Наследники Тьмы

На курсах журналистики в школе, нас учили, что чтобы по настоящему узнать человека, нужно выяснить пять вещей. Чего он больше всего хочет, больше всего боится, что ненавидит, что любит, и свой самый главный недостаток. Если бы мы говорили о Марке, здесь все просто. Быть где-то поблизости от меня, чтобы портить мне жизнь, пауков, любит себя, и считает, что он безупречен. - Мама, разве ты не говорила не опаздывать к завтраку? - Начал он, исподлобья глядя на меня. Мама рассеянно перевела взгляд на меня, но после вернулась к своей сумке. С ней все тоже было легко. Больше всего она хотела, чтобы мы с Марком ладили, боялась телефонных звонков среди ночи, ненавидела опоздания, любила горький шоколад, а главным ее недостатком была нерешительность. - Это тебе, - она протянула Марку свой старый телефон. Со вчерашнего дня он был отлучен от всех своих электронных устройств. - На всякий случай. - Здесь даже интернета нет, мне что засунуть в него уголь и поджечь? - Возмутился он. Я хмыкнула, и он тут же перевел взгляд на меня. - Тебе весело? - Возмутился он. - По твоему это весело. Видишь, чтобы я смеялась? - Не меняя позы ответила я. - Я вообще не видел, чтобы ты когда-то смеялась, - огрызнулся он. - Это потому что от тебя я не слышала ничего смешного. - Чтоб в тебя молния попала. - Не боишься, что и тебя заденет? Ты ведь всегда поблизости, - хмуро ответила я. — Прекратите, - неожиданно вмешалась мама. - Марк, не сегодня. И к моему удивлению он стыдливо опустил глаза. - Что случилось? - Насторожилась я. - Хотела рассказать тебе позже, но ты все равно узнала бы, - мама села на стул и взяла мою руку. - Энди мертв. - Энди? - Тупо переспросила. - Энди МакКалистер? Тот Энди, которого мы вчера прокляли, - хотела закончить я, но во время закрыла рот. Мама кивнула. Стакан вылетел из моих рук так быстро, что я даже не осознала, что встала. Красные брызги на полу были так символичны, потому что казалось, что все кровь просто куда-то исчезла из меня, лишая сил. - Как? - Только и смогла сказать я. - Он был один дома. Видимо, это были грабители. Полиция еще расследует дело, - моя мама прикрыла лицо. Моя мама говорила что-то еще, про то, что знает, что мы были знакомы, что ей жаль его и его родителей. Я не слушала, подсознательно стараясь убедить себя, что магии нет, что все было лишь моим воображением, что все случившееся, как бы ужасно это ни было, но все лишь совпадение. - Он не страдал? - Наконец выдавила я. Мама опустила глаза. - Его тела не нашли, - она посмотрела в сторону Марка. - Так он может быть жив? - Моя надежда словно вдохнула в меня жизнь. - Нет, то сколько в доме было крови… Человек бы не выжил, - моя мама поднялась. - Тебе помочь убраться? Я завертела головой. Мама почти бесшумно вышла из кухни. «Я убью Эллен, я убью Эллен,» - повторяла я про себя, натягивая на ночнушку свитер и надевая сверху пальто и туфли. Я даже не думала, что мне будет холодно, мне нужно было срочно увидеть Эллен. - Тебе сказали остаться со мной, - Марк вышел в коридор, глядя на мои тщетные попытки завязать шарф трясущимися руками. - Ты останешься. Пойдешь в свою комнату. Запрешься там и будешь ждать меня. И ты не принесешь никаких проблем, потому что иначе, я клянусь тебе, у тебя будут неприятности, - прошипела я. Я знала, что он боялся меня, но не знала, что сильнее его ненависть или страх. Если первое, то к тому моменту когда я вернусь он спалит наш дом. Но сейчас это было неважно, важно было найти Эллен и дневник, и убедиться, что это не я убила Энди. Я бежала так быстро, что мне казалось, что ноги не задевают земли. Мимо проносились витрины, дома, на улице было мало людей, все предпочитали быть со своими семьями дома в такой морозный день. Наконец я увидела особняк МакГрегоров. Некоторые гости остались в особняке до утра, и сейчас собирались уезжать домой, так что на террасе было людно, и никто не обратил на меня внимание. Я могла бы с закрытыми глазами попасть в комнату к Эллен, но сейчас я считала ступени, до ее комнаты. Дверь в комнату Эллен была раскрыта настежь. Сама Эллен стояла у окна. Бледная с красными опухшими глазами. - Мы не убивали его, - начала она, упрямо сцепив руки на груди. - Думаешь? - Хмыкнула я. - Ладно, слушай, - Эллен взяла дневник с кровати. Мы делали все до двенадцати, а считалось бы только после двенадцати, - Эллен показала мне на картинку часов и надписи косым почерком под ними. Я выхватила у нее дневник: - Я была там, и что-то было не так, что-то произошло, я знаю, что это были мы. - Крис, это совпадение, - глаза Эллен заслезились. - Поэтому ты плакала? Потому что это было совпадением? - Я знала, что все это было связанным, хотя нет, я чувствовала это, и это чувство было частью меня. - Я плакала, потому что желала ему смерти, но не потому что верю, что это так, - Эллен села на кровать. - Нет, - я закрутила головой. - Нам нужно рассказать все. Возможно, он еще жив, ведь это проклятие страданий, значит, он должен быть жив, мы должны найти его, и помочь ему. Найти что-то в этой проклятой книге, - я металась по комнате. - Нельзя никому рассказывать, - подскочила Эллен. - Нельзя? - Переспросила я, останавливаясь. - Крис, мы не виноваты, - Эллен посмотрела прямо на меня. - Ты говоришь это, но я вижу, что ты врешь, - нахмурилась я. - Я и вру. Я написала это заклинание, - Эллен заковычила последнее слово, показывая мне дневник, - на одной из свободных страниц, потому что злилась на Энди. - То есть ты просто придумала все это, весь этот дневник, про Рождество и двенадцать часов, - я не могла поверить, что Эллен обманула меня. - Нет, только то проклятие, - попыталась успокоить меня Эллен. - Я к тому, что еще не было двенадцати… - И заклятие было фальшивкой, - закончила за нее я. - Зачем тогда было все остальное, про желание и призыв? - Я хотела, чтобы ты поверила, что это правда, чтобы… - Начала убеждать себя, что память возвращается и принимать свое воображение за воспоминания, - когда так долго общаешься с кем-то, то начинаешь понимать, что кроется за молчаливым взглядом. Да и вообще слова не нужны. Но Эллен не чувствовала того, что чувствовала я. Она была там, но не была часть этого. Она думала, что мы не убивали Энди, но правда была в том, что это могла быть только я. Это не мы, а я его убила. И я знала это. - Что если как-то вышло, что это все-таки мы? - Спросила я ее. - Если бы у меня были хоть какие-то сомнения, что мы порождение Сатаны и способны убивать, то я бы первая повела нас в Лавку к этому охотнику, - Эллен попыталась выдавить улыбку. - Охотнику? - Переспросила я. - Да, - Эллен открыла одну из страниц, которую пометила красным стикером. «Уилл Рид. Бостон. Лавка магический приборов и приворотов. Приходить в начале каждого месяца». То, что я прочла дальше заставило меня побледнеть. - Я заберу дневник с собой, - выдавила я, на секунду я заметила на лице Эллен недовольство, будто бы я забирала кольцо у Голума. Но в следующий миг она кивнула и улыбнулась мне. Я вышла из комнаты Эллен, оставив ее у окна, как она и была, когда я пришла. Я тихо прикрыла за собой дверь. Мне не хотелось уходить, потому что я знала, что больше не вернусь. Я шла по коридорам так медленно, как только могла, запоминая каждую мелочь, и вспоминая каждый момент, когда была здесь. МакГрегоры всегда были нашими друзьями. И хоть я и не помнила всего, но даже последний год стоял десяти. Здесь мы с Эллен заперли ее сестру, тут пробили стену, когда болели и играли в теннис, а здесь искали потайные ходы. Я остановилась перед портретом Чарьза МакГрегора. Теперь я поняла, что всегда проходя мимо его портрета, я ощущала, что как-то связана с этой семьей, а точнее именно с Чарльзом. Будто сквозь века и столетия мы были связаны и отмечены чем-то мрачным. Взгляд голубых глаз мальчика был намного старше, чем глаза ребенка. Если бы он только вырос, ничего бы не случилось, точнее с ним бы случилось столько всего хорошего, его черные волосы, бледная кожа и синие глаза разбили бы сотни сердец, но не мое, если бы он только вырос, ко мне не попал бы этот дневник, мне не пришлось бы стать причиной чьей-то смерти, мне не пришлось бы принять решение о том, что мне придется умереть потому что записи в дневнике подтвердили мои худшие опасения Когда я вернулась, дом был цел, как и Марк. Чуть мрачнее обычного, но цел и невредим. Я зашла в свою комнату и открыла шкаф, разглядывая вещи. Мне понадобилось больше часа, чтобы остановиться на черном платье. Обычно я справлялась с одеждой быстрее, но не каждый день решаешь в чем умереть. Я разложила одежду на кровати, и села к столу, расчесывая волосы и закручивая их в локоны. Это всегда было немного странно, что проснувшись ночью, я никогда не включала свет, но еще страннее было, что я просыпалась каждый месяц в полнолуние, и засыпала лишь под утро, когда небо скроет луну. С другой стороны, я всегда думала, что в этом не было ничего смертельного, это просто было моей странной особенностью. Как неумение завязывать шнурки или ненависть к луку у кого-то, до тех пор пока я не прочла этого в дневнике. Я снова открыла страницу, помеченную красным стикером. «Злые ведьмы, использующие магию во вред, должны быть истреблены охотниками, которые есть повсюду. Лишь раз лишив жизни, они не остановятся, ведь тьма уже в их сердце, и это вопрос времени, пока они не умертвят следующего. Ведьмы тщательно скрываются, но есть несколько признаков, по которым можно найти ведьму. Растения не погибают в их домах, они редко болеют, животные никогда не обидят ведьму, лишь кошки чувствуют их настоящую природу, поэтому кошка никогда не сможет жить с ведьмой в одном доме. А главное, ведьмы видят даже в кромешной темноте, и ведьма никогда не сможет заснуть при полной луне». И все это было правдой. Даже не считая моих ночных хождений, растения в доме Бенехью цвели круглый год, я не помнила, я простыла лишь раз, и была здорова уже на следующий день, а кошки… В нашем доме их было две, одна из них сбежала, вторая столь яростно ненавидела меня, что пришлось отдать ее моей тете, даже котята не шли ко мне, отбиваясь от меня так будто мои прикосновения к ним были как расколенные угли. Слова «умертвят следующего» так и звучали у меня в голове, и я знала лишь один способ избавиться от этого голоса, пойти к охотнику, ну а дальше. Дальше я умру. Это странно знать, что умрешь, особенно знаешь, что умрешь молодым. Больше не будет лета, осени, весны, дождей, не будет старости, каждый миг становится бесценным. Я медленно оделась, и вышла из комнаты. Марк сказал мне что-то напоследок, но я даже не обратила внимание, лишь крепче сжала корешок потрепанного дневника, стараясь найти в нем силы, которых не было во мне самой.