Find you

И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть.

—  Бэзил… — переодеваясь за ширмой, произнёс я. — Что? — За год в Лондоне я свёл знакомство только с коллегами и благотворительным кружком леди Агаты… — И ещё со мной! — О, конечно! Извини. — я вышел из-за ширмы, поправляя пиджак. — Все эти обеды и визиты унылы и скучны! Поверь мне. — Ты прав, но все же… Это хоть какое-то развлечение.       В этот же вечер Бэзил повёл меня на светский прием. Играла приятная классическая музыка. Все дамы в дорогих одеяниях, а их причёски были украшены перьями и драгоценными цепочками. Господа же в элегантных чёрных костюмах с белоснежными воротниками, иногда и с белоснежными бабочками. Пышные платья и рубашки с жабо уже выходят из моды. Лишь старшее поколение носит такие одеяния, сейчас же в моде классика с примесью барокко. Но и есть исключения в виде красивых велюровых пиджаков, пиджаков с драгоценными камнями или же просто мундиры. Дамы предпочитают длинные сияющие платья или просто те, которые подчёркивают фигуру. И чокеры: они очень полюбились лондонским дамам.       Пока Бэзил отлучился за шампанским, я начал осматривать гостей. Не в самом центре, но на виду у всех, стояло несколько человек, которые внимательно слушали главного мужчину. Тот любезно одаривал девушек комплиментами. Неподалеку от них трое миловидных дам в возрасте хихикали над шуткой и посматривали на меня. Я чувствовал себя немного неловко. Моя внешность привлекает всех и они рассматривают меня совсем не стесняясь. — Курите? — мужчина, который только что красовался перед дамами, протянул мне сигарету. — Нет, спасибо. — А жаль. Курение — это особый вид удовольствия, изысканный и оставляющий лёгкое чувство удовлетворённости.       Мужчина закурил и принялся рассматривать мой костюм, а я тем временем пытался не смотреть ему в глаза и осматривал зал, в котором было полным полно разной знати. Ловелас несколько минут не сводил с меня глаз. Как только я обернулся к нему и посмотрел прямо в глаза, он сразу же задал вопрос. — Вы юрист? — Да. Слышали обо мне? — О Вас трубит весь Лондон! Местному люду в диковинку азиатский мужчина, юрист и красавец. — Благодарю за комплимент.       Я все ещё чувствовал себя не в своей тарелке. С каждой секундой я замечал всё больше и больше новых лиц. Я пытаюсь взять себе на заметку поведение всех присутствующих, чтобы более гармонично смотреться в этом обществе. — Благоразумный мужчина с чистой душой, если верить Гете. Лично я представил себе забитого эмигранта-простачка, который об английском и не слышал! — Учебники творят чудеса, не так ли? — немного успокоившись, я решил хоть немного поговорить с этим настойчивым и слишком гордым собеседником. — Согласен. Глэдис. — он показывал взглядом на женщину, которая любезно беседовала в компании четырёх молодых людей, тем самым начав новую тему. — Она одевается как четырнадцатилетняя с тех пор, как ей стукнуло сорок. Если бы Рэдли больше времени уделял портному, — указывая на полного мужчину в одной руке с библией, а во второй с бокалом красного вина, продолжал разговор незнакомец. — а не церкви, то не напоминал бы молитвенник в перекошенном переплёте. Я улыбнулся. Обмывание косточек раздвинуло шторы для более активного общения. — Может, все же закурите со мной? Эти сигареты прямиком из Каира. — Вижу ты познакомился с нашим очаровательным хозяином! — появившись из ниоткуда и подавая бокал с шампанским, сказал Бэзил.       Я посмотрел на мужчину с сигаретой: его лицо словно вот-вот треснет от тщеславия и моего восхищённого взгляда. Не нужно быть великим психологом, чтобы увидеть эмоции и предположить возможные чувства, которые сейчас сочатся с его физиономии. Такие люди любят, чтобы их боготворили и восхваляли. — Не придавай особого значения тому, что он говорит.— став рядом с мужчиной, сказал Бэзил и сделал глоток шампанского. — Как грубо. — буркнул хозяин. — Генри Уолт! Виктория — моя супруга, — мужчина указал на только подошедшую к нам женщину в красном одеянии. После этого хозяин удалился к остальным гостьям, а Бэзил с сестрой Виктории повели меня заводить новые знакомства.

***

      Вскоре, трое мужчин вновь собрались. Это были посиделки у гостях в Нам Джуна. Они выпивали и обсуждали новые произведения искусства, как в один миг, настроение Генри испортилось и ему стало скучно. — Я хочу проветрится. Нам Джун, не составите мне компанию? — Думаю нам всем нужно проветриться! — вмешался Бэзил.       По темным закоулкам Лондона шагают трое привлекательных мужчин. Они забрели в бедный район, где шатаются попрошайки, прямо на доске, у дороги, мясник разделывает свинину, где-то слышен детский плач ибо мать слишком сильно вымывает свое чадо. С крыш капают пронзающие остатки недавнего дождя. Подол плащей и новые, натёртые до блеска ботинки Нам Джуна были все в грязи местных луж. В воздухе витал металлический аромат с примесью местной помойки, мимо которой они только что прошли. — Верно говорит Гете: «Кругом полно горя» — ведя за собой мужчин, бормотал Генри. — Да, но надо попытаться что-то изменить. — ответил Ким. — У меня нет желания что-то менять в Англии помимо погоды.       Вскоре мужчины добрались до небольшого бара в самом углу улицы. Зайдя туда, в нос ударил резкий запах сигарет и алкоголя. Все веселились, девушки выплясывали на столах, а мужчины громко хохотали смотря на них. Играла громкая музыка, официантки бегали от столика к столику, попутно всовывая в свои пышные груди деньги. — Добро пожаловать в мой «Дьявольский клуб» — разводя руки в стороны, мол показывая всю прелесть и пышность сего заведения, вскрикнул Генри.       Мужчины сразу же поднялись на второй этаж, где в основном сидела знать. Генри часто приводил в свой клуб вельмож. Это отличный способ выведать тайны и новости бомонда. Официантка сразу же принесла мужчинам три стакана с прозрачной жидкостью и те залпом осушили их.       В этом же баре выступала прекрасная женщина. Роковая женщина. Она сразу же запала в сердце Нам Джуну. Свет погас, на сцене загорелся один небольшой прожектор. Под ним стояла женщина. — Китаянка. — тихо сказал Нам Джун. — Да, Вы правы. — поддержал Генри.       Вскоре заиграла музыка и женщина начала петь душераздирающую песню. Ким не мог пошевелиться. Голос женщины очаровал его. После этой ночи, Нам Джун не мог сомкнуть глаз. Он постоянно думал о ней. Он расспрашивал Генри о ней, но тот и сам не знает кто она. Она просто приходит к нему петь. Он даже не платит ей за выступления. Однажды решился предложить, и пожалел. Его как током ударило, руки и ноги затряслись, в голове помутнело и кровь носом пошла. В итоге, как оказалось потом, его поразил микроинсульт. Больше он к ней и не подходил.

***

      Я уже больше месяца не могу нормально спать. Мне снится дивный сон, где в прекрасном одеянии на подоконнике сидит та самая певица и смотрит куда-то вдаль. Солнце светит ярко, падая нежными лучами на её ноги и она что-то напевает себе под нос. Я пытаюсь подойти к ней ближе. Мои шаги эхом разлетаются по комнате. Женщина перестаёт петь и устремляет свой пронзительный взгляд на меня. Я только открываю рот, чтобы представиться, как она тут же подлетает ко мне и кусает в шею. Я просыпаюсь и хватаю себя за шею ибо она мне жжёт. Иногда вместо песни, она что-то говорит о вечной жизни, о нашем долге и будущем. Со мной такое впервые.       Бэзил и Генри перестали со мной общаться. Я слишком яро пытался найти её. Им моё поведение не нравилось. Первое время они отвлекали меня выпивкой, но это не помогло. Так я остался один.       Проснувшись опять от кошмара, я услышал стук в дверь. Открыв её я увидел мальчика лет десяти, одетого в красивый чёрный костюм, коричневые ботинки и с зачёсанными назад волосами. Он поприветствовал меня и, не дожидаясь ответа, вручил письмо. Как только я его взял — мальчик ушёл. Зайдя в столовую, где на меня уже ждал завтрак приготовленный моим дворецким, я сел за стол и открыл письмо. Сделал глоток горячего кофе со сливками и принялся читать. — Кайоши! — позвал я дворецкого. — Да, господин. — тут же став возле меня, обозвался мужчина. — Меня приглашают на маскарад! Мне нужно подобрать должное одеяние! — Хорошо, господин.       Уже вечером я был при параде и готов встретиться со знатью. Кайоши приготовил мне белоснежный костюм и тигровую маску на лицо. Выйдя из кареты, меня встретил тот самый мальчик, который приходил ко мне утром. Его образ не поменялся. Только появилась маска свиньи, которую он нёс в левой руке. Мы зашли в внутрь усадьбы и я увидел множество ярких образов, неизвестных людей и прекрасных маскарадных масок. Играл целый оркестр! На потолке красовались две огромные хрустальные люстры, которые так и манили взгляд. На стенах было около двадцати портретов хозяев. Все гости кружили в танце и громко смеялись. Ещё немного и я споткнулся бы об ступеньку. Мальчик вёл меня на второй этаж, где стояло несколько круглых столов и на них было по несколько карточек с именами. Но мы продолжали идти дальше, пока меня не встретила женщина в белоснежном платье и маске кошки. Я приподнял свою маску и, поцеловав руку даме, представился. Это была хозяйка усадьбы, организатор маскарада и та самая женщина из моих снов. Мы сели за столик и начали разговор. — Я слышала, Вас интересовала моя персона. — перейдя сразу к делу, начала диалог Бинь Бинь. Она была серьезно настроена. — Да. Вы всё правильно слышали. — не осмелившись врать, ответил я. — И чем же я Вас заинтересовала? — Вы очень красиво пели. В голосе прослеживалась вся боль песни. — Только это поразило Ваше сердце? — улыбка не сходила с её лица. Красные сочные губы и прекрасные ровные зубы так и манили мой взгляд. А её глубокие тёмно-коричневые глаза заставляли в них утонуть. — Нет. Вы необычайно красивы. И, если позволите, я хотел бы узнать Вас поближе. — что я только что сказал? Господи, я безнадёжен! — А Вы смелый, Ким Нам Джун. — Уж какой уродился. — Я позволю Вам узнать меня поближе, только если Вы расскажете мне немного о себе. Откуда Вы? Как попали в Лондон и чего желаете? — А Вы не так просты, как кажетесь. — Хах, какая уж есть. — Ну что же, приступим? — и тогда я начал ей рассказывать свою историю. — Родился я в далёкой стране под названием Чосон. Мой отец был служащим самого короля. Он долго и верно служил ему, до тех пор, пока его не обвинили в государственной измене и не повесили. Мать умерла сразу же на его похоронах. Так я и остался один с братом. — Младшим? — поинтересовалась Бинь Бинь. — Нет. Он старше меня на четыре года. — А как зовут его? — Ким Сок Джин. — Он такой же красавец, как и Вы? — положив лицо на одну руку, игриво спросила женщина. Её глаза засветились. — Он намного красивее меня. Король даже хотел выдать свою дочь за него. Но потом всё забылось и мы были брошены государством. Чтобы хоть как-то выжить и оплатить мне учёбу в Сонгюгване, брат начал заниматься поддельным серебром. Это создало угрозу для экономики страны и король нанял первоклассного детектива Мина. Он несколько лет пытался поймать нас, но мы удачно ускользали от него. Однажды, когда я был на учёбе, Мин поймал брата. Сначала он хотел, чтобы Джин предстал перед королём, но потом поменял своё мнение. Он хорошо знал нашего отца и не верил, что он способен на государственную измену. В конечном итоге он был нашим сообщником. — Раз дела у Вас шли хорошо, что же заставило приплыть сюда? — Бинь Бинь уже не терпелось услышать самое главное. — Лет тридцать назад, к берегам Чосона приплыло судно, которое направлялось в Китай. На том судне было много европейцев. С ними же и приплыл к нам кровавый демон. — Кровавый демон? —  прикрыв рот рукой, ужаснулась женщина. — Проще говоря — вампир. Были даже свидетели его нападений на граждан и вспышку непонятных смертей. Люди заживо сгорали. От них оставался лишь пепел. Детектив Мин расследовал тогда это дело. И он же предупредил нас об опасности. Я ему не верил, а Джин начал меня готовить к отплытию. Так я и приплыл в Лондон. — А Ваш брат? — Он был не в состоянии бежать. Химическое вещество, которое использовалось ради лже-серебра, поразило его лёгкие. В итоге он слег. — И никакой вести от него нету? — К сожалению нет.       На этом наш разговор был окончен, как и маскарад. Наступало утро и все гости начали расходиться. Я не желал уходить, но мне пришлось. Бинь Бинь пригласила меня на ужин, который должен состояться на следующей неделе. Только благодаря работе, неделя пролетела незаметно.