Все не так, мама...

      Недовольная, казалось бы, вчера Гермиона, этим утром как никогда светилась от счастья: как только она переступила порог своего кабинета и распахнула окно, в кабинет влетела сова с небольшим свертком. Развязав ярко-синюю атласную ленту, в ее руках оказался очередной красивый букет. «Это так мило», - подумала Гермиона и поставила его в вазу, трансфигурировав ее из стакана. За дверями кабинета копошились сотрудники, явно радуясь отмененной планерке. Самой ей делать сегодня совершенно ничего не хотелось, но здравый рассудок все-таки взял верх, и она принялась неспеша раскладывать документацию аккуратными стопками, распределяя их по степени важности.       Вызвав мисс Оуэн, она попросила ее связаться с Азалией Андерсон, которая могла создать для каждого индивидуально самый неповторимый аромат. Мадам Андерсон была самым известным парфюмером Лондона и попасть к ней было очень проблематично, но только не целеустремленной Гермионе. Они несколько раз пересекались на мероприятиях, устраиваемых министерством, где их и познакомил Невилл, который как раз привез из поездки новые образцы цветов, которые она могла использовать в своей работе. Гермиона же, отлично ориентируясь в зельеварении, предложила новый способ смешивания различных масел и времени их выдержки. Воодушевленная новой идей, мадам Андерсон предложила Гермионе создать только ее неповторимый аромат, на что она отказалась, помня, чем это закончилось с духами, подаренными ей на Рождество Роном. Тогда, скрываясь в лесах, она имела неосторожность нанести их, чтобы скрасить свою тоску по ушедшему парню, что чуть не стоило ей и Гарри жизни. В этот же раз мирное время дало согласие на эту «роскошь», и она решила, что было бы неплохо иметь хотя бы один флакон чудесного аромата. Из блаженных размышлений ее вырвал приход Блейза, который на нее странно смотрел, не решаясь что-либо сказать. — Блейз, ты что-то хотел? – мило улыбаясь спросила она. — Да, я хочу вернуть то дело, которое ты отдала другим сотрудникам. – переминаясь с ноги на ногу заявил он, - Кстати, могу я узнать, кто эти сотрудники? — Они не из нашего отдела, Блейз. И, повторюсь еще раз, нет. Вы не будете продолжать им заниматься. У вас есть более важные дела. Можешь идти. – указав на дверь, сказала Гермиона, перестав на него обращать внимание, уткнувшись в какие-то записи.       Блейз вышел из кабинета несколько ошарашенный и присел на стул. Анализируя подслушанный разговор накануне, он решил поговорить с Драко, который должен был вот-вот прийти. Ожидание начало рисовать в сознании один за другим образы Астории, которая то задорно смеялась над его шутками, то бурно реагировала на любой спор, то плотно сжимала губы, готовя очередной словесный выпад. Подстроенная Драко встреча, прошла легко и непринужденно, что внесло в его жизнь глоток свежего воздуха. Эта девушка стала для него совершенством во плоти, и он уже не злился на своего друга, но для сохранности авторитета просто обязан был его «отчитать» по всем статьям закона нравственности. Мечтательно улыбаясь, он даже не заметил вновь открывшуюся дверь. — Мистер Малфой, вы опоздали на восемь минут и сорок девять секунд! - отчеканила мисс Оуэн, - Я обязана обо всем доложить мисс Грейнджер. Подпишите здесь и здесь. Малфой взял в руки пергамент, прочитал составленное на него донесение и обомлел. Зло посмотрев на вездесущую помощницу, он ткнул пером по пергаменту, что сделало в нем дыру: пергамент был безнадежно испорчен и исправлению магией не подлежал. — Ой, какая жалость! Боюсь Вам придется составить новый документ, мисс Оуэн, не так ли? – язвительно пропел Малфой, сделав затем невинный взгляд. — Я обо всем доложу! Не сомневайтесь! – лжеспокойно ответила она ему и пошла за новыми бумагами, но их, к счастью, не оказалось и мисс Оуэн пришлось уйти за ними в отдел Магического хозяйства.       Подождав, когда она скроется за дверью, Блейз быстро подошел к двери, чтобы удостовериться, что она ушла, и только собрался пересказать Драко весь тот разговор, как он его прервал: — Прости, Блейз! Я не понимал, что я делаю… Сам не знаю, что на меня нашло… - пытался он извиниться, чего раньше не делал, и слова давались ему с трудом. — Я, конечно, выслушаю тебя и вынесу поток твоих извинений, но чуть позже! Мы с Асторией, кстати, неплохо провели время. Она чудесная девушка!.. — Что-то мне подсказывает, что я уже где-то это слышал… - скривившись ответил Малфой, который после того, как вышел из кафе, еще некоторое время стоял под окнами, чтобы послушать, о чем говорят Грейнджер и ее компания. Подслушивать было некрасиво и не соответствовало статусу аристократа, но любопытство и раздражение, которое Блейз именовал ревностью, как всегда, перевесило доводы, диктуемые совестью и разумом. — Что ты слышал? – недоуменно переспросил его Блейз, который еще не говорил с ним об Астории, и что-то ему подсказывало, что Драко говорил вовсе не о ней, - Ладно, не будем пока об этом. Долгопупс вчера устроил Грейнджер такой разбор полетов, что она вылетела оттуда со слезами на глазах! Я сначала было думал, что ей что-то подсыпали, но сейчас в корне меняю свое мнение... — А я думаю, что это не наше дело… — Ты не понимаешь, Драко? Она невменяема! Он ей говорил про какой-то цветок, туманящий или изменяющий сознание…       Блейз пересказал полностью весь подслушанный разговор и то, как рассыпался «новый друг» Гермионы комплиментами и оправданиями. В этот момент вернулась мисс Оуэн с огромной стопкой пергаментов, которые она с трудом левитировала, и которые только чудом не рассыпались по полу. — Мистер Малфой, можете портить бумагу сколько угодно, но я все равно сделаю все по ЗАКОНУ, - выделив последнее слово, заключила она. — Пожалуйста-пожалуйста, мисс Оуэн, только не умоляйте меня потом отказаться от подписи этих бумаг. Ведь мы оба знаем, что… - елейно начал Малфой, но не окончив фразу, прижал палец к губам, давая волю ее фантазии и памяти, которые бы любезно преподнесли какие-либо факты, известные только ей одной. Мисс Оуэн сжала губы и принялась раскладывать документы по стопкам, не притрагиваясь к принесенным пергаментам. — А ведь у нашей «гусыни» есть, что скрывать, - тихонько сказал Малфой, как только та скрылась за дверью кабинета Грейнджер. — Ммм… Я так понимаю, что это был «стратегический маневр»? – хохотнул Блейз., на что Драко утвердительно кивнул головой. — Утро доброе! – бодро поздоровался Гарри со стажерами Гермионы, которые копались в бумагах за своими рабочими столами. — Утро добрым не бывает, Поттер, - недовольно ответил ему Драко и продолжил заниматься своим делом, что-то бурча себе под нос. — Как она? – кивнув на дверь кабинета, продолжил Гарри, не обращая внимания на недовольство Малфоя. — А что с ней может быть не так? Бесится с самого утра… - сморщился Блейз в ответ.       Драко уселся в новое удобное кресло, обтянутое мягкой кожей, которое, как и новый стол, он приобрел недавно. Сложив руки на груди, он вопросительно смотрел на Поттера, который, по всей видимости, не знал с чего начать разговор. — Невилл так и предполагал… - задумчиво произнес Гарри, доставая из кармана какой-то сверток. — Что это? Безоаровый камень? – сразу догадался Малфой, увидев содержимое свертка. — Да, но в этом случае он вряд ли сможет помочь... Токсины он может и выведет, но вот сознание из подчинения вырвет вряд ли… А вот зелье… — Сознание? Ты о чем? – уже с интересом, прищурившись спросил Драко, делая вид, что ничего не понимает. — Я думаю, что ты знаешь, о чем я… Состояние Гермионы… Ты не замечал, что она странная немного? – начал Гарри, — Это воздействие токсинов, который могут вырабатывать только некоторые растения. Одно из них Невилл обнаружил в волосах Гермионы. Он начинает работать в пользу того, о ком предполагаемо подчиняемый человек будет думать именно в тот момент. Как правило сразу думают именно о дарителе этого цветка. И еще… просто так он не произрастает в обычных условиях… В общем, мне может понадобиться помощь… — Да? – скептично скривившись, спросил Малфой, - И какая же? — Гермиона… Она очень сильная и умная… — Я в курсе! Ближе к делу! – Драко уже эти подводки порядком надоели, и он не мог понять, что именно хочет сделать Поттер, за чем с интересом наблюдал Блейз. — Ее надо напоить этим зельем. Но добровольно в таком состоянии она этого не сделает… — Предлагаешь связать ее? Весьма занятно! — Ну, в общем-то да, - на что у Драко округлились глаза, а Гарри несколько раз кивнул головой, - но она очень умная… и сильная… и… — Избавь меня от подробностей и хвалебных песен! Как ты думаешь, какой срок мне… нам… дадут в Азкабане за превышение полномочий над сверхуполномоченным лицом?       Трое парней молча стояли и переглядывались. Ничего в голову не приходило, и их могла спасти только импровизация. Впрочем, как всегда. Блейзу, очевидно, пришла в голову какая-то идея, и он схватил папку со стола, когда из кабинета Гермионы вышла мисс Оуэн: — Дорогая и несравненная, обожаемая и прекрасная мисс Оуэн, эти документы уже готовы, подшиты и подписаны самой несравненной и тоже обожаемой мисс Грейнджер! Их уже можно отдать в архив! – склонившись в неглубоком поклоне перед ней, Блейз схватил ее руку и хотел поцеловать, но мисс Оуэн резко вырвала ее и, схватив документы, выскочила за дверь, которую он тут же опечатал, - Все, готово! Вперед! Я побуду здесь на всякий случай! Ребят не будет часов до трех, а эта карга вернется еще не скоро.       Гарри подошел к двери кабинета, постучал и, дождавшись приглашения, вошел. Вслед за ним прошел и Малфой. Не успел Гарри ничего сказать и даже поприветствовать, как Гермиона тут же нацелила на него свою палочку: «Ты ничего не понимаешь, Гарри, совершенно ничего!» — Экспеллиармус! Инкарцео! – недолго думая Малфой обезоружил и связал ее, на что Гермиона просто пришла в дикую ярость.       Гарри согласно кивнул Малфою и наложил оглушающее заклятье на кабинет. Гермиона продолжала брыкаться и кричать, чтобы они ее оставили в покое и не лезли в чужую жизнь, но, всегда эмоционально все воспринимающий Гарри, был на этот раз хладнокровен, как и Малфой. — Гермиона, это для твоего же блага! Ты должна выпить это! – тщетно пытался убедить ее Гарри. — Нет! Я не хочу! Я не буду! Отпустите меня! – продолжала сопротивляться Грейнджер, извиваясь в кресле, к которому она была привязана. — Раз Поттер сказал надо — значит, надо! – сказал Драко и влил ей в рот синюю жидкость из маленького флакона, пока Гарри пытался удержать ее, - Если ты откусишь мне руку, то я тебе сверну шею… Может обездвижить ее? — Нет, процесс восстановления должен пройти естественным путем… — Что еще за процесс восстановления? – удивленно и недовольно воскликнул Драко. — Это не одномоментно все происходит. Со слов Невилла, может пройти час, а может два… — И что прикажешь делать? – раздраженно спросил его Драко, - Караулить ее все это время связанную или уже можно развязать? — Пожалуй, не стоит… Но это был единственный путь. Если бы она это не выпила, то токсины, которые уже накопились в ее организме, могли навсегда изменить ее сознание и восприятие реальности. — Это же ее новый поклонник цветочки те подсунул… - заявил Драко, посмотрев на Гермиону, которая зло раскачивалась в кресле, пытаясь освободиться. — Мы не можем утверждать, что он сделал это намеренно. Судя по тем взаимоотношениям, которые были между ними, он ей был достаточно симпатичен, - предположил Гарри. — Поттер, как долго и как хорошо ты знаешь Грейнджер? – с издевкой задал ему вопрос Малфой. — Ну, очень давно… - не чувствуя подвоха, задумавшись на мгновенье ответил тот. — Ну, и как часто она кидалась в объятья к незнакомцам? Она знакома с ним чуть больше суток! — Ммм… Если он сделал это намеренно, то зачем? — Клянусь, если вы меня сейчас же не развяжете, то вы об этом очень сильно пожалеете! –       Гермиона смотрела на парней потемневшими от злости и боли глазами, ее тело выгибалось дугой, каждое осознанное движение давалось с трудом, но пересилив боль, она уже кричала: - Я заявлю на вас! На вас обоих! Вы вылетите из Министерства с треском и никакой, даже самый всемогущий, маг вам не поможет! Вы проведете всю свою жизнь в Азкабане!       Все это выглядело так жутко, что Гарри и Драко не на шутку испугались. От частых и резких движений волосы Гермионы растрепались, зрачки глаз увеличились и стали почти черными, на лбу выступили капельки пота, а щеки раскраснелись. И без того бледный, Малфой побледнел еще больше, а Гарри, не зная куда себя деть, ходил по кабинету, постоянно на нее поглядывая. — Невилл об этом ничего не говорил! – воскликнул он, понимая, что что-то пошло не так. — Сколько уже прошло времени, Поттер? – с отчаянием в голосе спросил его Малфой, а затем добавил так тихо, чтобы только он мог его слышать: - Если с ней что-нибудь случится, то я сам тебя убью, а затем и его… — Полчаса кажется… Или около того… - обреченно ответил ему Гарри, делая вид, что не услышал последней фразы. — Должно быть что-то еще! Что еще нужно было сделать, кроме как дать ей зелье? – взяв себя в руки, пытался рассуждать Драко, - Она сопротивляется его действию! Ей, наверное, нужны какие-то положительные эмоции, связанные с «начальной» версией ее сознания… Так, Поттер, рассказывай что-нибудь хорошее из вашей жизни! Ну? — Я… Так! Хорошее!? – растерянно хлопал глазами Гарри, пытаясь что-нибудь вспомнить, - Гермиона, помнишь, как ты первый раз получила письмо из Хогвартса? Это же чудесно, не так ли?       Драко вопросительно поднял одну бровь, считая, что это не так уж и весело, особенно, если тебе предстоит семь лет учебы вдали от родного дома в закрытой школе. Разведя руки в разные стороны, он, не сказав ни слова, дал понять: «И это все?» — А помнишь, как ты получила свои первые «Превосходно» по всем предметам? А дополнительные баллы в конце первого курса? А кубок школы, который мы получили благодаря этому? А книги из запретной секции, которые ты тайком таскала под мантией-невидимкой? А разбитый нос Малфоя, помнишь? – перечислял Гарри все то, что, по его мнению, могло бы ее мотивировать, искоса поглядывая на Драко, - А святочный бал? Все парни были от тебя без ума!..       Гарри прервал поток своих воспоминаний, понимая, что дальше уже ничего прекрасного-то и не было, а были лишь борьба, сопротивление и разочарования. Гермиона продолжала все так же раскачиваться на стуле и с ненавистью смотрела на них обоих что-то бормоча про отмщение, расплату и Азкабан. — Я не знаю, что сказать еще, Малфой, - обреченно опустив руки, сказал ему Гарри, - но, я думаю, может ты… поможешь ей что-нибудь вспомнишь? — Что именно, Поттер? Может Малфой-мэнор? – засунув руки в карманы и склонившись над Гарри, прошипел Малфой, - Отличные воспоминания! Браво!       Тут он замер, что-то вспомнив, и начал потихоньку постукивать пальцами по столу, как по клавишам рояля. В глазах Гермионы промелькнула грусть, смешанная с надеждой, а затуманенный взгляд обратился на поверхность полированного стола, который издавал глухие звуки от пальцев Драко. Гарри тихо вышел и прикрыл за собой дверь, надеясь на то, что у Малфоя все-таки получится вернуть ее прежнее состояние.       Драко продолжал «играть» на импровизированном рояле, мысленно прокручивая воспоминания из того дня. Каждый стук отдавался болью в его груди и, не в силах больше сдерживать себя, он подошел к ней. То, что с ней происходило в эти минуты, сильно повлияло на него, но развязать он ее так и не решился. Склонившись над ее лицом, он взял ее за подбородок и с силой прижался к губам, забирая ее боль, отчаяние и злость. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, высвобождая все те чувства и эмоции, которые она держала взаперти. Короткий страстный поцелуй вернул ее в реальный мир, но как только Гермиона это поняла, ее тело расслабилось, и она погрузилась в глубокий сон. Грудь равномерно вздымалась, ресницы слегка подрагивали, а приоткрытые губы были еще влажными от поцелуя. Развязав Гермиону, Драко уложил ее на диван, стоящий под окном, и подложил под голову свой пиджак. Оставив ее одну в кабинете, он вышел и устало опустился в кресло. Блейз ожидал от друга разъяснений, но, не решившись задать вопрос напрямую, поставил перед ним чашку с горячим кофе. — Поттер рассказал все. Его только что вызвали в отдел, - начал разговор Блейз, - но он сказал, что вернется. — Ясно. – односложно ответил ему Малфой, - Так, что там говоришь у вас с Асторией? — Это сейчас важно? – удивленно ответил ему друг вопросом на вопрос, - Как Грейнджер? — Нормально. Она спит. Нам нужно работать. – выдерживая паузу, сказал он в ответ, доставая бумаги из ящика рабочего стола. — И это все, что ты скажешь? – ненавязчиво требуя продолжения разговора, спросил Блейз. Драко достал из кармана брюк какую-то мелкую круглую вещицу с обрывком ткани и вертел ее в пальцах, рассматривая со всех сторон. — Что это? Пуговица? — Да. Как думаешь, много таких пуговиц продали в последнее время? – продолжая держать ее в руках, ответил Драко, показывая уже знакомую монограмму «Х».