Самый лучший день рождения

Юра достаёт из холодильника очередную бутылку белого сухого вина и резко плюхается на кровать, сминая под собой простынь. Откупоривает горлышко бутылки и разом опустошает ее чуть ли не наполовину. Прямо с горла. Бокалы для слабаков. Сегодня он один. Видеть никого и так не хочется. Компанию ему составляет лишь вино и телевизор, который играет где-то на фоне, и на который Юра совершенно не обращает внимания, потому что вновь припадает губами к горлышку бутылки. И плевать, что ему всего пятнадцать. Ах нет, шестнадцать вот исполнилось пару часов назад. Единственным, кто соизволил поздравить был Отабек. Он прислал смс, ну хоть за это спасибо, друг. С днём рождения, Юрочка, блять. Тоже мне, праздник. Раздаётся звонок в дверь. Слишком неожиданно, что Юра даже чуть не роняет бутылку. Но всё-таки удержав равновесие, ставит ее на столешницу и встает. — Ну и кого сюда занесло, — он бубнит себе под нос, подходя к двери и тянется на носочках, чтобы посмотреть в глазок. Лучше бы он этого не делал. По ту сторону двери он видит две наглые довольные рожи: Никифоров и Кацуки. На секунду Юрка думает притвориться, что его нет дома, ну потому что лучше бы он за дверью смерть в плаще и с косой увидел, чем этих, ей богу. Но его моментально переполняет возмущение, что эти двое посмели вообще сюда заявиться и он резко распахивает дверь прямо у них перед носом. — Чего приперлись? — шипит Плисецкий сквозь сжатые зубы, яростно прожигая две фигуры взглядом, стараясь испепелить. С чего вообще все началось? Эти трое, мягко говоря, поссорились. Ну как сказать «поссорились», это Юрка на них обиделся. Потому что Никифоров вновь его обломал с произвольной программой. Опять. Во второй раз. Пиздец. А Юри своего возлюбленного конечно же полез защищать от Юры, как же иначе. — Юр, мы извинится хотели, — Кацуки первым начал мямлить себе под нос какие-то извинения. — Да, и с днём рождения, Юра, — продолжил за Юри Виктор, натянув на лицо фирменную улыбку. — Ага, идите нахуй, — Юра громко захлопнул дверь и мысленно помолился, чтобы после этого не посыпалась штукатурка. Удивительно, как ещё он этих двоих дверью не снес. Его слишком переполняла ненависть, почти заглушая все то одиночество, что копилось в нем и на секунду Юра понадеялся на то, что они все же не уйдут, но моментально прогнал эти мысли куда подальше. Пусть катятся к херам. Но Никифоров в ответ лишь сильнее распахнул дверь и зашёл в квартиру вместе с Юри, совершенно не обращая внимания на громкие матерные возмущения Плисецкого. — Это что, вино? — спросил он, разглядыая валявшиеся на полу пустые бутылки, — Юра, тебе же всего шестнадцать, — он повернул лицо в сторону Плисецкого и посмотрел строгим вздглядом, отчего в Плисецком почему-то все сжалось. «Тоже мне, заботливая мамаша нашлась». — Отвали, я праздную, — Юра вновь огрызнулся. А что ещё? Не будет же он перед этим оправдываться. Нет, он слишком гордый для этого. И для того, чтобы признать, что на самом деле рад их сейчас видеть, тоже. В ответ на это Кацуки лишь грустно-грустно улыбнулся. Погодите-ка, он что, его жалеет сейчас? Вот только этого не хватало. А потом Юри вдруг подошёл ближе к Юре, почти вплотную, и мягко выставив руки вперёд толкнул младшего на кровать и сразу же полез на неё следом. Он обнял дрожащими от волнения руками Юрия, и мягко опустил губы тому на щеку. В голове у Плисецкого в этот момент была лишь каша из мыслей. Он хотел гаркнуть на Юри, чтобы тот отвалил, но слова почему-то комом застряли в горле. Матрац рядом с Юрой заскрипел во второй раз, но Юра даже не успел ни посмотреть, ни послать Никифорова нахуй, потому что в ту же секунду на его рот опустились мягкие требовательные губы. Юра попытался вывернуться из объятий, но на затылке лежала тяжёлая рука Виктора, шею ласкали нежные губы Юри, а его рот терзал чужой язык. Единственное, что получалось у Юрия, так это — протестующе мычать в поцелуй, но в скором времени и эта возможность изжила себя, потому что Виктор протолкнул свой язык ещё глубже, вырисовывая какие-то узоры на нёбе и закусывая чужую губу. Наконец отстранившись, Юра как можно дальше отполз от них на кровати и начал бесцеремонно крыть трёхэтажным матом. — Какого хуя, блять? — он почти кричал, и его голос эхом раздавался в полупустой квартире. А в следующий момент Юри вновь подполз к нему и, обхватив руками, крепко обнял, положив при этом голову на чужое плечо, — отвалите от меня, слюнявые пидорасы, — выкрикнул Юра, а сердце в этот момент чуть не умоляло «нет, пожалуйста, не останавливайтесь». В какой-то момент Юра подумал о том, что Никифоров умеет читать мысли. Потому что он моментально подполз ближе, обнимая с другой стороны и утыкаясь носом в Юркину шею, обдавая ее тяжелым и горячим дыханием, отчего все тело покрылось мурашками. — Юра, мы очень тебя любим, — они оба что-то тораторили про свою безграничную любовь, а Плисецкого трясло с такой силой, что голоса в голове сильно путались и смешивались в единую кашу. Перед глазами все расплывалось, в горле давно уже пересохло, а от нежных слов Юру сильно вело. Он прищурил глаза и попытался разобрать льющиеся по обе стороны от него голоса. — Мы не хотели тебя обидеть, — вот это Юри. — Если хочешь, я могу тебе следующую программу поставить. Да хоть две, — а это Виктор. — Только, пожалуйста, прости нас, — а этот дрожащий голос вновь принадлежал Кацуки. С каждым словом они прижимались к Юрию все сильнее и он подумал, что в какой-то момент он превратится в лепешку, потому что эти два любвеобильных придурка просто-напросто придавят его с двух сторон. Он нехотя оттолкнулся ладонями и наконец нормально сел на кровати, стараясь привести мысли в порядок, что давалось не так просто. — Да понял я, понял, — он устало вздохнул и потёр пальцами переносицу, будто пытаясь решить что-то, — вы прощены. — Правда? — Юри моментально вскочил на кровати и радостно уставился на Плисецкого. — Правда, — он легко улыбнулся, совсем чуть-чуть приподнимая краешки губ, едва уловимо и в тот же момент сзади его обхватили сильные руки Никифорова, а чужое сбивчивое дыхание опустилось на заднюю часть шеи. Но это было лишь полбеды, потому что в следующую секунду Юри протянул к его подбородку свои длинные слегка загорелые пальцы, и Юра на секунду подумал, что смуглая кожа Кацуки вместе с его почти белоснежной должны создавать офигительный контраст. Кацуки накрыл Юркины губы своими и мысленно удивился его податливости. Плисецкий не сопротивлялся ни капли, лишь наоборот, начал яростно сминать чужие губы в поцелуе и требовательно пропихивать свой язык в чужой рот, стараясь управлять процессом. А Юри был не против, он лишь сильнее открывал рот, позволяя гладить себя по зубам, по нёбу, по внутренней стороне щёк. В какой-то момент Виктор, который все это время обхаживал шею Плисецкого, водя по ней языком и оставляя сочные засосы везде, куда мог дотянуться; вдруг протянул свою ладонь к Юркиному лицу и бесцеремонно выхватил его, разрывая их с Юри поцелуй. А Плисецкий даже не успел возмутиться, Виктор сию же секунду прижался своими губами к чужим губам, напористо водя по ним языком и приоткрывая чужой рот. Виктор целовался по-другому. Не так, как Юри. Он был настойчивее, возможно даже грубее и предпочитал управлять процессом самостоятельно в отличие от Юри, который легко поддавался чужой воле. Наконец отстранившись и глотнув драгоценного воздуха, Юра неожиданно хрипло прошептал. — Хочу вас, — голос предательски задрожал и он стыдливо зажмурил глаза, пытаясь наконец взять себя в руки — вас обоих хочу. Виктор с Юри на секунду переглянулись, но тут же перевели взгляд обратно на Юру и мягко-мягко улыбнулись, будто бы уже предвкушая свои следующие действия. Юри опустился губами на хрупкую шею Плисецкого и начал обхаживать ее поцелуями. Он водил по белоснежной коже языком, не пропуская ни единой вены и мягко обводя кадык, ловя чужой судорожный вздох. Виктор же влавствовал где-то рядом с ухом, он обсасывал мочку и ласкал языком в то время, как Юри опустился ниже, стягивая с Юры толстовку и откидывая ее нахрен. Он провёл пальцами по худому, но достаточно спортивному торсу младшего, зависая и любуясь лишь пару секунд, а потом вновь припал языком, на этот раз уже к соскам, мягко сжимая пальцами один и обводя языком второй. Юра теряется в ощущениях и отчаянно старается подавлять то ли стоны, то ли всхлипы. Слишком много прикосновений, слишком охуенно и ему кажется, что это все чертов сон, когда Виктор обжигает горячим дыханием шею, а Юри уже почти спустился губами к резинке штанов. Кацуки запускает руки в чужие джинсы и стягивает их вместе с бельём. Всего на секунду зависает, смотря на вставший член младшего, а потом потягивается ближе и аккуратно ведёт языком по головке. Почти в тот же момент Виктор кусает его где-то возле ключиц и Юра не выдерживает, стонет. Когда Юри наконец берет глубже, обсасывая и лаская языком чужой член, а Виктор прижимается к Юркиным губам, отчаянно застонав при этом, Юра приоткрывает глаза и замечает, что Никифоров, не выдержав, приспустил штаны и размашисто водил ладонью по своему члену. Не отрываясь от поцелуя, Юра кладёт ладонь на чужой член, отодвигая ладонь Виктора, и начинает дрочить тому уже сам. Он обводит ловкими пальцами, касаясь порой слишком нежно и трепетно, а затем сжимает сильнее и Виктор толкается в чужой кулак. Он отрывается от Юркиных губ, которые несколько секунд назад жарко терзал своим языком, и откидывается назад всем телом, изящно прогибаясь при этом в пояснице и отдаваясь на волю чужих рук. Юри тем временем заглатывает чужой член глубже и сосет неумело, но старательно, беря почти до самого горла и глотая чужую смазку вперемешку со своими слюнями. Он тоже не выдерживает и тянется к себе, запуская руку в трусы и начинает размашисто водить по члену ладонью. Они все кончают почти одновременно, сначала Юра, потом Юри с Виктором. А затем откидываются на кровать, нежно обнимаясь и закидывая друг на друга конечности, все перемазанные в сперме. — Юра, ты же знаешь, что мы с Юри встречаемся? — вдруг неожиданно серьёзно начинает вещать Виктор. — Ну да, тип того, — Юре становится как-то не по себе. — Мы тут подумали, — к диалогу присоединяется Юри, — нам чего-то не хватает в отношениях. — Короче, — Виктор мнётся пару секунд, но потом обреченно вздыхает и почти тараторя, выдаёт, — попробуем встречаться втроём? — он тянется к своим штанам и откуда-то из кармана извлекает маленькую коробочку с кольцом. С точно таким же кольцом, какие были сейчас на пальцах Юри и Виктора, и протягивает ее Плисецкому, умоляюще вглядываясь в его лицо. А Юре почему-то смешно. Он заливается смехом, смеётся от души и в голос, не сдерживая себя и слушая, как смех эхом разносится по квартире. Он так долго себя мучил. Сколько раз он задерживал свои взгляды дольше положенного на Юри или Викторе? Сколько раз он закрывался в туалете, чтобы быстро и рвано подрочить на их фотографии? Сколько раз он пересматривал видео с их выступлений, любуясь грацией и прекрасной фигурой? Сколько чертовых раз? А на самом деле все было так просто! — Конечно, попробуем, — он протягивает руку и позволяет Юри надеть на свой палец кольцо, а затем прикрывает глаза и засыпает в нежных объятиях двух парней. Его парней.