tell me aboot gumbob

— Ты не намного лучше Билла, — бросает небрежно Гум, отводя взгляд в сторону. — А тебя кто-то ставил перед выбором? — Боб язвит, пропуская главное. Затем, правда, догоняет: — Стоп, ты и с ним успел? Насмешка слетает с губ киллера. — Ещё чего. Боб щурится подозрительно, глядя прямо в глаза, но не останавливается. Намеренно обделяет прикосновениями, — ага, куда там — но больно царапает кожу живота, приподнимая толстовку Гума. Гума, который смотрит на него сверху вниз, опираясь спиной о стену и пытаясь сохранить всё своё самообладание, чтобы не сделать какую-нибудь глупость. А потому не может долго фиксировать взгляд на лице Боба. Тот не церемонится и уверенно стягивает всё вниз — заметно лишь слегка покрасневшие уши. Берёт в рот сразу, до конца, твёрдо проходя языком — Гум прикрывает глаза, совсем не понимая смешанные ощущения внутри. Это всё как-то… как-то слишком. Жизнь его к такому… блядь. — Сделай одолжение, — проговаривает он, глядя на потолок. Получается хрипло, и он даже не успевает закончить мысль, как из груди вырывается непроизвольный стон оттого, какими горячими оказываются прикосновения. Гум глушит его — льстить Бобу, как же. Потолок, кстати, красивый, белый. Смотреть бы и смотреть. Боб останавливается, вопросительно промычав, но рука Гума вновь давит на затылок, стянув жёсткие волосы. Ему по-любому ещё прилетит за это, но киллер уже давно положил на здравый смысл и все его остатки. Он просто хватается за каждый вдох, старательно пытаясь оставаться в себе. Иди нахуй, Торнтон, мать твою. Гум стонет чуть громче. Вспоминая о главном, он всё-таки шепчет неразборчиво: — Если кто-нибудь об этом… Губы Боба соскальзывают, он слабо усмехается, выговаривая: «Мне так не терпится всем растрепать», и Гума, осознавшего абсурд всего происходящего, тоже пробивает на смех. — Молчать у тебя получается лучше, — подмечает он. И сам затыкается, шумно вдохнув, когда чужая рука проходится по его члену. Колени дрожат, и, когда дыхания уже совсем не хватает, он откидывает голову назад, упираясь затылком в стену. Гум на пределе, а мысль о том, что Боб в состоянии заставить его кончить кажется бесконечно ненормальной, и тем не менее… Гум протяжно стонет, замирая, тихо матерится. Ох, мать.