Приз для хитреца. Греческий соблазн-3

             «Лавр – сволочь! Курица-наседка великовозрастная! – ругался Вадим, выходя из супермаркета. – Это же надо додуматься, а? Няньку ко мне приставил. Ага! Чтобы дитятко опять не пострадало!» Вадим даже пожалел уже, что пообещал парням ничего не говорить Лавру. А всего-то стоило признаться, что подрался с парой студентов, а потом с ними же и помирился. Правда, один из них был немаленького-такого размера, если подрастёт ещё, на Серого будет похож, такой же шкаф с антресолью. При воспоминании о верном садовнике Лавра, Козырев хмыкнул и оглянулся. Стоит возле своей машины с видом Бегемота, типа «ничего не делаю, починяю примус». Ему, похоже, в удовольствие таскаться за Вадимом и бесить. Зачем ему охрана, а?        − Молодой человек, вы мне не поможете? – раздался сбоку прелестный женский голосок. Вадим повернул голову и улыбнулся. Блондинка, миленькая, стройненькая.        − Разве можно такой красивой девушке отказать? – расцвёл в ответ Козырев, бросив довольный косой взгляд в сторону своего сторожа.              Он легко подхватил тяжелую сумку и помог донести до маленькой ярко-салатной машинки. Умилился. Такие крошки, вероятно, специально выпускаются для миниатюрных красивых девушек. Блондинка благодарно улыбнулась, лучась как довольная кошка, грациозно поправила упавшую прядку волос и…        − Лапушка, я тебя заждался, − раздался чуть сбоку и сверху мурлычащий бас, и тяжелая рука легка на плечо Вадима. Увидев, как анимешно увеличились глазки красотки, он понял, кто тот смертник, что припёрся его обнимать.        − А ты, солнышко, уже всё в аптеке купил? – невинно вопросил Вадим, заглядывая в прищуренные глаза охранника-юмориста. – Вазелин и обезболивающее не забыл?        − Конечно, лапушка, всё для тебя! – подмигнул Серый. Блондинка только успевала переводить взгляд с одного мужика на другого, потихоньку отступая к дверце своей машинки.        − Такой большой и такой забывчивый. Сегодня я сверху! – прорычал Вадим. Девушка уже открыла дверцу и юркнула на водительское сидение. – Всего хорошего, красавица. Не даёт и шагу ступить, такой ревнивый. Ужас.              Козырев послал ошеломлённой девушке воздушный поцелуй, демонстративно не глядя на Серого развернулся и пошагал к своему мотоциклу. За спиной раздался довольный смех и звук стартовавшей с места машины. Значит, он не только его стережёт, но и отгоняет конкуренток от добычи Лавра. Они ведь всего лишь поговорили пару минут, зачем было встревать? Максимум, он взял бы у неё телефончик. Это же не криминал? Они с Лавром так и не переступили черту, оставаясь непонятно кем друг для друга. Полтора месяца назад Лавр сам поставил условие, что ничего не будет предпринимать по поводу ночного происшествия, если Вадим останется с ним и станет его любовником. Плюнув на гордость, не столько ради себя, сколько ради сестры, он согласился. В итоге вместо банального секса, Лавр ведёт какую-то свою игру, раз за разом вышибая почву из-под ног Вадима. Он уже сам не знал, как оценивать свои собственные действия и реакции. В последнее время ему действительно начало нравиться то, что творил с ним этот голубоглазый искуситель. Ему нравились его поцелуи, его ласки, когда пальцы скользили по коже, оставляя горячий чувственный след, когда губы дразнили и дарили ни с чем не сравнимое удовольствие. Вадим и хотел, и не хотел продолжения. Того последнего шага, который изменил бы многое.              Пользуясь преимуществом своего транспорта, улучив момент, Вадим юркнул в один знакомый сквозной двор и был таков. Даже от такого опытного, как Серый, оказалось можно удрать, если знать лазейку. Вадим долго гонял по городу без особой цели, пока не оказался на Воробьёвых Горах. Там оказались его знакомые парни-байкеры. Они потрепались о жизни, обсудили новинки автопрома, потравили анекдоты, потом парни уехали, а Вадим решил немного побыть в одиночестве. Он устроился на каменном парапете и начал прокручивать мысленно, словно киноленту, то, что произошло вчера. Лавр вновь отправил его в ванную, напомнив о «процедуре». У Вадима дрогнули поджилки, ведь с того первого раза, он не просил об этом. Стоило же лечь в постель, как этот сексуальный инквизитор вновь начал свои пытки-искушения. Он прикоснулся губами, почти невесомо, ко лбу, прошёлся по бровям, поцеловал нежно веки. Эти прикосновения привели Вадима в трепет, накрыли удивлением. Он не предполагал, что такие едва ощутимые ласки могут вызвать возбуждение, но жар начал скапливаться в паху, посылая волны тепла по всему телу. Это было необычно. А язык Лавра продолжал ластиться, понежив чувственное местечко за ушами, легко приласкал мочки, спустился по скуле, обрисовав контур, и добрался до губ. Поцелуи накрыли чувственной волной.              Лавр и раньше забирался пальцами между ягодиц, заставляя Вадима сжиматься, застывать. Но он не заходил слишком далеко, ограничиваясь поглаживанием сжавшегося колечка, или проникновением всего лишь на самый кончик пальца. Боли не было, было немного некомфортно, хотелось вскочить и убежать. Немного по-детски и трусливо. Но через некоторое время Вадим расслаблялся под умелыми чуткими руками. Умом он прекрасно понимал, что даже если Лавр решит сделать последний шаг, ничего страшного на самом деле не случится. Получит новый опыт, да и только. Каким он был и каким останется, как дальше будет жить, будет зависеть от него самого. А он однозначно не собирался продолжать опыты на ниве «лазурной любви». С Вадима более чем хватало Лавра. Незримая нить, возникшая между ними в момент знакомства, всё сокращалась и сокращалась, притягивая их друг к другу с неимоверной скоростью.              Когда прошлой ночью Лавр ловко перевернул его на живот и раздвинул ноги, Вадим едва не запаниковал. Рассуждения рассуждениями, но полноценного проникновения он всё же опасался. Было бы странно, если бы его не потянуло разузнать про анальный секс как можно больше. Начитался. Впечатлился. В чём-то Лавр был прав, о чём-то умолчал, а что-то было просто мифом, который можно было проверить лишь личным опытом. Единственное, что было достоверным – это доверие, которое должно было присутствовать между партнёрами. Вадим задумался, а насколько он доверяет Лавру и понял, что, чёрт возьми, достаточно сильно. Он никогда ещё не обманывал его. Лавр всегда откровенно отвечал на вопросы, объясняя свои отказы или предложения, проявлял заботу, иногда, как в случае с Серым, немного чрезмерную. А Вадим в свою очередь старался не обманывать его и держать своё слово. Отношения между ними были туманными, непонятными, но Козырев точно знал, что вреда ему никто не стремится причинить. И потому он вчера позволил Лавру продолжать его эксперимент. И не остановил даже тогда, когда в разгорячённое тело проник палец, продвинулся намного дальше, чем обычно. Лавр начал плавно и осторожно двигать им, то выводя, то погружая вновь в тугую плоть. Когда палец начал двигаться свободно, он добавил ещё один и Вадим напрягся, от непривычных ощущений растянутости. Он снова замер, а Лавр склонился и начал выцеловывать каждый позвонок, ерошить волосы на затылке, заставляя закрыть глаза от удовольствия. Он постепенно, осторожно начал вновь двигать рукой, и Вадим вновь позволил. В конце концов между ними был договор, исполнение которого, по каким-то личным причинам, Лавр и так отложил на полтора месяца. Потом в какой-то миг пальцы исчезли и их место заняло что-то другое. Тонкое, длинное, необычное. На вопрос Вадима Лавр только усмехнулся. Прислушавшись к собственным ощущениям, он догадался, что этот хитрец сунул в него, вероятно, анальные бусы. Экспериментатор, блин. Ну что можно было сказать? Полный набор новых эмоций Вадим получил. До искр в глазах и выгнутого позвоночника. Чёртов Лавр! Он знал, что делал.              Вадим вернулся ближе к вечеру, решив откровенно поговорить с Лавром. Ему с каждым днём всё больше казалось, превращаясь почти в уверенность, что Лавр не передаст дело в полицию, замнёт всё, даже если Вадим откажется от договора. А он хотел. Не потому, что было омерзительно или крайне противно. Не было. Совсем. Если бы Лавр действовал нахрапом, взяв то, что намеревался без раздумий, возможно, именно такая реакция и была бы. Но всё вышло иначе. Да, Вадиму было интересно, стоило признать это, где-то в глубине души он хотел бы узнать, что будет дальше. Но было в этой ситуации одно большое «НО». Он не понимал мотивов Лавра. И именно поэтому хотел всё прекратить, ибо оно уже перешло черту между обычным сексом и отношениями, не на физическом уровне, а на духовном. Он уже принял тот факт, что ждёт возвращения Лавра домой вечерами, ждёт привычных бесед с ним за чашкой кофе, приправленной вкусной выпечкой Игоря, ждёт даже их ночей, наполненных всё новыми и новыми ощущениями. Ждёт того, чего не должен ждать. И если Лавр впоследствии отпустит его, то уйти будет нелегко, даже если Вадиму удастся сохранить внешнюю невозмутимость. Если же за осторожностью Лавра кроется что-то другое, об этом хотелось бы знать. Это, возможно, изменило бы многое.              Во дворе стояла незнакомая машина, возле которой тихо о чём-то переговаривались Лавр и… высокий статный мужчина, чуть старше, в узнаваемой форме и с погонами полковника полиции. Лавр бросил на Вадима хмурый взгляд и кивнул в сторону дома. Полковник же проводил прищуренным любопытным взглядом. Кажется, Лавр обиделся на глупую выходку с побегом из-под надзора и решил напомнить, как легко отменить договор. Вадим усмехнулся сам себе, припомнив собственную уверенность, что Лавр отпустит его без последствий. Похоже, он едва не пересёк запретную черту. Но, судя по тому, что наручники на него никто не спешил нацепить, всё же не успел. Машина Серого так же была на месте. Видимо, садовник-охранник не стал носиться по городу высунув язык, а просто вернулся домой. Ещё бы! Куда бы Козырев делся? Вернулся бы как миленький. Вадим молча прошёл в спальню, бросил куртку на кресло и завалился на застеленную шоколадным покрывалом кровать. Лавр появился спустя четверть часа. Он остановился в дверях и спросил, не повышая голоса:        − Что это была за детская выходка?        − Моя или Серого? – ехидно улыбнувшись, поинтересовался Вадим. Оправдываться особо он не собирался.        − Хм. Неужели обиделся? – Лавр устроился рядом с ним, заложив руки за голову.        − Лавр, я не собирался бежать налево с первой попавшейся девицей. Просто помог дотащить сумку. Мне уже и поболтать ни с кем нельзя?        − Можно. У Серого просто специфическое чувство юмора. К тому же ему была интересна твоя реакция.        − Зачем было пикантности прибавлять? Ждал, что я начну орать и оскорблять, отрицая связь с мужиком. Да? – повернул Вадим голову к собеседнику, невозмутимо лежащему рядом.        − Да. Я не прячусь, давно уже, у меня свой круг общения, свой стиль поведения. Я давно ни под кого не подстраиваюсь. Не вожу с собой девиц для прикрытия. И я понимаю Серого. Он мой старый друг, а не только подчинённый. Ему хотелось бы видеть рядом со мной кого-то более достойного, чем мальчики вроде Славы. Того, кого не стыдно было бы показать знакомым, познакомить с близкими. Он рассматривает тебя именно в этом качестве.        − А в каком качестве меня рассматриваешь ты? – тихо спросил Вадим, вперившись взглядом в лицо Лавра. Тот резко приподнялся на локте и посмотрел в ответ, как-то слишком спокойно.        − Всё зависит от того, чего хочешь… ты.        − Я не знаю, − криво усмехнулся Козырев. – Ходить с тобой на мероприятия в качестве спутника, я пока точно не готов. Прости.        − Я понимаю. Поэтому и не форсирую события, Вадим. Ты мне очень нравишься и чем дольше мы знакомы, тем больше. Мне по вкусу твоя выдержка, твой характер, твой ум и твои поступки, не говоря уже о привлекательной внешности и чувственности. Когда ты решишь для себя, хочешь ли сделать последний шаг, я объясню, чего хочу.        − И ты по-прежнему будешь изводить меня, сексуальный садист?        − Обязательно, − Лавр стремительно перекатился и подгрёб под себя Вадима. Обхватил ладонями, горячими как угли, его лицо и накрыл рот своими губами. *****              После того утра, когда Вадиму посчастливилось схлестнуться с друзьями Юльки, он у мачехи с сестрой не был. Улаживание дел в автомастерской, потом устройство на новую работу в «Наутилус», потребовало много времени и сил. Вадим решил наведаться на выходных. Мачеха была как всегда приветлива, чего нельзя было сказать о Юльке. Она вылетела из своей комнаты и чуть не с порога начала орать на Вадима.        − Ты с какой стати лезешь в мои дела?        − И тебе привет, − поздоровался Вадим, рассматривая пышущую злобой сестру. – Мы с тобой почти две недели не виделись. Как я мог влезть в твои дела?        − Миша отказался со мной общаться! Сказал, что ты запретил.        − Правильно, что запретил. Забыла, чем закончилось ваше приключение? Ты чуть в участок не попала.        − Славик сказал, что ничего мне и не грозило, − фыркнула Юлька, а Вадим скривился при знакомом имени.        − Юля, не заставляй меня грубить. Твой Славик не тот человек, словам которого нужно верить. У него свои интересы. Лучше берись за ум и начинай учиться.        − Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? – завопила Юлька.        − Юлия! Не смей так говорить с братом! Ты переходишь всякие границы, − решила вмешаться Галя, её мать, выходя из кухни.        − Он мне никто! Пустое место! Сама знаешь, − скривила губы девушка.        − И что ты этим хотела сказать? – снисходительно произнёс Вадим, но вдруг заметил, как закрыла рукой рот мачеха и побледнела. – Что?        − Что слышал. Ты нам никто. Как и твой папаша. Ай! – воскликнула Юлька, получив от матери хорошего ляща. – Ты что делаешь? Я отцу пожалуюсь!        − Так вот откуда ветер-то дует, − понимающе промолвила женщина. – То-то вонью понесло. Объявился!        − Да! Вот возьму и перееду к нему, а ты оставайся с этим, − Юлька бросила презрительный взгляд на застывшего в непонимании Вадима. – Кстати, бывший родственничек, мне тут птичка нашептала, что ты не на шутку поголубел?        − Передай своей блондинистой птичке пидерастической расцветки, что я ему при встрече перья пересчитаю, если не угомонится.        − Да пошёл ты, педик! – Юлька повернулась и повиляла в свою комнату, оставив задумавшегося Вадима наедине со своей матерью.        − Вадик, прости её. Дура дурой ведь, − разочарованно произнесла женщина.        − Галя, ты мне ничего не хочешь рассказать? – мачеха была намного моложе отца. Когда они поженились Вадиму было восемь, а ей восемнадцать. С тех пор и называл её только по имени.        − Не хочу. Очень не хочу, но молчать больше не могу. – Галя виновато опустила взгляд и тяжело вздохнула. Потом повернулась и пошла на кухню, Вадим прошёл следом и прикрыл дверь. Мачеха остановилась у окна.        − Мне было шестнадцать, когда я встретила принца своей мечты, − сарказм просто рекой пролился из её уст. – Ухоженный, при деньгах, умеющий ухаживать. С такой внешностью, что девки сами в штабеля укладывались. И я не стала исключением. Меня не остановило даже то, что он был старше почти на десять лет. Бегала за ним, как дура, глаз не сводила, каждому слову верила. А потом, благо хоть школу успела закончить и в институт поступить, я забеременела. И куда вся величавость деласть-то? Глазки забегали, ручки затряслись. Оказалось, что мой принц женат. Причём, на дочери крутого человека. У него уже есть двое детей, бизнес, на деньги жены созданный. Есть, что терять. Он мне денег дал и отправил аборт делать. А я дура возле больницы села и заревела. Долго успокоиться не могла. Там с твоим отцом и познакомилась.        − Юля родилась почти в срок. Значит, вы до свадьбы не были знакомы? – неуверенно произнёс Вадим. По причине малых лет он не интересовался, откуда появилась новая мама.        − Он пожалел меня. К тому же у него рос ты, а тебе нужна была мать. Он мне пришёлся по душе. Пообещал не лезть в постель, пока сама не позову и никогда чужим ребёнком не попрекнуть. И знаешь, Вадик, я никогда не жалела о скоропалительном решении. За твоим отцом я была как за каменной стеной. А потом… я предала его. Как последняя дрянь, понимаешь? – Галя повернулась и в её глазах было столько боли, что у Вадима сжалось сердце.        − Мы никогда не говорили об этом, но, может быть, ты знаешь, почему он так поступил? Почему повесился? – выдавил из себя Козырев. – Он ведь даже записки не оставил.        − Оставил. Я её сожгла. Не хотела, чтобы кто-то её прочёл. Тем более ты, − призналась мачеха.        − Галя, я должен знать!        − Я видела, что с ним творится что-то неладное. Говорить мне он ничего не хотел, отговаривался небольшими проблемами в бизнесе. Он всё продал в тайне от нас с тобой. А куда деньги подевались, точнее их большая часть, я узнала позже. Из предсмертной записки. – Гале было трудно говорить. Она медлила, делая большие паузы между фразами, но Вадим не торопил её. Ждал. – Незадолго до трагедии в моей жизни вновь появился мой принц, чтоб его черти взяли! Я думала, что давно переболела, но… Он такой… манипулятор. Всегда умел нажать на нужные кнопки. Сама не знаю, как оказалась с ним в постели. До сих пор помню глаза твоего отца, когда он увидел нас. А эта сволочь улыбался, довольно так, словно очередной приз получил. Он исчез в тот же вечер, а твой отец…        − Из-за измены? Мой отец был уравновешенным человеком, мне кажется, этого было бы маловато, чтобы настолько выбить землю у него из-под ног, − сомневаясь, покачал головой Вадим.        − Быть может… Из записки я узнала, что мой бывший любовник вышел на твоего отца раньше, чем пришёл ко мне. Я не знаю, чем именно он шантажировал его, но это касалось Юли. Она ведь ничего не знала, всегда считала вас родными. Те деньги… Он отдал их ему. За молчание. Твой отец слишком любил нас, чтобы позволить кому-то разрушить семью. Он должен был всё рассказать мне, я бы сама разобралась со своими грехами. Да и Юлька, как оказалось, не столь ранима, как мы думали. Видимо, у моего бывшего принца проблемы появились с деньгами, вот он и решил их за наш счёт. Зачем ему Юлька-то? В родительские чувства я не верю.        − Имя его не скажешь? – покосился на Галю Вадим. Та покачала головой.        − Не пачкайся в грязи, Вадим. Он расплатится по долгам. Суд свыше для всех одинаков. Ты не простишь меня, правда?        − Не знаю. Я не знаю, Галь. Всё свалилось, как кирпич на голову. Хреново на душе, − Вадим тяжело встал и направился к выходу. Галя окликнула его.        − Не вмешивайся больше в Юлину жизнь. Пусть сама учится решать свои проблемы. Это моя ошибка, что я слишком жалела её.        − А если вляпается по-крупному? – обернулся Вадим.        − Значит, заплатит цену за ошибку. Не всё же другим платить за неё. Тот мужчина… Она его имела в виду? – иногда Галя была слишком догадливой.        − Его. Но это мои проблемы. Мой знакомый. С этой стороны твоей дочери ничего не грозит.        − Спасибо. Если позвонит, не отвечай ей. Я хочу, чтобы до неё дошло, что потеряла. Я ведь только недавно, после смерти твоего отца поняла старую пословицу – что имеем не храним, потерявши – плачем. Я плачу до сих пор.        − Если позвонишь – отвечу, − промолвил Вадим. – А простить? Дай мне время. Прощай.        − Прощай, − прошелестел в ответ печальный женский голос перед тем, как за Козыревым закрылась дверь, оставляя в знакомой с детства квартире старую жизнь.