Самый худший кошмар

Господи, как глупо было попасться синим сразу после того, как господин Микото… Сразу после того случая. Ужасно, ужасно глупо и обидно. Свободная Хомра продолжала существовать и без своего Короля, членов красного клана скрепляли гораздо более крепкие узы, чем просто дружеские или братские. И после этого оказаться в каменной темнице, с колодками на руках, без возможности как-либо выбраться… Это казалось просто несправедливым. Гордость. Ятагарасу был гордым, и гордым не в смысле «никто не смеет мной командовать». Гордым – знающим себе цену. Казалось, ничто не было способно выбить его из колеи, но даже сам парень знал, что это не так. Всего один человек был его слабостью. Всего один человек мог вывести его из себя по-настоящему, заставить орать, заставить рыдать, заставить… Захотеть убить. И этот человек сейчас прикрыл за собой дверь тюремной камеры, задумчиво повернул в замке неприметный ключ и гадко, привычно ухмыльнулся. - Каково быть законопослушным гражданином, а, Ми… Са… Ки?.. – Мечник как всегда растягивает имя, словно смакуя его, и на каждый слог делает шаг к кровати, на которой сидит заключённый. Тот смотрит снизу, но настолько зло, что очкарику становится не по себе. - При чём тут законопослушность, а, клоун очкастый?! - словно рычит парень, поджимая под себя ноги, чтобы тут же попытаться пнуть севшего на жёсткую кровать синего - однако, его удар оказывается перехвачен, и Фушими, особо не церемонясь, резко дёргает голень на себя, отчего скейтбордист ударяется головой о каменную стену, сползая по ней. - Тихо-тихо. Все волки - лишь большие собаки, и ты будешь одомашнен… - Очкарик пропускает оскорбление мимо ушей и тут же перехватывает вторую ногу, которой заключённый, похоже, пытается сломать ему нос. – Ты ведь хочешь быть собачкой, да? Столь преданно служить не заслуживающему того человеку… Но теперь у тебя может появиться настоящий хозяин, Ми… Са… Ки… - Тонкий палец тянется к длинному носу, но парень резко дёргается, вцепляясь в него зубами, тут же получая по лбу. Сарухико вырывает ладонь изо рта бывшего друга и невозмутимо вытирает руку о простынь камерной кровати, чем опять выбешивает пойманного. - Вы, синие… Думали, раз Хомра теперь без Короля, так мы в другие кланы пойдём?! – возмущению Ятагарасу нет предела, но он пытается не кричать – это бы показало, что он уже проиграл. Эмоционально. – Хрен! Не все такие, как ты! - Я ушёл ещё при твоём хвалёном Суо, идиот, - мечник хмыкает и хватает мальчишку за воротник, пристально вглядываясь в озлобленное лицо. Ещё не всё, он может злиться куда сильнее… До той ярости, которую видит только Фушими, ещё далеко… - Я говорил: меня тошнит от самой сути Хомры. - Да пошёл ты, - всё ещё пытается сдерживать себя коричневоволосый, но его нервно дёргающийся глаз всё-таки выдаёт его. - Я-то уйду. Но ты же знаешь: пока не вступишь в наши ряды, отсюда не выйдешь. А я лично буду перехватывать всю поставляемую тебе еду, так что… Выбор за тобой: синий или дохлый, - безразлично отвечает Фушими, чувствуя, как парень начинает ёрзать. Снова садится?.. - Я лучше помру от голода, чем стану таким, как ты, - резкое движение - и очкарик получает деревянной колодкой в лицо, не успев увернуться. Слава богу, очки не разбились, но вот из носа кровь хлещет литрами. Больно, чертовски больно, но мечник демонстративно вытирает лицо рукавом форменного плаща, и только потом ударяет в ответ, отчего Ята впечатывается виском в стену, сжимая зубы и пытаясь игнорировать разрастающуюся боль. - А ведь я просто хотел поговорить, - цыкает синий, бросая на рану бывшего товарища скучающий взгляд, и тяжёлое дыхание последнего веселит его. – Но, видно, не судьба. Больно ты активный. Знаешь, медсестра не даст мне успокоительное, и, если ты продолжишь себя так вести, придётся… - В этот раз гость успевает увернуться, да ещё и перехватывает немного ослабевшего парня поперёк груди, удачно укладывая его себе на колени. Удобно, теперь, как ни брыкайся, врезать не сможет. – Эй, я с кем разговариваю! - Пошёл в жопу! - Оу, ты хочешь, чтобы я успокоил тебя, как раньше? – Фушими любит цепляться к словам, да и идея, промелькнувшая у него в мозгу, ему ой как нравится. - Что?! – парню удаётся перевернуться, правда, очередная попытка заехать врагу по подбородку колодкой снова оборачивается неудачей, и шатен снова впечатывается затылком в стену. Он на мгновение словно отключается от реальности, но за этот маленький промежуток времени очкарик успевает развязать красную ткань и сбросить её на пол, принимаясь за бриджи. – Э… Эй, - голос немного сиплый, голова кружится, но подросток нервно усмехается. – Нихрена не смешно. - Вяло реагируешь. Я тебя тут поиметь собираюсь, - ухмыляется Сарухико и, закончив расстёгивать бриджи, запускает пальцы под белый пуловер. Уж не слишком ли сильно ударил?.. - Кончай мозги мне запарывать! – мгновенно взвывает заключённый, начиная активно вырываться, но возникший буквально за секунды у его горла меч немного уменьшает его пыл. – Совсем охренел?! - Знаешь, я этого не планировал, но… Может быть интересно, - словно пропускает мимо ушей крики бывшего друга синий, и его ладони мягко проскальзывают по боку красного, чувствуя, как по телу того пробегает лёгкая дрожь. – И не забывай: я знаю все твои чувствительные места, Ми... Са… Ки… - Мелкий шипит, но касающееся горла лезвие является весомым аргументом для безоружного парня, поэтому он не может ответить. Когда холодные, обветренные губы касаются оголённой шеи, Ятагарасу понимает, что допустил ошибку. - Не смей, урод, - и тут же прикусывает губу, когда острые зубы прокусывают тонкую кожу. Больно. Терпимо, но всё же… Длинный, острый язык проскальзывает по ноющим ранкам, и скейтбордист, недолго думая, бьёт врага пяткой в живот - меч тут же оставляет на горле глубокую царапину. Очкарик кашляет, но не теряет контроля, хватая бывшего товарища за шею, откидывая в сторону меч, и зло шипит: - Ну хорошо, Ятагарасу, - и быстро стягивает с заключённого бриджи вместе с бельём, даже не снимая запачканные, как и вся остальная одежда, кроссовки. Кто угодно может сказать, что шатен сильнее мечника, но это не так, поэтому даже сопротивление парня не мешает Фушими. – Я же всё равно это сделаю. - Херню несёшь, - хрипит заключённый и вздрагивает, когда слышит звук расстёгиваемой ширинки и чувствует около заднего прохода что-то твердое и пульсирующее. Нервно вздрагивает, и на лице появляется придурковатая улыбка. – Т-ты этого не сделаешь! - Не слишком уверенно звучит, - кидает на красного насмешливый взгляд Сарухико и подаётся вперёд, чувствуя, как напряжённый член с трудом проскальзывает внутрь подростка. Тот выгибается, сжимая зубы, и пытается оттолкнуть прижимающегося к нему очкарика, который отпускает поцарапанное горло и подхватывает мальчишку под колени. - С-сволочь… - Толчок, и по осунувшемуся лицу пробегает слеза под тихий всхлип скейтбордиста. Ещё одно движение, ещё, и синий останавливается, шмыгая носом. - Какой узкий, - Фушими удивлён, правда удивлён - ну должен ж был этот парниша хоть с кем-то да переспать? Хотя бы... Со своим королём. Ему бы Мисаки вряд ли отказал. - Сколько ты не трахался, а, Мисаки? - Не твоё… Дело, - парень зажмуривается, прижимая руки к груди и одновременно пытаясь оттолкнуть насильника, а тот изучающее смотрит на Яту, хмыкая. - Да ну? Неужели за всё это время никого? – тихий, безумный смех, но недолгий. – Я всегда был твоим единственным… Я польщён, Ми… Са… Ки, - издевательский поцелуй в лоб, новый толчок, и красный всхлипывает. Очкарик косо смотрит на него и вздыхает – никогда не был сердобольным, но… - Больно, наверное. И снова попытка врезать по очкам, и снова - неудачная. Мечник поудобнее перехватывает стройные ноги и чуть приподнимает бёдра бывшего товарища… Любовника. Подаётся вперёд, меняя угол проникновения, и заключённый неосознанно выгибается, а его взгляд стекленеет. – С… Сволочь… - Одними губами шепчет Ята, и при следующем движении с его губ слетает непрошенный стон. Тихий и тут же исчезнувший, потому как парень снова кусает свои губы. - Ну, думаю, дальше будет веселее, да, Мисаки? – короткая передышка, и Фушими улыбается, видя, как жмурится мелкий. Заставить его стонать в полный голос будет проблемой, но… Это всё же возможно. – Я ведь помню. Помню и знаю, где нужно прикоснуться, до чего нужно дотронутся, что нужно сделать… Ловкие пальцы скользят под белый пуловер, холодя кожу, и навязчиво касаются напряжённых сосков, отчего парень тихо вздыхает, жмурясь – по щеке снова стекает слеза, но уже скорее не боли, а унижения. - Хватит, - он не просит, он говорит это твёрдо, но Фушими останавливаться не собирается. Толчок, шатен опять прогибается, ёрзая голой поясницей по холодному камню, царапая нежную кожу, и очкарик подается вперед, прижимая члена Хомры к стене еще сильнее. Медленно наклоняется, видя, что парень пытается его игнорировать, и мягко целует торчащее из-под теплой шапки ухо, проводит кончиком языка по всем изгибам, прикусывает зубами мочку, снова заставляя мелкого зажмуриться… Это ужасно. Ятагарасу чувствует его, чувствует его слишком хорошо, слишком глубоко, слишком… Больно. Да, приятно, но больно, это давно забытое ощущение, когда твои мышцы туго обхватывают чей-то член, заставляя тебя чуть ли не плакать от удовольствия, теперь оно другое. Скейтбордист не хочет этого, но попытки отторжения не встречают ничего, кроме молчаливого издевательства. - Хватит, - парень шепчет это одними губами, почему-то надеясь, что насильник этого не услышит. Это слишком… Унизительно. - М? – нет, мечник не удивлён. Он… Он только что понял, что поступил не так, как… было нужно. Но уже слишком поздно. Тонкие, как у музыканта, пальцы пробегают по хрупкой шее, оставляя после себя неприятное тепло прикосновения, и опасливо касаются чуть приоткрытых губ, обветренных, потрескавшихся. И пленник сдается. - Ты же… Ты же был другим. До того, как попал… К ним, - голос Яты совсем не слышен, но мечник, кажется, знает, что тот хочет произнести. - Все меняются, я – не исключение. И ты. Присоединяйся к нам, - звучит примерно как «переходи на тёмную сторону», и Сарухико зло ухмыляется. Он не ненавидит этого мальчишку, нет. Он упрямо хочет сделать его таким же, как… Как и он сам. - Вы убили моего короля, - толчок, и хрупкое тело снова вздрагивает, но уже как-то безразлично и смиренно. – Ты правда веришь, что я приму вашу сторону?! Да это – мой самый худший кошмар! Вот, вот он, характерец, прорезается. Это был рык, привычный, а то синий уж пугаться начал, что мальчишка сломался. Тем интереснее. - Значит, я буду твоим личным кошмаром, пока ты не согласишься, - ядовито шипит Фушими, ухмыляясь и снова подхватывая худые ноги…