Find you

Вернется тот, кто сильно любит. Дождется тот, кто сильно ждет.

      Едва я сделала последний глоток вина, как тут же уснула. Наконец-то, за столь долгое время, я почувствовала себя в безопасности. Мне всегда было трудно уснуть, когда я чувствовала тревогу.       Во сне был парень. Мы где-то повстречались и теперь шли по мосту через реку в центре города. Этот город мне знаком с воспоминаний о прошлом. Ветер ерошил мои волосы, так что мне приходилось постоянно поправлять или удерживать их. — Там, внизу. — сказал он.       На нём была белоснежная рубашка с маленькими камушками, которые сверкали на солнце. Чёрная футболка и чёрные обтягивающие скинни, которые показывали всю мощь и упругость ног парня.       Мы остановились на небольшой поляне, где не было никого. Погода была солнечная и тёплая. Мягкая трава так легко прогибалась от прикосновения. Я сидела на оранжевом пледе, а возле меня сидел он. Так приятно, когда он меня обнимает. Его холодные крепкие и, в тоже время, уютные объятия. Его глаза на солнце стали янтарными, они прекрасные. Не могу на них не смотреть. Обнимая меня, он зарывался носом в мои волосы, а когда отстранялся, то несколько волосков тянулись за его щетиной. У него не прям огромная мужская, жёсткая щетина. Отнюдь нет! Это небольшая и приятная к касанию щетина. Я начала почёсывать свой нос об его подбородок, а он заливался смехом. Но спустя несколько секунд, он начал зацеловывать моё лицо, из-за чего я начала убегать от него. Одно дело чесаться самой, по своему желанию, а совсем другое, когда не по твоей воле, по всему лицу, ерзает его подбородок.       Картинка быстро сменилась с яркого солнечного дня в кромешную тьму и уютную спальню в стиле барокко. Она была роскошная и вся красная: красная дорогая кровать, покрывала, одеяло, даже простыни были красные и шёлковые. Спальню освещали лишь два светильника, которые стояли по оба края кровати.       Я лежала на кровати и ждала, когда парень ко мне присоединиться. Он, скинув с себя всю одежду, медленно и плавно вёл тыльной стороной ладони по моим ногам, поднимаясь вверх. Я исступленно заурчала, протянула руку вниз и сжала его напрягшийся член. Он отшвырнул простыни и снял с меня нижнее бельё, раздвигая мои бедра. Я направила его рукой к себе, а потом одним толчком, одним волшебным движением…       И вот он уже целует меня взасос. Я крепко обвила его руками, обхватила ногами его ноги, чтобы он не смог выйти из меня, даже если бы захотел.       Я никогда не целовала губ нежнее, чем эти. Я даже не могла себе представить, что на свете могут быть такие нежные губы. — Кто ты? — спросила я.       Он не ответил. Тогда я толкнула его на спину, оседлала одним гибким движением и поехала на нем верхом. И даже не поехала, а стала наплывать на него нежно-шелковым прибоем, с каждым заходом бьющим все мощнее и мощнее: ритмичные толчки и удары сотрясали его и мой разум и тело. Острыми, раскаленными клыками, он покусывал мою шею и грудь, но я испытывала не боль, а удовольствие, какая-то алхимическая реакция превращала всё в мгновения наивысшего наслаждения.       Я изо всех сил пыталась прийти в себя, пытался заговорить, но в моей голове гуляли ветра пустыни. — Кто ты? — снова спросила я, с трудом произнося слова.       Он посмотрел на меня глазами цвета темного янтаря, потом приблизился губами к моим губам и страстно поцеловал меня. Поцеловал так всеобъемлюще и так глубоко, что там, на поляне, в неизвестной шикарной спальне, в постели Шале в Альпах, я едва не кончила. В голове эхом вертелась одна мысль: «Лишь бы не достичь предела, лишь бы не взорваться, лишь бы это никогда не кончалось.»       Я хотела узнать, как его зовут, но заговорить с ним в третий раз так и не решилась. Он прижался грудью к моей груди, так что я чувствовала всю холодность его плоти, а он почувствовал мои затвердевшие соски. Он, изгибаясь, проталкивался в меня, входя настолько глубоко, насколько вообще хватало воображения, будто мы были половинками единого существа, которое наслаждалось, упивалось, обладало, желало…       Движения стали более плавными и нежными, по сравнению с началом, и тогда мы, содрогаясь и растворяясь всем телом в наслаждении, смогли вздохнуть полной грудью. — Не думай ни о чем. — сказал он и нежно коснулся губами моего плеча.       После этого я погрузилась в глубокий, безмятежный сон, который утром не смогла вспомнить.

***

      Освещение было какое-то странное. Я посмотрела на часы: 5:45 утра. Комнату пронизывал бледно-голубой тусклый свет, хотя на улице было еще темно. Я встала из постели. В комнате стало холодно и тогда я подошла к окну и закрыла его.       Ночью была метель: снегу выпало дюймов шесть, если не больше. Всё выглядело как в сказке! Мне тут же захотелось выбежать на улицу и начать дурачиться, вот только не было с кем.       Посмотрев в зеркало, я заметила кое-что странное. Тогда я подошла ближе и стала себя разглядывать. Все синяки исчезли. Я потрогала себя за ребра, надавила посильнее пальцами, пытаясь прощупать больные места — память о встрече с оборотнями. Я пыталась отыскать шрам от удара бутылкой по голове, но ничего не обнаружила. Лицо было чистым, без единой царапины. Вот только шея и грудь была усыпана маленькими багровыми пятнышками. Ещё, где-то на ногах, я заметила несколько маленьких синяков, которые даже не болели.       Странно, я ничего не помню. Даже не помню свой сон…

***

      В шесть вечера ко мне постучали. Я уже было подумала, что это те парни-дампиры, которые меня отвозили, но нет. У двери стоял высокий широкоплечий брюнет в чёрном. Его лица я не увидела, оно было под маской. Такую маску Юнги любил одевать на охоту. Парень был молчалив, но прямолинейный. Он ткнул мне в руки красный конверт и, блеснув напоследок ярко-алыми глазами, исчез. Это был вампир.       До начала представления было не много не мало два часа. Я была приглашена на театральную постановку «Дракула», даже не удивительно, что меня пригласил вампир. Но постойте! Как вампиры пробрались сюда? Я думала здесь обитают только дампиры и оборотни. Отбросив все теории и ненужные мысли, я решила пойти. Слишком мало приключений мне.       В девять за мной приехал тот самый вампир. Теперь я смогла разглядеть его до мельчайших деталей. Фарфоровая кожа, красиво уложены волосы, которые на свете фар встречных автомобилей отсвечивали красным. Глубокие чёрные глаза, сладкая кроличья улыбка, серьги в ушах и прекрасно сидящий на нём чёрный костюм с бабочкой. Интересно: сколько женских сердец он разбил? А сколько убил? Ладно, на этом остановлюсь иначе паника нападёт.       Театральную постановку мы смотрели вдвоём. У меня даже возникла мысль, что это он тот, кто пригласил меня. Не дождавшись конца, мой незнакомец подхватил меня на руки и понёс прочь из филармонии. Как не странно, но я даже не сопротивлялась: я всё осознавала, но ничего не могла сделать против. Я была под внушением. Живя с Юнги я уже знаю эти симптомы, а ещё самой большой подсказкой мне была кровь. Кровь, которая после внушения текла из его носа. Незнакомец, когда опустил меня на ноги возле автомобиля, высморкнул кровь на снег и открыл мне дверцу. Спустя двадцать минут езды мы были на месте. А именно в ресторане «Kintessence», где к нам присоединился он, парень из моих снов. — Ты сегодня восхитительна! — целуя мне левую руку и пронзая меня взглядом, заметил парень. — Спасибо. — с улыбкой ответила я и села за стол.       Сегодня я действительно хорошо поработала над своим образом: чёрное платье макси с открытой спиной, багровый смоки и пламенно рыжие волосы. Я пол часа стояла перед зеркалом и любовалась собой, пока за мной не пришли. Но, Чимин тоже держал планку. Он как будто сошёл с обложки журнала! Эффектный, сексуальный, красивый, безупречный. А его манера речи и взгляд сводили с ума. — Наша жизнь достаточно проста и понятна. Это мы ее усложняем, заставляя себя и других страдать, или, в ином случае, хотим выглядеть пострадавшими, чтобы нас жалели и лелеяли. Тогда мы действительно обмякаем, а наш внутренний мир становится рабом пороков. Мы откладываем свою жизнь назавтра, не понимая, сколько теряем. Мы не выбираем себе путь, мы просто стоим на месте. Мы говорим, что устали, но, как же это смешно, мы просто обманываем. Хотите ли вы жить во лжи? Все скажут 'нет', но душа запоет 'да'. — красочно поведал нам Чимин. — Если бы мне предложили жить во лжи, я бы просто начал жить сначала. Мне будет всё равно на ложь вокруг, если я начинаю всё сначала, значит меня ничто не остановит! — громко отстоял свою мысль Чон. — Нельзя начать жизнь сначала, но её можно продолжить по-другому. — вставила я и мне последовал жёсткий вопрос. — Ты ведь знаешь, кто мы? — отложив в сторону столовые приборы, то ли спросил, то ли констатировал факт Чонгук. — Вы вампиры. — без стеснения ответила я. — И ты нас не боишься? Не презираешь? Не желаешь убить? — начал спрашивать Чимин, а у меня перед глазами пролетают картинки прошлого. Я начала чувствовать всю прежнюю боль, страх, ненависть и отчаяние. Я увидела свою ссору с Паком. Он тогда мне признался, что он вампир, а я отвергла его. Мне стало стыдно. Как я могла так быстро забыть все прекрасные чувства и эмоции, которые он у меня вызывал и видеть в нём только безжалостного убийцу людей? Ужасно стыдно. — Разве потребности вампиров шокируют больше, чем потребности человека или других животных? — взяв себя в руки и овладев сознанием, я решила показать ему, что я изменилась. Что теперь я его не брошу. — Разве их поступки хуже поступков иных родителей, издевающихся над своими детьми, доводя их до безумия? При виде вампира у вас усиливается тахикардия и волосы встают дыбом. Но разве он хуже, чем те родители, что вырастили ребёнка-неврастеника, сделавшегося впоследствии политиком? Разве он хуже фабриканта, дело которого зиждется на капитале, полученном от поставок оружия национал-террористам? Или он хуже того подонка, который перегоняет этот виноградный напиток, чтобы окончательно разгладить мозги у бедняг, и так не способных о чём-либо как следует мыслить? Или, может быть, он хуже издателя, который заполняет витрины апологией убийства и насилия? В последнее время я часто задавалась вопросом: разве так уж плохи вампиры? Они всего-навсего пьют кровь. Но откуда тогда такая несправедливость, предвзятость, недоверие и предрассудки? Почему бы не жить вампиру там, где ему нравится? Почему он должен прятаться и скрываться? Зачем уничтожать его? Взгляните, это несчастное существо подобно загнанной лани. Оно беззащитно. У него нет права на образование и права голоса на выборах. Так не удивительно, что они вынуждены скрываться и вести ночной образ жизни. — я сама не знаю, что только что сказала. Мой разум словно затмили эмоции и желание прекратить войну людей с вампирами. — Оп! Наш человек! — хлопнув в ладоши, радостно вскрикнул Чон.       Мы ещё очень долго сидели в ресторане и погружались в тему вампиризма. Парни рассказывали забавные исторические факты, которые не напечатали в книгах по истории. Я всё больше влюблялась в Чимина и принимала его сущность. Чонгук тоже не проигрывал Паку. С каждой фразой, с каждым открытием своего внутреннего мира я понимала, что он действительно хороший вампир, который когда-то был прекрасным человеком. Теперь я поняла, почему променяла общество девушек на их. С ними я действительно была собой.

***

      Пока я развлекалась в компании двух очаровательных парней, у Юнги с Хосоком дела начали разворачиваться более стремительно. За время моего отсутствия у Юнги было около четырёх жарких драк с вампирами. Ресторан Хосока стал самым популярным местом для сливок нашего города, да какого города, с разных уголков страны приезжали, дабы попробовать его блюда и посмотреть на чудо хозяина-педика. Большинство посетителей, гостей, были пидары, как Юнги их любит называть.       Так вот. Парням начали досаждать журналисты, для которых было просто сенсацией, что в их городе есть вампиры и охотник на них. Раньше, несколько лет назад, город просто кишил вампирами, которые пытались захватить мир, но у них не получилось и их популяция начала стремительно уменьшаться. Поговаривают, что дело в лекарстве, которое изобрели дампиры, против вампиров и распылили его над городом. Но кто знает правду.        Юнги с Хосоком завалились в «Слепой тигр», а следом за ними и прибежали журналисты, которые успели заснять их драку с вампирами. — Эй, Гарвальд! — садясь на кресло и, прикладывая к щеке замороженный горошек, окликнул журналиста Юнги. — Вообще то я закончил Пенсильванский! — возмутился парень-журналист. — Да хер с ним! Забудьте все, что видели и слышали там, а вообще сотрите слово «вампиры» из своей памяти, если добра себе желаете. — серьезно сказал Юн и открутил крышку от бутылки с виски. — Ты мне угрожаешь? — нагло и смело спросил в ответ журналист. — Я те щас бутылкой по роже переебу, вот это угроза, а я вам дал нечто больше чем просто добрый совет. — с ухмылкой ответил дампир и сделал несколько глотков дорогого алкоголя. — Ладно, мы лучше пойдём. — толкая вперёд себя своего напарника, сказала девушка журналист. — да? — Ага. — мотнув в ответ головой, парень направился к выходу.       Хосок в порыве злости, хочет отследить вампира и начинает на ходу раздеваться. — Хосоки~ пока ты не превратился в змею или медведя и ещё какую-то хуету с которой нормально не поговорить, скажи мне: какой безумный план зреет в твоей прелестной головке? — Я отслежу ту шестёрку и приведу потом тебя к нему. — продолжая скидывать с себя одежду, пробормотал в ответ перевертыш. — Ты меня разочаровал.       Тогда Юнги просто присосался к бутылке с виски и ему уже было всё равно на происходящее вокруг. Пусть будет война, он устал.

***

      Не успели нам принести десерт от Себастьена Воксиона, как я уже стояла на пороге Шале, так и не попробовав его творение. Время слишком быстро пролетело. — Я просто хочу быть человеком, по которому ты скучаешь в три часа ночи. — взяв меня за руку, произнёс парень. — Я уже давно скучаю по тебе, Пак Чимин…       Тогда я обняла его за шею и поцеловала в губы. Поцелуй не был долгим и страстным, но он вернул меня прежнюю.