Все не так, мама...

— То есть, теоретически, Вы, мисс Грейнджер, можете считаться чистокровной? — спросил мистер Хиггс с ухмылкой. — Теоретически - да, профессор. — Гермиона чуть было не стушевалась, но вовремя привела свои мысли в порядок и ее лицо осталось непроницаемым и не выражало ничего.       Защита дипломного проекта Магической Академии — это не то место, где можно выражать свои эмоции. Любой промах, любое неточное определение — минус балл… Для Гермионы Грейнджер — это не просто минус балл, а полный провал.       Учась в Магической Академии, она случайно наткнулась на достаточно древний свод магических законов, который показался ей достаточно интересным. К тому же, что еще заинтересовало Гермиону, — большинство этих магических законов были опубликованы в настоящем действующем кодексе законов, а вот те, которые не опубликованы, никем отменены не были. Во время первой магической войны про них просто «забыли» в угоду тем, кто их во время этой войны начал переписывать, а вот исход войны не дал их отменить — просто не успели. Позже про них благополучно «забыли».       Гермиона начала немного нервничать, но эмоций своих не показывала. Этот кошмар уже близился к концу и ее работа — работа всего года — наконец-то завершится. За время своей учебы она зарекомендовала себя ответственной студенткой. К тому же, заслуги героев забыты были, но при поступлении, когда перед ней практически везде расстилали «красные» дорожки, она дала понять сразу, что поступает в Академию на общих правилах и не собирается пользоваться никакими поблажками и привилегиями. Рон всегда говорил: «Гермиона, это же просто здорово! Как ты этого не понимаешь? Можно не спешить на учебу и не готовиться к домашним заданиям!» Гермиона же была непреклонна, училась наравне со всеми и жила в комнате с двумя другими девушками, отказавшись от отдельных апартаментов. — Теоретически… хм… Я не вижу практической направленности Вашего проекта, мисс Грейнджер, — Хиггс слащаво растягивал слова, и явно наслаждаясь своим преимуществом, покручивал длинный ус, — В чем же его практическая значимость? Его практически начало разбирать от смеха, и он показывал всем своим видом, что все это очень забавляет. Гермиона прекрасно понимала, что эмоциям поддаваться нельзя, иначе все провалится в тартарары, и, с абсолютно спокойным выражением лица, ответила: — Практическая направленность этого проекта есть, профессор Хиггс, но для его водворения в жизнь требуется выполнение ряда условий, о коих Вы вероятно забыли. Я их полностью изложила в самом начале своего доклада, что полностью прописано в выдержке к моему проекту, и которая, кстати, лежит прямо перед вами, — Гермиона начала закипать — ее голос, изначально спокойный, начал отдавать сталью. Дело принимало не тот поворот.       «Так, Гермиона… Успокойся… Это всего лишь жалкий старикашка-таракашка,» — успокаивала мысленно она себя, стараясь сконцентрироваться на окружающей ее действительности, чтобы не дать выбить из колеи. — Так просветите же нас, многоуважаемую комиссию, еще раз, — профессор явно издевался, а остальные члены комиссии начали поглядывать на него с интересом: надо же, еще никто не смог вывести всегда спокойную Гермиону Грейнджер. — Со всем уважением к Вам, многоуважаемый профессор, — обратилась к нему миссис Эйтон, — Мисс Грейнджер уже ответила на все поставленные нашей «многоуважаемой комиссией» вопросы, — сказала она с нажимом. — У кого-нибудь есть еще вопросы? Отлично, вопросов нет. Вы свободны мисс Грейнджер. Можете присесть на место.       Оливия Изабелла Эйтон — старушка невысокого роста, со слегка удлиненным вздернутым носом, россыпью пигментных пятен на щеках и удивительно синими-синими глазами, что для женщин ее возраста нехарактерно. И, если миссис Эйтон смотрела на кого-нибудь, то ее глаза зачаровывали, пугали и одновременно удивляли своей красотой. Абсолютно седые, отдающие перламутром ухоженные волосы, всегда были уложены в замысловатую прическу. Одежда выделялась строгостью и элегантностью одновременно. Вот и сегодня, она была одета очень необычно. На ней было длинное черное платье, серебристая мантия с небольшой брошкой стрекозы, глаза которой почему-то были разными, а высокую чудаковатую прическу украшало три серебристо-зеленых пера. Она умела привлечь к себе внимание даже в свои почти 90 лет.       Миссис Эйтон — одна из тех милых преподавателей, которые с первого взгляда кажутся добрыми и простодушными, но на самом деле, стоило ее вывести из себя, что случалось достаточно редко, она превращалась в огнедышащего дракона. И это не преувеличение. Поэтому, зная крутой нрав этой милой старушки, на ее занятиях все студенты сидели смирно.       Из всех студентов Академии, которые выпускались в этом году, Гермиона защищала свой проект последней — так выпал жребий. Еле заметно кивнув миссис Эйтон, Гермиона с прямой спиной прошла на свое место в аудитории и присела. Ее щеки начали пылать, состояние равновесия, которое было под контролем, начало куда-то пропадать. Ей казалось, что звук каблуков до сих пор эхом отдается в огромном зале. Руки тряслись, слезы щипали глаза, и она решила отвлечься, смотря в пустоту, мысленно считая про себя. Профессор Хиггс не сводил с миссис Эйтон глаз на протяжении всего времени, пока она что-то писала на выдержке из дипломного проекта Гермионы. Наконец он спросил ее тихо: — Вы понимаете, что Вы делаете? -О! Я то, как раз и понимаю, что я делаю, а вот вы, профессор, по всей видимости, нет. Этот проект — воссоздание из пепла древнейшей традиции всего магического сообщества! — с жаром прошипела она, — Обсуждения не принимаются. Мисс Грейнджер заслуживает оценку «превосходно». Каково Ваше мнение, уважаемые коллеги? — обратилась она к другим членам комиссии: — Что ж, единогласно! — Единогласно… — проворчал Хиггс недовольно.       Он явно был расстроен и не хотел сдаваться, но сегодня был не его день… Утренний кофе с утра опрокинулся, на любимую рубашку, а очищающие заклинания не хотели очищать; забывчивые первокурсники перепутали ингредиенты зелий — склизкая жижа несостоявшегося зелья забрызгала все вокруг, а тут еще и Грейнджер со своим «гениальным» проектом. Его за это по головке не погладят.       Энтони Уильям Хиггс — невысокий полноватый мужичонка, с длинными запоминающимися закручивающимися усиками и небритым острым подбородком. На левом его глазу сверкал монокль, а хищный взгляд постоянно блуждающих глаз то и дело норовил кого-нибудь в чем-нибудь обвинить или уличить. На нем был клетчатый безвкусно скроенный пиджак и темно-зеленые брюки. На плечах полу свисала старая, но когда-то дорогая мантия. Наверное, она была у него всего одна, потому что ни один студент никакой другой на нем никогда не видел.       Гермиона сидела на своем месте и вслушивалась в совещательное бормотание профессоров — ей не терпелось узнать результат ее четырехлетнего труда, да и хотелось глотнуть свежего летнего воздуха, избавившись, наконец, от этой пытки профессора Хиггса. На зельях она, несомненно, блистала, но мистер Хиггс ее почему-то сразу невзлюбил: «Выскочка! Да что она о себе возомнила?» — думал профессор, видя ее постоянно поднятую руку, что говорило о том, что она знает правильный ответ.       Ее размышления прервал бумажный комок, который приземлился в аккурат возле ее левой ноги… Она оглянулась вокруг себя, но автор сообщения себя ничем не выдал. «Больше другого времени не нашлось?», — подумала Гермиона и подняла смятый листок. «Трудно быть последней, непонятой и отвергаемой обществом? Тебя еще и не это ждет. Поверь!» — Гермиону передернуло, но эмоции не взяли над ней верх. Она продолжала сидеть ровно и с явным безразличием убрала комок в карман так, будто он ничего не значил. Ее голову стали занимать мыли о том, кто же это мог написать. В принципе ни врагов, ни недругов, ни просто неприятелей у нее не было. Однако, если подумать, то над ней иногда насмехался Майкл Спайс с параллельного потока, а Генри Донелли и Миранда Стенли буквально изводили на каждом шагу, но и Гермиона в долгу не оставалась — сказался опыт общение с Малфоем. Этот, в детстве избалованный мальчишка, учился с ней в Хогвартсе и постоянно насмехался. В академии Гермиона изучала «Магическое право и криминалистика», Малфой же перевелся из какой-то французской академии высших наук в позапрошлом году на отделение «Магическая экономика в финансы», что неудивительно — заведуя собственным бизнесом, ты должен разбираться в этом самом бизнесе. Удивительно другое — почему он перевелся из престижной академии?       Одни говорили, что его выгнали за прогулы и пьянки; другие поговаривали, что его родителям плохо одним в заточении в поместье; третьи решили, что его невеста одна в Англии жить не может, а четвертые и вовсе думали, что он сбежал по непонятным никому причинам. Но это всего лишь догадки и домыслы. Гермиона посмотрела на него: внешне спокоен, сидит расслабленно, скрестив руки на груди, смотрит отрешенно на профессоров так будто ему это все неинтересно и совершенно безразлично. «Нет! Это не он», — подумала Гермиона. Миранда и Генри сидели далеко друг от друга. Сразу было понятно — им было не до этого. Миранда почти плакала, сильно переволновавшись, а Генри и вовсе поник. Их совместный проект был изначально обречен на провал. Щеки опять начали пылать и щемящее чувство тоски вдруг сжало сердце. Закончилась учеба и привет дорога в большую жизнь. Возвращаться в магловский Лондон совершенно не хотелось — за одиннадцать лет, проведенных в магическом мире, Гермиона не представляла себе то, как она его покинет. Все в том мире было чужим, но она все-таки получила магловское юридическое образование заочно вроде как на «всякий случай», ведь, как известно, эти случаи преследовали ее повсеместно.       Наконец предметная комиссия была готова объявить результаты. Все студенты напряглись, кроме Гермионы и Малфоя. Она была уверена в своей оценке, а Малфою как всегда все сходило с рук. В общем, оценки его, собственно, и не волновали. Он уже давно вел бизнес отца, и образование было ни к чему. Учиться он пошел лишь потому, что так хотела мама: «Сынок, без образования сейчас нельзя. Тем более, если ты собрался работать напрямую с маглами и офис у тебя будет в Лондоне. Там с магией нельзя. Любые бумаги, операции тебе нужно будет сначала проверять самому, пока не найдешь толкового юриста и экономиста, а такие люди сами не приходят — их ищут и платят, а платят не мало. Именно на них держится все от бриллиантов вплоть до ржавого гвоздя». Он вспомнил мамин фразу и слегка улыбнулся. «Эх, мама! Слышал бы тебя в этот отец», — его тонкие губы еще раз растянула улыбка и именно в этот момент Гермиона на него посмотрела недовольно. «Вот гад! Наверное, это все-таки он!» — подумала Гермиона и угрожающе посмотрела на него. Малфой не обратил на это внимания — он был весь в своих мыслях. — Мистер Генри Донелли и Миранда Стенли, удовлетворительно, — Миранда шумно вздохнула, а Генри был просто рад. — Мисс Гермиона Грейнджер, превосходно! — аудитория зааплодировала. — Мистер Джон Файер, выше ожидаемого, — послышались хлопки. … — Мистер Драко Малфой, превосходно! — с разных сторон послышались одиночные вялые хлопки.