Попытка вернуть дружбу

      Находясь в некотором шоке, я не понимала, как мои ноги до сих пор могут идти, когда Кисе с такой силой тянет меня в нужном направлении. Я покорно шагала за своим спутником, который придерживал меня за запястье, видимо, опасаясь, что я могу прийти в себя и передумать насчет его «предложения». Мы уже подошли к знакомой витрине, откуда совсем недавно я наблюдала за сакурой в парке в компании своих друзей-одноклассников.       Чтобы открыть дверь кафе, Рёте пришлось освободить свою руку, отпустив меня. Я ощутила некоторое разочарование, когда длинные пальцы юноши соскользнули с кожи моего запястья, ведь они так успокаивали, давая стимул не разреветься еще раз. Посетителей было немного, но мои уже излюбленные места были заняты, и нам пришлось занять место у стены.       Официантка, молодая ухоженная студентка, смотрела на Кисе с нескрываемым интересом. Мне это очень не понравилось, тем более что девушка была ярче и интереснее, чем я. — Добро пожаловать! Меня зовут Кёко, — сладко промурлыкала красавица, подавая нам меню и стаканы с водой. Она мельком оглядела меня, оценивая внешний вид. Понятно, что она не считает меня конкуренткой, однако некоторое беспокойство в ее взгляде можно заметить. — Вы закажете сразу, или мне подойти позже?       От меня не ускользнуло, что она обращается только к Кисе. Парень бросил на меня краткий взгляд. — Подождите немного, — ослепительно улыбнулся Рёта. — Конечно! — очарование парня захватило молодую официантку в плен, как когда-то и меня при «первой» встрече, и девушка грациозно ушла к барной стойке, излучая радость. — Ты ее заинтересовал, — мне захотелось пожурить парня за его излишнее кокетство, но разве за такое можно ругать, особенно если он это ненарочно? Я прикусила язык, снижая интонацию. — Хотя, чего я удивляюсь…       Рёта смутился. — Не преувеличивай. Я просто отвечал вежливостью на ее вежливость. — Вежливость? Она скорее флиртовала. Это явно не обычное гостеприимство. — Чего ты так завелась? — парень хотел произнести свои слова как можно позитивнее, но его настрой сбил всю задумку, из-за чего мне показалось, что он придирается ко мне. Я глотнула немного воды, отводя взгляд в другую сторону.       Через несколько минут подошла Кёко, оглядывая нас. Девушка сладко улыбнулась, откинув назад темную прядь волос. — Готовы заказать? — спросила она у Рёты, повернувшись ко мне спиной. — Мисаки?       Девица нехотя посмотрела на меня. — Ну… эм… — общаясь с Кисе, я совершенно забылась, даже не посмотрев меню. Я назвала первое попавшееся на глаза блюдо. - Омлет с грибами… и черный чай с медом. — А молодой человек? — Спасибо, я не голоден, мне лишь капучино. — вежливо улыбнулся он. — Десерт не желаете? — Нет, спасибо. — Хорошо, поняла. Скоро все будет. — Кёко кокетливо улыбнулась и вернулась к барной стойке, отдав заказ одному из поваров.       Только девушка скрылась за дверью, ведущей на кухню, я осмыслила собственное желание и очень пожалела о заказе. Сильного голода я не чувствую, к тому же я не взяла во внимание грибы, которые были отмечены не только в рецепте, но и в самом названии блюда. Отвращение к ним я испытываю еще с младшей школы, надо было задуматься о собственных предпочтениях. Раз на то пошло, мне стоило вообще ничего не заказывать, к тому же, Рёта взял лишь кофе, значит, ему придется меня ждать. — Как ты себя чувствуешь? — после некоторой паузы поинтересовался блондин, голос звучал как-то сдавленно и напряженно. — Хорошо, — сдержав некоторое раздражение, я показала свое спокойствие. Прямо чувствую, как эта ложь неприятно окутывает мое сознание, и мне становится чуть хуже. — Может, тебе плохо, голова кружится? — Н...немного, — тут я решила не врать. Думаю, даже если бы я промолчала об этом, правда все равно видна. Я чувствовала, как кожу немного тянуло в тех местах, по которым недавно скатывались слезы, на голову что-то давило, мне хотелось спать. — Я схожу в туалет, — встав из-за стола, я бросила взгляд на юношу. Тот кивнул в ответ и взял стакан с водой. Как будто проигнорировал меня.       Я ощутила легкое покалывание, когда, подержав пальцы под холодной водой из-под крана, приложила их ко лбу. Кончики пальцев неприятно занемели, кожа покраснела. Я невольно вспомнила приятное прикосновение ладони Кисе к челке и губ ко лбу. Он лишь хотел успокоить меня, так? «Дружеский жест», так?       Еще раз набрав в ладони воды, я прикоснулась к лицу, потирая щеки и губы, чтобы убрать все ощущения, что были у меня некоторое время до этого.       Он лишь хотел успокоить меня.       Вернувшись в зал, я обнаружила за столом свое блюдо и чашку чая. Рёта уже пробовал кофе, держа при этом телефон в другой руке. — Долго ты… — начал было юноша, когда я села на свое место и взяла вилку. Мне хотелось проигнорировать его и лишь попробовать принесенный омлет, но Кисе, ощутив мое нежелание говорить, замолчал, не договорив то, что хотел, лишая меня этой необходимости. Воспользовавшись тихой паузой, я быстро начала жевать горячий омлет, выкавыривая грибы из самого низа. — Ты ведь не любишь грибы? — после некоторого молчания, пока он смотрел в окно, Рёта обратил свое внимание на мою тарелку, на лежавшую на краю горку. Я слабо кивнула, продолжая пережевывать пищу. Сейчас он начнет меня отчитывать. — Тогда тебе стоило заказать обычный. — Все в порядке! Просто подумала, что грибы могут оказаться вкусными. — Ты ведь их с самого детства ненавидишь, думаешь, сейчас что-то изменится? — Ну… вдруг… Я слегка улыбнулась парню, наклонив голову в бок. Он помнит мои предпочтения, как приятно. — Ты успокоилась? — Кисе подпер голову рукой, в которой был смартфон, и тихо выдохнул, отодвигая уже пустую чашку. Зря он такое озвучил, дурак.       По щекам снова покатились слезинки, и сейчас я искренне не понимала, как я могла не ощутить их, не ощутить желания зарыдать на все кафе и позволить моему товарищу увидеть слабость в собственном состоянии, когда тот был уверен, что все плохое уже позади. — Да что же это такое!.. — чуть еле слышно произнесла я, подняв голову и взглянув на друга. Кисе лишь тихо вздохнул, поставив чашку с кофе на блюдце. Он достал платок из кармана сумки и подал мне. Ах, но почему только сейчас? Как истинному джентльмену, ему стоило предложить мне платок еще у школы. — Мог бы и раньше дать его! — я взяла предложенный предмет и стала вытирать капли слез, что остались на щеках, сдерживая рыдания как только могла. — Прости… — Все в порядке, — я уткнулась носом в легкую ткань, запах которой так напоминал мне аромат, что я почувствовала, когда натягивала пиджак Рёты, укрываясь от дождя. — Не об этом! — Кисе опустил взгляд, обращая его на собственные колени, и повторил. — Прости меня.       Я тихо вздохнула, чувствуя боль в груди от того, что держала в себе все рыдания. Он говорит об Оомори? Или же есть как-то другая причина, по которой он извиняется? — Не ты виноват, — я отодвинула от себя тарелку с остатками и переключила внимание на чай. — Но я в этом замешан, — тихо произнес он.       Аромат чая с медом, что принесла официантка, одурманил меня, когда легкий пар коснулся моего носа. Я машинально выбрала первый чай, что пришел на ум, ничего особенного, хотя раньше я не пробовала подобное. Мне нравится обычный чай.       Кисе сидел напротив, задумчиво поглядывая на меня, когда я нервно брала белоснежную чашку в руки. Я еще раз глянула на моего собеседника, который, как мне показалось, еще ни разу не отвел от меня взгляд. Он внимательно оглядывал то мои волосы, то чашку с чаем, избегая контакта глаз со мной. Меня это немного задело: зачем прятать от меня взгляд, если ты сам затащил меня сюда? Ему просто не хочется тревожить меня или что-то в этом роде? Но тут же, осознав суть своих мыслей, я повторила вопрос в голове: «Ты сам затащил меня…» — Ведь ты не просто так позвал меня?       Парень отложил мобильный, обращая на меня все внимание. — Ну, сначала у меня была совсем другая причина. О совсем другом... хотел поговорить, но… Сейчас, думаю, не очень подходящий момент, — он слегка покачал головой, извинившись за настойчивость.       Поднеся чашку к губам, чтобы попробовать вкус меда, я невольно выдохнула. Уставшее от напряжения горло, когда я пыталась удерживать в себе боль, не позволило спокойно выпустить воздух, и до собственного слуха донесся слегка дрожащий голос. И не только до моего. — Тебе неспокойно, прости. — О чем ты хотел поговорить? — опуская только что сказанные слова, я направила свое любопытство на единственный корень. Меня вдруг стало тянуть к парню: заманчиво узнать, что именно заинтересовало Рёту. — Это... не так важно. — Все в порядке, — я старалась показать всем своим видом настрой на разговор. Если он хочет побольше узнать обо мне, разве не здорово — помочь ему в этом?       Юноша глубоко вздохнул, прикрыв глаза, вероятно, обдумывая свои слова, после чего подался вперед и понизил громкость голоса. — Не знаю, захочешь ли ты говорить об этом… — Тогда, начни, а я подумаю…       Парень снова вздохнул и, вернувшись в прежнее положение, почесал затылок. Он слишком переживает о моем мнении. — Как будто я собираюсь тебя за это бранить! — я наигранно закатила глаза, показывая свою несерьезность в надежде, что Кисе от этого станет легче. — Но вообще-то… ты на меня за это накричала… — Что? — искреннее непонимание его слов отобразилось в моем взгляде. — Мисаки... почему тебе не нравится пение? Я невольно вздрогнула. — Почему ты так думаешь? — Или же караоке? Что ты ненавидишь? — тихо произнес парень, будто волнуясь, что его вопрос спугнет мой позитивный настрой, и я снова выйду из себя.       В голове всплыло недавнее событие в караоке-центре, мое напряжение, разочарование, повышенный голос, лицо Реты…       Я слегка кивнула. — Пение…       Отчетливые голоса наполняли голову, каждый пытался перекричать других. Я не понимала собственной реакции, не понимала своего желания: стоит ли объяснять Кисе подобное, можно ли доверить свои тревоги этому парню, необходимо ли ворошить прошлое…       Я поджала губы, покусывая нижнюю, и обдумывала дальнейшую фразу, чтобы продолжить разговор. В голову ничего не шло. Нельзя просто так рассказать о чем-то тревожном, не зацикливаясь на воспоминаниях. И думаю, он это понял. Парень вздохнул в очередной раз и тихо промолвил, как бы отвечая за меня: — Ты не хочешь об этом рассказывать.       Его пониженный голос, в котором крепко чувствуется печаль и напряжение, заставили мои плечи дернуться. Из-за его подавленного голоса хотелось без раздумий ответить ему на все, что его интересует, высказать все обиды, которые тревожат, чтобы он понял, из-за чего я так подавлена. Я начала оправдываться, сама не до конца понимая суть своих слов: — Вовсе не так! Я тебе очень доверяю и считаю, что ты мог бы мне помочь. — Я легкомысленный парень, ведь так? — Кисе закатил глаза, чувствуя, что мои слова о доверии совсем не искренни. — Я... не могу такое сказать. Я не считаю тебя таким, — честно ответила я. — И признаю тебя весьма внимательным и добродушным. — Эти два понятия совершенно не противоречат легкомысленности, — Рёта цокнул, стараясь скрыть легкое раздражение. — Ты думаешь, что если человек доверчивый, он не может быть добродушным? — Нет, не так, — согласилась я.       Я затихла, грея пальцы на чашке уже остывшего, но все еще теплого чая. Кисе продолжил давить: — Так… ты не хочешь говорить.?       Я покачала головой. — Не могу. - … — Не то чтобы не хочу… не могу.       Даже несмотря на всю мою готовность раскрыться перед этим человеком, внутри себя я чувствовала, если дело дойдёт до разговора, то я просто отступлю и начну искать оправдания. Я не смогу просто так поведать ему. Стоит как-то подойти к нему с другой стороны. — Если тебе тяжело говорить… я не буду пытать тебя или что-то вроде такого. Прости. Стоит ли мне забыть об этом? — Кисе поднял свои глаза, переключая внимание на мои плечи, которые слегка подрагивали от страха.       Я покачала головой. Не нужно. Наоборот, я должна кому-то довериться. Как самой себе доказать, что подобное нельзя таить в себе до конца жизни? — Я расскажу, — наконец, собирая все свои силы, я подаю голос, отвечая Кисе. — Но в несколько иной форме… Юноша посмотрел на меня с недоумением. — Я отвечу на вопросы, что тебя интересуют. Мне тяжело просто так о чем-то говорить. — Но… — он слегка задумался. — У меня нет идей для вопросов. Я думал, ты обьяснишь мне что-нибудь… — Ты действительно расчитывал на что-то подобное, несмотря на то, что именно я сказала забыть об этом, когда ты начал разговор? — я напомнила ему о легкой ссоре после школы.       Рёта облизнул губу, бегая глазами по моему лицу, ища какой-то подвох. Я действительно ощущала себя несколько странно, представляя себя в роли рассказчика. Если я буду говорить лишь о том, что интересует моего собеседника, уверена, мне будет гораздо легче.       Кисе подался вперед, опираясь локтями на стол и заглядывая в мои глаза. Несколько секунд я грелась в тепле его золотистых глаз, неспособная отвести взгляд в сторону. Он хотел что-то ответить, но тут же закусил губу и обдумал это еще раз. — Можно? — наконец спросил он. — Конечно, — кивнула я в ответ.       Еще некоторое время юноша молчал, после чего наконец начал: — Ты любишь петь? — Нет. — Но любила? — Думаю, да… — мои плечи дергались: стало абсолютно ясно, что придется ворошить прошлое. — По-моему, ты очень хорошо поешь, — с некоторым смущением произнес юноша. — Я пела всего три секунды… — Это неважно, — Кисе остановил мои возражения. — Ты занималась вокалом в средней школе? Я нервно сглотнула. — Да. — Но теперь ты не любишь пение. — Да. — Даже ненавидишь. — Ну… — я пожала плечами. — Просто не люблю. — Ты не хочешь говорить об этом, но ты любила пение, и занималась вокалом. Почему? — Что «почему»? — Почему ты не хочешь говорить о том, чем занималась? — Потому что это… больно… — я слегка поежилась, чувствуя некоторую слабость. Голову наполняли старые воспосинания, и я снова ощущала эту физическую боль. — Могло ли что-то случиться в средней школе, что ты стала его ненавидеть? — Не любить, — поправила я Рёту. — Да. — И это связано именно с клубом?       Я кивнула. Кисе выдохнул, опершись головой на руку и прикрыв глаза. Он не знал, куда дальше завернуть. Между его вопросами были достаточно большие паузы. — После того, что случилось, ты ушла из клуба или осталась там? — Ушла… через некоторое время, — я невольно вспомнила некоторые элементы того события и прикрыла глаза ладонью. — М-м… — у Кисе кончались вопросы. — То, что случилось, было по твоей вине? — Частично…, но скорее нет, чем да. — Я все равно не понимаю, что могло бы произойти. — Надо мной стали издеваться после этого случая, и я не выдержала, — мне пришлось немного подтолкнуть мысли парня, хотя я и сама осознавала, что подобная фраза ему не поможет. — Неужели, раскрыли какой-то секрет? — Кисе подвинулся еще ближе, убирая из-под локтя мобильный. — Угу. — Что-то личное? Или какая-то общая тайна? — М-м-м… — я почесала запястье, чувствуя легкое раздражение кожи. Возможно, это из-за мёда в чае. — Как сказать… это тайна была личным, но когда о ней узнали, она затронула всех девчонок клуба… -… Не понимаю, — немного подумав, Кисе сдался, тяжело вздохнув. — То есть, над тобой издевались? — Очень сильно и долго, — кивнула я в ответ. — И это связано с музыкой. — Угу…       Кисе отодвинулся обратно, опираясь о спинку стула. — Ты не можешь это забыть? — Думаю, я могла бы игнорировать их издевательства или же просто забыть после средней школы, если бы это были не… — я украдкой взглянула на лицо собеседника, понимая, что он внимательно наблюдает за мной. -… побои. — А? — Рёта нахмурил брови, не понимая, воспринимать ли сказанное всерьез, или же он просто неправильно понял. — В каком смысле? — Ну, — я снова почесала запястье, пряча глаза под челкой. — Не то чтобы это было какое-либо избиение. Боли особой не ощущалось. Просто… они унижали меня перед другими…       Я тихо вздохнула, пряча расчесанное место под рукав. Кисе посмотрел на чашку. — Во всяком случае, подобное я уж точно не пойму, ориентируясь лишь по ответам на вопросы. Я смогу все осмыслить, только если ты сама мне все обьяснишь, — парень выделил слово «сама» и кивнул мне головой. Я слегка пожмурилась. — Дай мне знать, когда будешь готова. Я обязательно тебя выслушаю. — Да, — я кивнула ему. — Спасибо. — Меня пока что не за что благодарить, — он показал мне легкую улыбку, издав тихий смешок. Я невольно улыбнулась.       Кисе позвал официантку и попросил счет. Мне пришлось оставить деньги за еду при себе: Рёта не принял от меня купюры, заплатив за нас обоих. «Я сам тебя сюда затянул, значит, мне и платить», — сказал он что-то вроде такого. Я тихо пробормотала слова благодарности и извинений вперемешку, после чего мы вместе направились домой.

***

С каждым шагом по троуару головная боль усиливалась, передвигать ноги становилось сложнее, глаза не могли на чем-то сфокусироваться. После небольшого разговора, который я представляла намного длиннее, тяжело восстановить свой настрой. Я потянула Кисе за рукав, стараясь замедлить его темп, чтобы показать, насколько мне сейчас противно. — Тебе плохо? — после некоторых переглядываний со мной спросил парень. — Тяжело так быстро идти. — Прости, — он тут же остановился, давая мне возможность передохнуть. Теперь мы шли гораздо плавнее. Кисе иногда поглядывал на меня, чтобы убедиться, что я еще способна самостоятельно передвигаться. Наконец, он не выдержал: — Мне больно на тебя смотреть… — А? — переспросила я, поднимая глаза на лицо парня. Его светлый взгляд вновь загипнотизировал, и на этот раз я чувствовала себя гораздо более неуютно, не так как раньше. «Ну, это вполне логично, — подумала я. — Несмотря на то, что саму причину я не указала, все же, я рассказала ему нечто особенное, что можно назвать тайной». Погруженная в собственные рассуждения, я не заметила, как юноша взял меня за руку, предоставляя возможность опираться на него, если понадобится. — Тебе плохо? — поинтересовался он, проявляя свое волнение. — Не то чтобы… — И все-таки этот вокал… — Перестань.       Его любопытство пересиливает вежливость. Желание помочь мне успокоиться заменяет другое желание — узнать все в мельчайших подробностях. Нельзя потакать его тяге. — Кстати, как поживает Фуока? — я решила аккуратно перевести тему на более мелкую, бытовую, которая была сказана мной, скорее, лишь из вежливости. Хотя, судя по тому, как с одной проблемы мы перескачили на другую, такую попытку нельзя назвать аккуратной. Но даже если я сама сказала, что только лишь стараюсь перевести тему, мне на самом деле было интересно услышать хорошие новости о моем старом друге. — М-м… — Кисе озадаченно наклонил голову. — думаю, хорошо. — «Думаешь»? — Мы не так с ней часто видимся. — То есть… — Она приходит к нам раз в две недели, на выходных в основном, — перебивая мой вопрос, сказал юноша, поправив золотистые волосы. — Иногда, я могу ее даже не застать в это время из-за работы. Мы редко видимся, и я как-то не интересуюсь ее делами, поэтому не в курсе всех событий. — Она не живет с вами? — наконец, я договорила свой вопрос. — Нет. Она снимает квартиру, ей легче добираться до универа оттуда. Как и Уэно. — Уэно? — чуть громче нужного сказала я. — Неужели, забыла? — усмехнувшись, сказал Кисе. — Моя старшая сестра. — О! — тут меня осинило. — Правда, забыла… разве она еще в университете учится? — Как раз-таки она его закончила, сейчас работает в каком-то модельном агенстве. — Том же, что и ты? Рёта слегка улыбнулся, показывая своим смешком мой промах. — Нет, более. серьезном, что ли. Но правда в том, что до этого она подрабатывала здесь. — Как так получилось, что вы работали в одном месте? — Я не работал с ней, — он слегка удивился моей заинтересованности. — она привела меня в это модельное агенство, после чего ушла из него из-за универа. — Она привела тебя?       Парень чуть заметно кивнул. — Но сейчас она решила заняться этим профессионально, а я лишь подрабатываю там, не более. — Ну… — я слегка задумалась. — А ты не хочешь стать моделью? — Это не то, чему бы я хотел посвятить себя. — Правда? Тогда кем ты хочешь быть? — Я думал о пилоте самолёта. — Почему? — Довольно интересная для меня профессия, к тому же я хорошо знаю английский, да и с другими предметами. как бы.тоже проблем нет. — Х-м… — Эй!       Чей-то громкий окрик прервал разговор, и мы машинально отпустили друг друга, ища глазами источник звука. Как я могла не обнаружить до этого, что все это время Кисе непрерывно придерживал меня за руку, все ближе наклоняясь ко мне при каждом вопросе? Лишь когда я начала вспоминать подробные действия блондина, мне стало совершенно неловко.       Нам на встречу бежала Маика, придерживая в одной руке мобильный и улыбаясь нам обоим. Когда она достигла своей цели, ее лицо стало более серьезным, руки протянули телефон, показывая его перед лицом Рёты. — Зачем ты мне звонил?       Никаких дальнейших вопросов не последовало, что мне показалось странным. Наверное, лишь из-за того, что я так долго была в компании Кисе, где мы устроили друг другу настоящий опрос, и сейчас короткие предложения звучат для меня неполноценно.       Почему Рёта позвонил Маике? Я пристально посмотрела на парня, ожидая, как и Маика, от него ответа. — Пожалуйста, помоги Мисаки. — Что? — сама не понимая его слов, я озадаченно посмотрела на подругу. Может, она понимает, о чем говорит Кисе? Но мои предположения оказались неверными, и Маика также взглянула на меня, вытаращив глаза. — Мне нужно на работу, поэтому оставляю Мисаки тебе.       Маика едва заметно кивнула, до сих пор не понимая смысл слов блондина. Парень лучезарно улыбнулся ей, после чего попрощался с нами и направился в ту же сторону, откуда мы только пришли. — Я так и не ответил, — на уже довольно большом расстоянии от нас юноша повернулся к нам. — Насчет чего? — непонимающе спросила Маика. — Я иду в воскресенье…       Девушка, стоявшая возле меня, недоумевая, посмотрела на блондина, который продолжил свой путь после небольшого ответа. Ответа на вопрос, который я задала еще в начале дня, во время перемены.       Наконец, когда Кисе повернул за угол, и его больше не было видно, Маика, тяжело выдохнув, обратилась ко мне. — Рассказывай…