Find you

Человек во мне умирал — начинал жить вампир.

      Как уже упоминалось ранее, после прибытия обратно в Лондон, Ким стал одержим манией крови. Он набрасывался на всех прохожих, пытаясь укусить их. После заключения его в психиатрической лечебнице симптомы только усилились: он стал более нервным, не контролировал своих действий.       Спустя несколько дней подобные случаи начали происходить и среди обычных людей. На Лондон обрушилась неизвестная эпидемия вампиризма! Как оказалось после, во всём виноват граф, который прибыл после Кима. Люди начали бунтовать, места в лечебницах не хватало и тогда начались массовые сожжения людей. Вскоре эпидемия добралась и до знати, но их было меньшинство. Или же они отлично скрывались. Так по Лондону начали бродить полицейские и отлавливать всех, кто имеет подобные симптомы. Спустя ещё месяц властям стало известно, что виной эпидемии стал сам граф Дракула. Он не просто больной человек — он настоящий вампир! Все силы были положены на поимку графа и уничтожение всех, кого он успел обратить. Это длилось на протяжении года.

*** В лечебнице ***

      Чувствуя свою скорую кончину, мужчина начал взывать к своему создателю с мольбой о прощении за невыполненную задачу. Ким не смог доказать свою верность и должен умереть за Дракулу. — Нам Джун? — бродя по тёмным коридорам и заглядывая во все камеры, бегала женщина. — Я здесь! — послышался тихий шёпот. Женщина в секунде оказалась возле нужной камеры. — Отойдите! — приказала она и, когда Нам Джун отошёл в сторону, вырвала железную решётку, забежав к мужчине. Крепко обняла и начала что-то нашёптывать. — Простите меня… Простите за моё невежество. Я не знала, что всё так обернётся! Нам нужно бежать! Нам нужно спасаться! Иначе они найдут Вас и убьют! — Видать такова моя судьба… — Не говорите так! У нас большое будущее! — Брат! Нам нужно уходить!       Возле согнутой решётки стоял мужчина в костюме, белом халате и очках. Нам Джун не мог поверить своим глазам! Перед ним собственной персоной стоял его брат! Он здесь! И он жив! — Хен*? — мужчина отстранился от женщины и начал медленно подходить к брату. — Это действительно ты? — не веря своим глазам, он продолжал мямлить. — Да, это действительно я. У нас не так много времени. Нам нужно скорее бежать из Лондона!

***

      По холодным и мокрым улицам пролетает карета с шестью арабскими скакунами. Только вельможа может позволить себе такое удовольствие. Пролетая по главной улице города, из кареты щедро сыпятся золотые и серебряные монеты. Детишки бегут за каретой и что-то выкрикивают, а прохожие сторонятся, дабы их одеяние не испачкались в придорожной грязи луж. Карета уже давно покинула пределы города и всё ещё летит вдаль, куда-то далеко в лес, где никто не осмелиться гулять. Местный люд не рискует вообще блуждать по лесу, ведь там постоянно кто-то пропадает или умирает.       Карета остановилась возле поместья давно умершего графа и к ней, сразу же, прибежал дворецкий с зонтом, под которым потом шёл нынешний хозяин. Как только Ким вошёл в поместье, он поморщил нос и услышал приятную мелодию саксофона и игру фортепиано. Он понял, что это Тэхён с Джином играют. Они часто проводят время вместе: играют на музыкальных инструментах, посещают выставки и театральные постановки, заводят новые знакомства. Зайдя в комнату отдыха, Нам Джун почуял прекрасный букет ароматов: в воздухе витал сладкий аромат алкоголя и крови. Это лучший аромат, который он когда-либо чуял, если не считать аромат фарфоровой кожи Бинь. — Вы вернулись. — отложив в сторону саксофон и подойдя ближе к отцу, сказал Тэхён. — Да. Сегодня отличная погода! Прохладно, не душно, пасмурно! — снимая с себя немного влажный пиджак, тараторил мужчина. — Солнца на небе не видать! — Может тогда сделаем променад по городу? — спросил Джин и закрыл фортепиано. — Нет. Если Вы желаете, то езжайте без меня. Мне нужно решить один серьезный вопрос. — Этот вопрос как-то касается меня? — подойдя ещё ближе к Нам Джуну, спросил Тэхён. — Да. — Отец! Я же просил Вас оставить эти попытки! Я не хочу больше пытаться! — схватив отца за руки, начал умолять парень. — Тэхён, мне не нравиться этот тон! — Прошу Вас! Оставьте меня в покое! Я не хочу опять убивать безвинных женщин! — становясь чуть ли не на колени, не унимался Тэхён. — Здесь я решаю! Ты мой сын! А значит — ты слушаешься меня! Если я сказал, что не остановлюсь, значит я не остановлюсь! Ты тоже будешь иметь своё потомство! — с каждым словом голос мужчины повышался, а его глаза всё ярче и ярче загорались алым. — Тэхён. — не смея больше стоять в стороне, Бинь подбежала к сыну и начала его оттягивать от мужа. — Сын мой! Всё будет хорошо. Мы должны попытаться ещё. Тэхён отпустил руки Нам Джуна и, оттолкнув от себя мать, в секунде исчез из комнаты. Наступила минутная тишина. Долго не думая Джин последовал примеру племянника и тоже ушёл прочь. Бинь подошла к Киму и аккуратно приобняла его. — Я верю в тебя. У тебя получится найти лекарство.

***

      10 мая 1788 года. Тэхён моя единственная радость и отрада. Я хочу чтобы он был счастлив и смог испытать на себе, как это быть отцом. Нашему роду нужно продолжение. Мы должны распространить нашу кровь… Но к сожалению мой сын, как и мой брат, бесплодны. Они не могут зачать потомство. Они могут лишь обратить. Сегодня я ездил к одному графу, который в своём расположении имеет очень сильную ведьму. Я должен показать ей Тэхёна. — Ваш род имеет большую историю! Вам отведена отдельная роль в спектакле Дьявола… — хрипло бормотала ведьма. Эта дамочка выглядела совсем молодо, но повадки выдавали её возраст. Курение придало её голосу особой грубости и пугающего кашля. — Какая ещё роль? — отставив в сторону травяной отвар, которым меня угостила ведьма, я решил уточнить. — Ты всё поймёшь после моей смерти. — Что вы несёте?! — я не удержался и ударил кулаком по столу. — Моё время уже на исходе. Слушай внимательно… Кхм-кхм... — ведьма прочистила горло и продолжила разговор. — Когда я умру, трибунал пришлёт тебе мой прах. Ты должен поставить его в своей спальне у изголовья и проспать с ним ровно шесть ночей. В полнолуние завари семена чертополоха, листья полыни и корень имбиря. Пропусти отвар сквозь решето и залей им мой прах. Подели его на три приёма и три ночи подряд пей перед сном. То, что тебе присниться — это будущее. Запомни всё, что присниться и следуй этому. В снах ты найдёшь ответы на свои вопросы.

***

10 октября 1791 года. Я нашёл его! Я нашёл парня, который сможет осуществить наш замысел! Всё как во сне. Я встретил его именно в том месте. Это точно он, Пак Чимин, внебрачный сын короля… Он был сослан в Европу. Здесь, в Лондоне, он стал известным за своё милосердие. Он выкупал рабов и давал им свободу. На него тоже работали рабы, но они жили в достатке. Чимин был добр и не хотел никому причинять вред. После войны у него образовалась травма. Там он убил нескольких вражеских солдат, после зарёкся убивать кого-то. POV Пак Чимина       Это случилось в 1791 году. Мне было 24, я был совсем молодым. Но те времена были иными, в том возрасте я уже был мужчиной: хозяин большой плантации чуть южнее Нового Орлеана. Я тогда только вернулся с армии. И узнал, что Генриетта умерла от пневмонии. Я долго не мог отпустить её и пережить утрату. Я постоянно сидел в местных кабаре и пытался запить свое горе. И в одну из таких же пьяных ночей, встретил Нам Джуна. Я совершенно случайно посмотрел ему в глаза и увидел как разворачивались события, которые были не похожи на то время, когда я был рождён. Я видел будущее. Я не мог перенести боль потери, желал от неё избавиться. Я хотел потерять все: богатство, поместье, рассудок. Мое приглашение было открыто всем: шлюхе рядом со мной, сутенёру, идущему позади. Но тот, кто его принял, был вампиром. — Я дам тебе выбор, которого у меня никогда не было.       Тем утром я ещё не был вампиром и увидел свой последний рассвет. Я его хорошо помню, хотя не могу вспомнить ни один рассвет до него. Я смотрел на его великолепие в последний раз, как будто впервые. А затем я попрощался с солнечным светом и пошёл становиться тем, чем я стал. — Ты попрощался с солнцем? — спросил меня Нам Джун и тут же впился в мою шею своими острыми клыками. Я чувствовал, как моя жизнь покидает меня. Потом он разрезал своё запястье и дал мне испить его крови. Она была ужасная на вкус, словно помои вылитые из окна. Меня начало лихорадить, тело ломало, а мозг вскипал. После нескольких минут агонии, я смог нормально дышать. Открыв глаза, я увидел как статуи начали двигаться. Мир изменился, но в тоже время остался прежним… Я был новорожденным вампиром, плачущим в ночи. В эту же ночь Нам Джун повёл меня в местное кабаре. Мы сидели за столом и высасывали жизнь из служанки. — Я не хочу лишать её жизни! — оторвавшись от шеи бедной женщины, тихо прошипел я. — Поздно, я уже убил её. Она мертва! — опуская туловище служанки на стол, довольно ответил Нам Джун. — Как камень! — подняв и тут же отпустив её руку, которая упала на стол, вскрикнул он. Сейчас мне стало не по себе. — Но можно ведь жить на крови животных! — уже уйдя из кабаре, я начал протестовать. — Это не жизнь! Это жалкое существование! Если будешь пить кровь животных, то ко мне не приходи! Я не желаю видеть такого слабака возле себя!       Нам Джун убивал двух, иногда трёх каждую ночь. Свежую молодую девушку — это было его любимым на первое. На второе он предпочитал красивого подростка. Но сноб в нем любил охотиться в обществе и аристократическая кровь возбуждала его больше всего.       Зло — абстрактное понятие, — шептал он. — Мы бессмертны, и перед нами открыты двери обильных пиров и празднеств, радость которых недоступна человеческому разуму и рождает у смертных скорбь и тоску. Бог берет без разбору богатых и бедных. Так станем поступать и мы, потому что нет на свете существ, стоящих ближе к нему, чем мы — демоны, не заключенные в смердящих кругах ада, но вольные гулять по его царству, где вздумается.       Вскоре Нам Джун познакомил меня со своей женой, братом и сыном. Он сказал, что я теперь член этой семьи. Бинь Бинь действительно была для меня как мать. Она опекала меня, залечивала мои раны и уменьшала мои страдания. Джин и Тэхён покинули поместье не желая наблюдать за становлением нового вампира. Они не воспринимали меня как своего племянника и брата — они видели во мне лишь жалкое подобие вампира. При Нам Джуне и Бинь Бинь я пил человеческую кровь, а когда их рядом не было я убивал животных. Однажды Нам Джун устроил большой пир в поместье. Всё кончилось кровавыми ручьями на полу, человеческими мольбами о спасении и довольном хохотании моих родителей. Увидев всю картину пирствования вампиров, я не удержался и, схватив отца за воротник его окровавленной белоснежной рубашки, спросил его: — Зачем ты это делаешь? — Мне нравится это делать. Я этим наслаждаюсь. Возьми свою эстетику вкушать чистые вещи, убивай их быстро, если хочешь, но убивай. И не сомневайся: ты — убийца, Чимин! — Зачем ты превратил меня в вампира?! — Ты сам захотел им стать. — спокойно ответил он. — Но ты предложил им стать мне! Почему именно мне?! — я хотел понять, почему я должен страдать. За что мне такие мучения? — Ты тот, кто должен повести за собой тысячи других вампиров! У тебя особая обязанность! — Я ничего не понимаю… — отпустив Нам Джуна, я спустился к его ногам и схватился за голову. — Твоя невеста умерла раньше, нежели это должно было случиться. Вы должны снова воссоединиться. Ты единственный, кто может иметь здоровое потомство среди всех вампиров. А она та, кто дарует им жизнь без жажды крови! Вместе вы сделаете благое дело. Вы спасёте не только вампиров, но и тысячи людей! — Это чушь! Генриетту больше не вернуть! Простите отец, но я так больше не могу! Я ухожу от вас! — я быстро схватил первое, что попало мне под руку и исчез из поместья. Я не желал больше жить.       Я хотел найти любовь и добро в этой живой смерти. Но это было изначально обречено, потому что нельзя любить и быть счастливым, заведомо творя зло. Можно только тосковать о недостижимом добре в образе человека. Но есть один выход. Я знал его еще задолго до приезда в Париж, я знал его еще тогда, когда впервые убил человека, чтобы утолить жажду. Единственный выход — моя смерть. Но я так и не принял ее, не смог это сделать, потому что, как и все создания, не хочу умирать! И я искал других вампиров, Бога, дьявола, сотни других вещей под сотнями других имён, но все оказывалось одним и тем же злом. Все было не так, потому что я всегда знал, что проклят, если не Богом, то собственной душой и разумом, и никто не смог бы переубедить меня.       С того дня депрессия всё больше и больше овладевала мной. Я не знал, куда себя деть, кто бы мог помочь мне. Я много думал о том: «Зачем я вообще живу, когда тебя нет рядом со мной?». Годами я скитался: Италия, Греция, все старинные страны. Но земля была мне могилой, кладбищем, полным разбитых статуй и у каждой статуи было её лицо… Генриетта всегда была перед моими глазами. В этой тишине я засыпал, ослабев от счастья, о котором писать не умею, — и сны мои были полны ею. Она улыбалась, бегала по свежей траве босиком и звонко смеялась. Её волосы были черны как смоль, волнистые и мягкие. А аромат, который исходил от неё! Я словно нюхал букет полевых цветов! Мы играем в догонялки. Она убегает, а я, протянув руки вперёд, бегу за ней и тоже смеюсь… Резко открыв глаза, я вдруг понял, что судорожно шарю в воздухе руками и не могу, не могу её найти, как в кошмарном сне, когда двери не открываются, не задвигается ящик комода, а ты снова и снова бессмысленно бьёшься головой об стену и не можешь понять, почему ничего не получается, почему шаль, наброшенная на спинку стула, рождает в тебе смертельный ужас… Её нет… И больше не будет никогда! Я блуждал в лабиринтах своего сознания… Я погряз в своих воспоминаниях…       Решив вернуться на свою родину, я её не узнал. Люди изменились. В этом месте больше не было моей родины. Тогда я встретил одного вампира, который изменил меня. Его звали Чон Чонгук и он был младше меня. Я думал, что смогу обучать его вампирской жизни, но получилось наоборот. Он научил меня, как это жить по-вампирски. Убивая, я каждый раз умирал и рождался заново. Он научил меня любить свою сущность. Я принял себя. Я жадно смотрел на мир вокруг себя, на людей, и видел, что каждая жизнь — бесценна, что бесплодные терзания и жалкое чувство вины делают её еще короче, и годы тогда бегут, как песок сквозь пальцы. Мне стало жалко потраченных лет протеста против отца. Именно тогда я и вернулся в семью, к моему творцу и отцу.