить свои нервные клетки, и кулинарные прорывы случались у него только по самым неудачным дням, но печь он любил. Вот выйдет на пенсию… Очень жаль, что это случится не скоро. Мальчишки ошалело наблюдали за тем, как он танцевал на кухне. Только вошедшие Койот и Тимотео замерли на пороге, ровно до тех пор, пока Тсуна и их не припахал к общему делу. Через полчаса, Тсуна и сам не знал, как так вышло, но все были чем-то заняты. Натаниэль ловко орудовал ножницами, вырезая из картонной пачки слово Caprese, пока его младший братец экспериментировал с цветом сахарной пудры, обнаружив пищевые красители. Койот пытался уместить тонны полученного теста по формочкам, выскрёбывая миски до кристальной чистоты. Присутствующие подозревали, что тот уже наелся. Тимотео тоже внес свою лепту, заканчивая делать крем. Когда Реборн появился чуть позже, Тсуна вспомнил, что тоже должен относиться к нему, как к ребенку, и не преминул предложить тому слепить что-то из оставшегося теста. Тот проигнорировал эту затею, отправляясь проверять кофе-машину и то и дело, что-то туда засыпая. Кажется, сегодня у них будут отменные напитки. Савада хмыкнул и принялся дальше разгребать горы посуды, как всегда не замечая, что стоит ему заняться чем-то, как вокруг него собираются люди и, не спрашивая вопросов, помогают чем угодно. *** Поздний завтрак, так сказать, у них получился замечательным. Все наперебой расхваливали торт, а Тсуна лишь скромно пожимал плечами: «Это все наша командная работа». Тот действительно получился шикарным: несколько коржей разных форм и размеров превратились в ярусы, крем причудливо украшал торт завитушками, которые плавно переходили из одного цвета в другой. — Тсунаеши, а чем ты занимаешься? — внезапно поинтересовался у него Девятый, когда они мирно пили чай за столом. Тсуна так и подавился, закашлявшись. Делая вид, что ему сильно приспичило попить, он медленно осушал свой стакан, думая. Думая, как бы ему выкрутиться. Возраст они его уже просчитали. Понятное дело, что школу закончил. А врать этим людям было крайне сложно. Заметят сразу и вся контора накроется. Что ж… Он всегда был хорош в импровизации. — Папа же тебе рассказывал уже, дедуль. — Память уже не та, — отсмеялся Ноно. – И я бы хотел узнать все от тебя. У Тсуны дернулся глаз. Старик врет уже который час и не краснеет. — Да и Реборн не слышал… — Ну… — неуверенно начал Тсуна. — Так получилось, что я оказался директором зоопарка, в некоем роде. Он еще совмещен с детсадом. «Правда же! Особенно по утрам ни на что иное, как на зоопарк Вонгола не походила. Да и мафиози вели себя или как животные или как дети…» — Директор в таком юном возрасте? — скептично спросил Реборн. — Вот именно! — яро поддержал Тсуна, стукнув кулаком по столу. — Я столько раз говорил прошлому владельцу, что не хочу и не справлюсь. А он гнул свое: «Больше некому! Уверен, у тебя все получится!» — Так, значит, ты уже какое-то время знал прошлого хозяина? — Да, — кивнул Тсуна. — Еще со средней школы. Честно говоря, всегда боялся зоопарков — столько опасностей. И не горел желанием там появляться, не то что становиться боссом… — он осекся, но сделал вид, что пережевывает, молясь, чтобы это не выглядело подозрительным. — …такого страшного места. — Так почему же ты согласился? – искренне недоумевал Девятый. «А меня и не спрашивали!» — мысленно выплюнул он свою детскую обиду. Но вслух ответил: — Привязался. К людям, детям… Животным, — поспешно добавил Тсуна. — Да и после всего, что я пережил, не мог видеть себя кем-то другим. — А как же университет? – продолжал с искренним любопытством расспрашивать Тимотео. Иемитсу напряженно молчал – не мог же он сдать, что совершенно ничего не знает о сыне. Реборн на другом конце стола просто молча слушал: трудно было понять, о чем тот думал. Даже несмотря на то что за столько лет, проведенных с репетитором-садистом, Тсуна научился различать малейшие изменения, происходившие с киллером, сейчас все было глухо. — А что мой университет? — Расскажи нам про свой университет, — приказал Реборн и Тсуна почти его не услышал. Киллер совсем не сдерживал себя и сейчас его аура расползлась по всей кухне. Дети начали нервно ерзать и Тсуна злобно уставился на Реборна. Его черные глаза впивались в юного босса, как никогда ранее. Киллер никогда раньше так не смотрел на него: как на очередную свою жертву. Это сильно выбило его из колеи, заставив скороговоркой выпалить ответ: — Болонский университет, как вы знаете, один из старейших университетов мира. Основан в 1088 году. Одним из основных направлений всегда было юридическое, поэтому, не считая бизнеса, я взялся изучать юриспруденцию. Все-таки полезно знать такие вещи с моей-то работой и не хотелось упускать редкую возможность. — А! Это объясняет твой беглый итальянский, — засмеялся Ноно. — Должен признаться, если бы не знал, что ты японец, принял бы за итальянца. — Спасибо, — выдавил Тсуна, а сам покраснел аж до ушей. Надо же было!.. Вот, чертовы интриганы! Сосредоточившись на том, чтобы не проколоться, он не заметил, как Реборн задал вопрос на итальянском. Учитывая, что именно этот садист слепил из него полиглота, становилось ясно, что и владением языком ниже уровня носителя демона не устраивало. – Я очень старался. — Охотно верю, — продолжал Ноно. — В этот университет неимоверно трудно поступить, не удивлен, что такой одаренный мальчик, как ты, там учишься. Ты так не думаешь, Реборн? — Старик хмуро посмотрел на аркобалено, и тот все же немного ослабил свое давление. — Да, удивительно. Иемитсу, как у тебя вырос такой сын? — спокойнее ответил вредный хитман, — Тсуна, хочу еще кофе. — Детям вредно! — скандально воскликнул Тсуна, подвинув тому стакан молока. Ох, наиграется он с малышом Реборном в этом времени. Месть сладка и опасна. Костей он уже не соберет после этой своей выходки, но пока он притворяется студентом-одуванчиком кровавая смерть ему не грозит. — Я киллер, бака-Тсуна, — упрямо выдал Реборн, наводя на того пистолет. — Реборн! — недовольно сказал Тимотео, у которого наконец лопнуло терпение. Иемитсу тоже опасно зыркал, поднявшись из-за стола. — Все нормально, — вставил снова улыбающийся Тсуна. — Ой, уже так поздно! Я обещал прогуляться по городу с мальчишками завтра, так что мы пожалуй пойдем отдыхать. А Реборн пусть получит хорошую взбучку. Видит небо только у вас двоих хватает на это сил и нервов. *** — Глупый Реборн, — бубнил он, лежа на кровати. — Вот надо было ему прикопаться… Репетитор прошелся по больному, хотя сейчас Тсуну это не задевало так, как раньше. Он даже гордился, что ничем не выдал себя за столом. Видать обучение Реборна действительно работало. Однако горечь осталась. Его отец и вправду никогда не был рядом с ним. Плевать ему было на его опасную работу — о чем тот думал, когда у него появился сын? Мог бы отказаться от мафии и жить с семьей… Тсуна вздохнул, понимая, что, скорее всего, тот не мог. Да, у дурака были свои причины, но даже те не оправдывали того, что он бросил их с мамой. Совсем. Не было у Тсуны отца. По крайней мере, он сам так думал. До прихода Реборна эта мысль каждый день крутилась у него в голове. Вся его жизнь, казалось, разделилась на «до» и «после», где причинным разрывом выступал Реборн. Никогда до этого никому не было дела до его достижений – маме было все равно, главное, ты живой, ты здесь, люблю тебя любого — поэтому он довольно скоро и вовсе перестал стараться, как в учебе, так и в спорте. Какой смысл, если всем наплевать на твои старания? А потом появился Реборн. Которому был ой как не все равно не только на его оценки, но и на отношения с одноклассниками, физическую активность, умение самостоятельно мыслить и приходить к выводам… На все. Каждый раз, когда Тсуна сталкивался с проблемой, Реборн делал все, чтобы он смог с ней справиться и даже более того. Со стороны могло казаться, что было слишком поздно — Никчемный Тсуна не сможет измениться. Неуклюжий, запуганный, ни на что неспособный. Никчемный. Так о нем говорили. Так о себе думал он сам. И он думал, что к такому же выводу придет и Реборн. Но он ошибся. Реборн искренне верил, что тот справится с любой поставленной ему задачей (если бы это было не так, то Тсуна бы умер, поставив пятно на репутацию аркобалено, чего тот допустить не мог). Встреча с преступником, битва колец, будущее, испытание Босса, семья шимон, битва представителей – каждый раз Реборн ему верил. И он ни разу того не подвел, ведь единственное, чего он всегда желал, так это то, чтобы в него поверили. На него рассчитывали. Поддерживали. Вели через трудности. Учили. В конце концов, к нему закралась мысль, что сейчас он воспринимает Реборна не просто, как учителя, но еще и как отца. И лучшего отца он не смог бы придумать. Тсуна сам не заметил, как уснул. Улыбаясь. В его плане, как притвориться, что не имеешь отношение к мафии, которая пытается затянуть тебя в свои убийственные сети даже если ты из другого мира, явно был какой-то просчет. И Тсуну угнетало чувство, что скоро это он узнает.