What a Feeling...

На Нью-Йорк стали опускаться сумерки; весь город заиграл сказочными огнями из окон больших высоток, придавая улицам волшебную и расслабленную атмосферу. Офисные работники устало брели по каменным джунглям, мечтая поскорее оказаться дома на мягком диване в окружении семьи и горячей кружки лимонного чая. Пожилые пары прогуливались по Центральному Парку, наслаждаясь живописной природой и красивыми видами на город. Молодежь Нью-Йорка в большинстве своем ходила на громкие тусовки в самых разных клубах и барах. Одним из них оказался Лиам Пейн — молодой студент 23-х лет, предпочитавший домашнему уюту и тихим разговорам с близкими бар на окраине Бруклина, популярный среди его друзей. Лиам был высоким и красивым парнем, имевшим подкачанное и подтянутое тело, мягкую улыбку и добрый, ласкающий взгляд. Стиль его почти не отличался особой роскошью и фантазией: сейчас на нем были широкие чёрные джинсы, которые манерно свисали на бёдрах, чёрная футболка и поверх чёрная кожаная косуха. Зажав тлеющую сигарету между пальцами, Лиам шёл твердой походкой в любимый бар, где всегда играла хорошая музыка и наливали вкусное пиво. Подойдя к небольшому бару, Лиам открыл стеклянную дверь, сделал последнюю затяжку и, выкинув окурок, вошёл внутрь. Помещение, несмотря на большое скопление людей, было очень просторным и уютным. Быстрым взглядом оглядев толпу, Лиам заприметил место у барной стойки и двинулся в глубь помещения. Подойдя к высокому стулу, он сел на него и уголком рта улыбнулся бармену, который подошёл принять заказ. Заказав темное пиво, Лиам, не зная, чем себя занять, перевёл взгляд в толпу. Небольшие группы людей играли в бильярд, постоянно усердно натирая килья. Некоторые, перебрав с алкоголем, танцевали не в такт под попсовые песни, играющие из колонок. Остальные же громко общались и веселились с друзьями, сидя за столами и, попивая прохладное пиво, закусывали его невкусными чипсами. Вскоре бармен принёс Лиаму бокал, доверху наполненный темным пивом вместе с тарелкой таких же отвратительных чипсов. Натянуто улыбнувшись в знак благодарности, Лиам притянул бокал к себе и поднёс к шершавым губам. Жадно сделав глоток холодной хмельной жидкости, Лиам тихо застонал, когда почувствовал, как его жажда угасает. Поставив бокал на потертую деревянную поверхность столешницы, Лиам сделал глубокий вдох и потёр переносицу, пытаясь унять разбушевавшуюся головную боль. Потупив взгляд на бокал, Лиам, скрестив пальцы, углубился в себя, задаваясь вопросом «Как же он докатился до такой жизни?» Раньше Лиам был прилежным учеником и гордостью факультета, не пропускал ни одной олимпиады и конкурса, а сейчас он один из первых среди отбросов университета. Его взгляд, когда-то полный добра и искренности, сейчас был пустым и потерянным. Даже самые близкие его друзья не вспомнят, когда он в последний раз смеялся. Искренне смеялся, а не раздражал слух резким и истерическим хохотом. От него начали отворачиваться все, включая тех, кого он когда-то считал самыми верными и преданными. И все это началось полтора года назад — именно тогда жизнь Лиама устремилась по наклонной. Вспоминая те времена, Лиам не может не закрывать глаза и чувствовать какой-то гулкой и тупой боли, отзывающейся в висках. Слегка качнув головой, Лиам вновь взялся за стеклянную ручку бокала и сделал пару глотков. Внезапно самое вкусное пиво в баре стало горьким и противным. Музыка и чужие голоса резали его слух и, чтобы успокоиться, Лиам достал пачку сигарет из заднего кармана. Вытянув сигарету, Лиам небрежно бросил полупустую пачку на стол и поджог свёрток. Так-то лучше. Вдохнув голубой дым в самые легкие, Лиам прикрыл глаза, а после выдохнул через нос, словно разъярённый бык. Повернув голову направо, Лиам привычным скучающим взглядом оглядывал веселящихся людей, когда наткнулся на человека, заставившего его сердце замереть на доли секунды. Это был он. Тот человек, ставший виной изменений Лиама в худшую сторону. Точнее, изначально во всем был виноват сам Лиам, но именно из-за того черноволосого парня жизнь Лиама перевернулась с ног на голову. POV Liam «Блять…», — вихрем пронеслось в моей голове. Закрыв глаза, я вновь широко распахнул их, дабы убедиться в том, что я не сошёл с ума и не начал видеть того, чего нет. Но, к великому сожалению, мне не почудилось, и на другом конце бара действительно сидел темноволосый парень с широкой улыбкой на лице. Это был Зейн Малик — любовь всей моей жизни и причина моих несчастий. На секунду мне показалось, что время остановилось, и все застыло на местах кроме меня и Зейна, который над чём-то звонко смеялся, держась за живот. От его улыбки мне самому невольно захотелось улыбнуться. Не в силах оторвать глаз от этого прекрасного творения природы, я слегка раскрыл рот и удивленно прошептал: «Зейн». Словно услышав своё имя, он внимательно осмотрел толпу в поисках человека, «позвавшего» его. А я всё ещё не мог оторвать он него взгляд, рискуя быть замеченным. Тут мои глаза встретились с его глазами, и я задержал дыхание, боясь пошевелиться. Но Зейн, будто не узнав меня, вернул взгляд на смеющихся друзей и подхватил их смех. Хмыкнув, я лишь грустно улыбнулся и повернулся на стуле в исходное положение. Удивительно, и в то же время грустно осознавать, что мы начинаем ценить лишь тогда, когда теряем. А ещё более удивительно то, что я начал ценить Зейна лишь тогда, когда потерял его. Ведь Зейн был…невозможно подобрать слов, чтобы описать его. Он был самым красивым, самым умным, прекрасным, заботливым и талантливым человеком, которого только я знал. Стряхнув пепел с сигареты, которая сгорела уже больше, чем на половину, я сделал глубокую затяжку и нахмурил брови, пытаясь сохранить самообладание. Но мне не удавалось. Даже сейчас, когда мы больше не вместе, Зейн все ещё продолжает на меня так влиять. Заставляет меня впадать в депрессию каждый раз, когда я вспоминаю его улыбку и смех; заставляет меня выкуривать целую пачку сигарет чуть ли ни за раз, когда я вспоминаю его прикосновения и шёпот возле уха, заставлявший все моё тело покрываться мурашками; заставляет меня разбивать костяшки на руках в кровь, когда вспоминаю его слезы в уголках глаз и отчаянное бормотания слов разочарования. А ведь сейчас я мог бы быть счастлив как тогда. Всего каких-то два года назад я считал себя самый везучим и счастливым человеком на земле. Всего каких-то два года назад я совершил роковую ошибку — я посчитал, что Зейн простит мне все, что угодно.

***

Мы познакомились на какой-то глупой вечеринке, на которой ни один из нас никого не знал. Но вряд ли бы мы вообще заговорили, если бы не полиция, которую вызвали соседи, уставшие от громкой музыки посреди ночи. Тогда нам пришлось вдвоём убегать по чужим дворам от копов, которые почему-то заинтересовались в нас сильнее, чем в остальных. Славные были времена. Через пару дней мы встретились в университетском спортзале во время игры нашего университета против команды из соседнего города. Тогда я узнал, почему у Зейна так хорошо получалось перепрыгивать через заборы и ограды в ночь побега от полиции — он был капитаном баскетбольной команды. После этой встречи мы начали хорошо общаться. Выяснилось, что Зейн был на курс старше меня, поэтому он иногда начал помогать мне в каких-то дисциплинах, которые были и на его факультете. Мы стали лучшими друзьями всего за небольшой промежуток времени, а потом Зейн нашёл себе девушку. Воспоминания о том дне, когда Зейн подбежал ко мне в столовой с широкой улыбкой на лице, сообщая о том, что Перри приняла его приглашение на свидание, отзывались тяжестью в животе и неприятным осадком на душе. Перри была приятной и весёлой девушкой, но почему-то каждый раз, когда я видел их вместе, идущих по коридорам университета, желудок связывался крепким узлом, заставляя чувствовать беспомощность и ненужность. Тогда я впервые ощутил настолько сильные чувства к кому-то. Но вместе с этим я вкусил чувство зависимости от кого-то. Я не мог прожить и минуты, не думая о кареглазом, о его смехе и голосе. Вскоре эта зависимость привела меня к тому, что я начал избегать Зейна, боясь собственных чувств и его реакции, если он догадается о том, что я больше не вижу в нём просто друга. Но Зейн не был бы моим лучшим другом, если бы не поймал меня после последней пары и не заставил всё рассказать. Как сейчас помню его удивленные глаза, которые смотрели на меня, не отрываясь. К счастью, Зейн отнёсся ко мне с пониманием и не оттолкнул меня, как я ожидал, а напротив — мы стали ещё ближе. Со временем я стал замечать, что Зейн начал остывать и отдаляться от Перри, что не могло не радовать меня, хотя я всё же старался заглушить это чувство в себе, ведь это был мой лучший друг. А в один прекрасный день Зейн, одетый в серую толстовку и чёрные джинсы, которые делали весь его вид одновременно невинным и безумно сексуальным, пришёл ко мне домой. В его матовых глазах была лишь грусть и какая-то настораживающая тоска, от которой я сжал его в крепких объятиях сразу же после того, как он переступил порог. Тогда он сообщил мне, что бросил Перри. Ради меня.

***

Я даже не заметил, как ко мне подсела девушка, которая уже не одну минуту сверлила меня взглядом, пытаясь обратить моё внимание на себя. Тихий кашель заставил меня оторваться от воспоминаний и взглянуть на брюнетку в синем платье.  — Привет, я Саша — мило улыбаясь, представилась девушка. Отличительной чертой этой девушки, которая сразу же бросилась мне в глаза, была белоснежная улыбка. Неплохо.  — Привет. Лиам, — непринужденно бросил я. Девушка передо мной была очень красивой и женственной, что привлекло бы любого мужчину, но почему-то меня от неё отталкивало.  — И почему такой парень сидит в одиночестве? — улыбаясь уголком рта, девушка посмотрела пронзительным взглядом мне в глаза, красными губами обхватив пластиковую трубочку и втянув в себя коктейль зеленого цвета. От этой картины мне стало смешно, и я, закрывая рот ладонью, еле сдерживал смех. Это смутило девушку, но она не ушла.  — Люблю одиночество, — натянуто улыбаясь, ответил я. Сидя в полуметре от девушки, я все равно чувствовал приторный и немного тошнотворный запах розовых духов. Зейн тоже пах розами, но его запах не был надоедающим или противным, напротив — мне всегда было его мало. Вновь мои мысли возвращаются к нему. Он словно маяк для меня — если я не знаю, что мне делать и куда идти, я вспоминаю Зейна, и все мои проблемы исчезают словно по щелчку пальцев. Так бы я и просидел, уткнувшись взглядом в полупустой стакан пива и размышляя о своей так и не ослабевшей зависимости от Зейна, если бы мое внимание не привлекла мелодичная песня, сменившая новый сингл Дрейка, и движение до боли знакомого силуэта. Словно по зову повернув голову, я взглядом нашем Зейна, держащего за талию высокую блондинку. По прошествию стольких лет он стал ещё более красивым и великолепным: чёрные, как смоль волосы были собраны в тугой хвост, на лице красовалась счастливая и немного пьяная улыбка, и его когда-то нежные и в какой-то степени детские черты лица переросли в острую линию подбородка, обрамлённую легкой щетиной, и острые скулы, до которых мне безумно хотелось дотронуться. Схватив стеклянный стакан, я удерживал себя от того, чтобы соскочить с места и, оттолкнув девушку, встать на неё место. Больно признавать, но я начал забывать его касания. Я стал забывать очертания татуировок, которые я так любил выводить пальцем. Я даже стал забывать его смех, который в самые пасмурные дни наполнял мою жизнь светом и любовью. Но ведь я должен радоваться этому — я, наконец-то, после сотен бессонных ночей, после сотен тысяч выкуренных сигарет и выплаканных слез освобождаюсь от груза прошлого. Но я был совсем не рад. Я не хочу забывать Зейна.  — Не хочешь потанцевать? — отвлекая меня от размышлений, кокетливо спросила девушка. Почему она все ещё не ушла?  — Я не умею, — а ведь я действительно не умею танцевать. Как-то раз мы с Зейном напились, и, шатаясь шли домой, как мне вдруг приспичило потанцевать. Зейн тогда назвал меня идиотом, но все равно согласился. Мы кружились в пьяном танце по полупустым улицам, громко смеясь и целуясь. А потом я решил, опустив Зейна на своё колено, поцеловать его как во всех романтических фильмах. Но я был настолько пьян, что не сумел удержать равновесие и мы вместе приземлились на грязный и мокрый асфальт. И тот вечер запомнился не только танцами посреди улицы, но и подвернутой лодыжкой Зейна. Краем глаза я увидел, как девушка, отчаявшись, пыталась незаметно уйти. От этого всем будет легче. В ближайшее время я не готов к отношениям, ведь Зейн все ещё сопровождает меня в моей голове. Я вновь повернул голову направо и увидел картину, которая разбила мое сердце вдребезги. Зейн, все ещё стоя посреди бара в желтых лучах лампочек, ладонями обхватил лицо своей девушки и приблизился к нему неприлично близко, отчего я сжал кулаки. На мои глаза словно опустилась пелена с изображением Зейна, целующего свою девушку, от которой я не мог избавиться, как бы не пытался. Кареглазый с каждой секундой сокращал расстояние между собой и своей девушкой, чем причинял мне жгучую боль в районе сердца, но я был словно заколдован и не мог отвернуться. Всё в моей голове закружилось, и мне резко перестало хватать воздуха, отчего я открыл рот, пытаясь сделать вдох. Не знаю, показалось ли мне или же это было на самом деле, но я почувствовал, как одинокая слеза скатилась по моей щеке, отпечатывая внутреннюю боль на коже. И вот Зейн почти дотронулся до губ блондинки, как мне на телефон пришло уведомление. Ну, хотя бы раз жизнь на моей стороне. Это пришло сообщение от моего лучшего друга — Луи. Мы были знакомы с самого детства. Не считая Зейна, Луи был единственным человеком в моей жизни, к которому я шёл с любой проблемой, а в ответ получал поддержку и помощь. Когда-то давно (ещё когда Зейн встречался с Перри) мы очень сильно поругались с Зейном из-за того, что он слишком много времени уделяет своей девушке (на самом деле, тогда я поступил как последний мудак: Зейн уделял мне столько же внимания, сколько и до появления девушки, но я настолько сильно ревновал его, что беспочвенно обвинил), из-за чего я был безумно подавлен, а Луи был со мной рядом, поддерживал и не давал раскиснуть. Томлинсон был противоположностью меня: он любил хаос, спонтанность. Он любил прогуливать пары, курить травку на заднем дворе своего дома, гулять до утра и находить приключения для себя и меня. А я любил контроль, тишину и предсказуемость. Но это вовсе не значило, что я был занудным ботаником, который проводил, склонившись над учебниками, все свободное время (если бы здесь был Луи, то он был это опровергнул, но это все равно была бы наглая ложь). Мне нравилось веселиться с друзьями, иногда хулиганить и заниматься бесполезными вещами. Но так было раньше. Сейчас всё, что я делаю — это много курю, разочаровываю окружающих и «пытаюсь» жить нормальной жизнью.

***

Случай, который привел меня к тому, что сейчас я сижу в баре уже с третьим бокалом пива и смотрю на то, как Зейн дарит свои нежные и сладкие поцелуи и улыбается совершенно не тому человеку, произошёл на первом году наших отношений. Тогда я только сдал первую сессию на третьем курсе, и весь курс решил собраться и отпраздновать удачную сдачу экзаменов. Хоть Зейн и был на год старше меня и был совершенно в другом коллективе, но я все равно уговорил его пойти со мной на ту вечеринку. Она ничем не отличалась от всех других, но мне было весело, потому что рядом был Зейн. В тот вечер никто из нас особо не пил. Мы предпочли провести вечер более культурно, чем наши сверстники. Луи, который был на курсе Зейна ввиду своего возраста, но который тоже не захотел пропускать такое событие, познакомился со своим парнем: очень дружелюбным и умным парнем по имени Гарри, и то, как он оказался на той вечеринке, все ещё остаётся загадкой, потому что он был более возвышенной натурой для таких мероприятий. Также на той вечеринке я познакомился с Софи. Она была очень красивой, и можно смело назвать ее идеальной представительницей всей женской части населения Земли. У неё были длинные каштановые волосы, зелёные глаза и красивый смех. Не такой красивый как у Зейна, но все же. После коротких каникул я пришёл на пары и заметил её в аудитории. Оказывается, она перевелась к нам только в этом семестре. Я был очень рад видеть ее, потому что она показалась мне доброй и интересной личностью. На протяжении полугода мы хорошо общались, и у нас даже получилось что-то вроде банды: я и Зейн, Луи и Гарри (который учился на моем курсе, но на другом факультете), Софи и Найл, с которым мы тоже познакомились на вечеринке. Найл даже шутил, что мы когда-то покорим весь мир. А потом мы резко начали сильно ссориться с Зейном. Он утверждал, что я охладел к нему, что я провожу больше времени с Софи, нежели с ним. И, возможно, он был прав. Я действительно охладел к нему. И сейчас я так жалею об этом, ведь из-за этого мне приходилось видеть Зейна злым и расстроенным, а я так это не люблю. Я должен был дорожить каждой секундой, проведённой рядом с ним, а вместо этого я старался избегать его, чтобы не вызвать новый скандал или не увеличить разрастающуюся пропасть между нами. Но, к счастью, мы довольно скоро пришли к тому, что никому из нас не нравится это чувство подавленности от ссоры с любимым. В честь долгожданного примирения Найл с Гарри организовали небольшой поход в лес, чтобы отдохнуть от суеты большого города и набраться сил перед поедстоящей сессией. В так называемый поход пошли только мы впятером, потому что Софи эта затея сразу не понравилась, что она аргументировала наличием комаров и диких хищников (хотя лес находился всего в ста километрах от Нью-Йорка и из диких животных там могли быть лишь олени и белки), но мы не стали возражать и, собрав рюкзаки, выехали на встречу приключениям. По прибытию на место, которое мы нашли совершенно случайно, мы припарковала черную Toyota’у Найла у обочины и, уйдя немного вглубь леса, спустя несколько неудачных попыток разложили палатки. А вечером мы разожгли костёр и жарили зефир, делясь историями из жизни и наблюдая за звездами. Помню сияющие не менее ярко, чем звезды, глаза Зейна, когда он ел слегка подгорелый зефир и сидел в моих объятиях. Это был последний раз, когда я видел Зейна настолько счастливым. Этот небольшой перерыв от привычной жизни, который нам устроили друзья, очень пошёл на пользу нашим с Зейном отношениям. После того вечера у костра я увидел Зейна с другой, с новой стороны: я увидел в нем лучик света, который никак не мог погаснуть, иначе всему миру придёт конец, и я назначил себя на роль его хранителя. Ради Зейна я даже стал реже видеться с Софи и какими-то неблизкими друзьями, чтобы быть как можно больше с ним. Каждая его улыбка была для меня словно долгожданная доза, которая вызывала привычку, и от которой я не хотел избавляться. Каждый его ласковый поцелуй ранним утром, после жаркой ночи, сводил меня с ума и заставлял сердце биться в бешеном ритме. И, в конце концов, я принял решение, что пора выводить наши отношения на новый уровень. Нет, я не хотел делать ему предложение, но это было бы не плохой идеей, если бы не возраст и родители, которые наотрез запретили мне вступать в брачный союз до тех пор, пока я не закончу колледж. Я решил снять для нас квартиру. Зейн воспринял эту идею очень одушевленно, и весь день после ходил, до деталей продумывая дизайн интерьера. Меня очень позабавила его детская наивность и простота, отчего я не мог оторвать от него влюблённого взгляда. Переезд не заставил себя долго ждать, и вот мы уже завезли все наши вещи в полупустую квартиру. Квартирка была небольшой и представляла из себя подобие студии: небольшая, но уютная спальня, гостиная, совмещённая с кухней, и ванная комната. Зейн весь день бегал по уже нашей квартире и расставлял свои и мои вещи по имевшимся полкам, заполнил весь шкафчик в ванной комнате своими баночками с гелями и прочими штуками, дело с которыми я не хотел иметь. А вечером мы заказали большую пиццу и, сидя на полу из-за отсутствия дивана, уплетали ее за обе щеки, попутно смотря какую-то мыльную оперу. После наступила очередь новоселья. Мы пригласили самых близких друзей на импровизированную вечеринку с кучей выпивки и снэков. Вечер обещал быть насыщенным, но за пару часов до прихода гостей Зейну позвонила его мать и сообщила, что одна из его сестёр попала в больницу с отравлением. Я сразу кинулся к телефону, чтобы предупредить всех о том, что вечер придётся перенести, но меня остановил Зейн, который из-за своей доброты и щедрости не мог лишить друзей и любимого хорошего вечера ввиду неотложных дел. Хоть Зейн и сказал, что он ни в коем случае не обидится, я все же был расстроен тем, что ему придётся сидеть в больнице с сестрой без моего присутствия. Всю свою грусть и печаль я утопил в алкоголе и уже к полуночи не мог здраво мыслить. Я сидел где-то в углу, когда все мои друзья веселились и танцевали. Наверное, я выглядел очень жалко. Не помню, как проводил Найла и Луи с Гарри, но помню ясно только то, что Софи осталась мне помогать. Не знаю почему, но я почему-то был очень зол на Зейна. Я был зол на то, что он ревновал меня к Софи, хотя он был для меня центром мира. Я был зол на то, что он заставлял меня чувствовать себя беспомощным и уязвимым возле себя. Я был зол на то, что только от одного его взгляда бабочки начинали порхать в моем животе. Я был зол на то, что сейчас его нет рядом со мной. И это злость накрыла меня словно цунами. Лишь отрывками помню то, как целуясь и спотыкаясь, мы с Софи дошли до нашей с Зейном кровати. То, как снимал с неё ее шелковое платье, оголяя нежную и мягкую кожу. То, как мы кинулись в объятия друг друга, вот только она делала это, думая, что после этого я буду с ней, а я для того, чтобы выплеснуть всю злость и, хоть и неправильным способом, все чувства к Зейну. И лишь отрывками, но слишком чётко помню, как проснулся от хлопка входной двери и увидел голую Софи рядом. Никогда ещё я не чувствовал такой паники и страха, как в тот момент. Помню голос Зейна, который искал меня по квартире в то время, как я, все ещё сидя на кровати, спросонья обдумывал план действий. Помню этот легкий скрип двери и шокированный взгляд Зейна, когда он увидел уже проснувшуюся Софи рядом со мной. Помню, как в его глазах попеременно загоралась то злость, то боль, то отчаяние, то ненависть, то обида. Как же сильно я ненавидел себя в тот момент. Все ещё пребывая в шоке, Зейн смотрел на меня глазами, полными слез и что-то иногда невнятно бормотал. Раскрыв рот, Зейн выронил ключи, и только звонкий звук их приземления вывел нас из транса. Зейн, последний раз взглянув на меня потухшим взглядом и презрительно качнув головой, молнией вылетел из комнаты, по пути вытирая слезы, которые уже беспорядочно текли по его щекам. А я, завернувшись в простыню, кинулся за ним. Но как жаль, что Зейн захлопнул дверь перед самым моим носом.

***

И вот я снова возвращаюсь в ещё более суровую реальность, которая бьет меня осознанием того, что я всё ещё сижу в баре и мокрыми глазами смотрю на то, как предмет моего обожания, тонкими пальцами обхватив колено своей девушки, целует её в щеку. На её месте мог быть я, но я сглупил, совершил ужаснейшую ошибку, за которую сейчас расплачиваюсь. Стряхивая пепел уже с третьей сигареты за этот вечер, я смотрел на то, как тонкой струйкой двигается дым, окутывая мои пальцы, и вновь корил себя за произошедшее. Признаться, я делаю это каждый день на протяжении двух лет. В последнее время в глубине моей души начала зарождаться небольшая искорка надежды на то, что жизнь пощадит меня и даст возможность все исправить и вернуть Зейна. Но, снимая розовые очки, я сталкивался с жесткой правдой: мы с Зейном стали слишком разными, и вероятность того, что он простит меня не равна и одному проценту. На мой телефон вновь пришло уведомление от Луи, который во второй раз напомнил мне о том, что мы должны были встретиться у него дома. Но сейчас он сделал это более требовательно, отчего я фыркнул и достал бумажник из заднего кармана. Протянув бармену пару купюр, я, допив остатки пива, встал со стула. Стараясь не поднимать глаз, я скользящим движением руки засунул пачку сигарет в задний карман и двинулся к выходу. Остановившись у самой двери, я неуверенно поднял голову и посмотрел на Зейна грустным и сожалеющим взглядом. На его лице все также сияла широкая и счастливая улыбка, от которой у меня кольнуло в груди. «До встречи, Зейн…» — безмолвно попрощался я с кареглазым и тенью вышел из бара.