Find you

Нельзя доверяться иллюзиям — за них всегда приходится расплачиваться, и только действительность никогда не лжет.

      Пока Хосок боролся с привидениями своего прошлого, Юнги во всю веселился в ресторане перевертыша. И вот, спустя несколько дней, Хосок возвращается в свой ресторан, от которого и живого места не осталось. Юнги почти разрушил его. Ни алкоголя, ни стульев, ничего не осталось в целости. Но он знал, как Юнги отплатит ему. — Бесплатного ничего не бывает! — делая глоток обжигающего алкоголя, крикнул Хорс. — Можно я заплачу попозже? В банк нужно сбегать. — где-то с кухни кричал в ответ дампир. — Слышишь, ты за кого меня принимаешь? Ты у меня не травку украл, а расхуярил ресторан, в который я вбухал просто дохуища бабла! И исключений я делать не собираюсь. — Да, ладно, Хорс! Неужели ты не подождёшь с оплатой до обеда? — выходя из кухни, спросил Юнги и остановился. Взгляд Хосока его пугал ибо он знал, что это означает. — Я знаю, как ты мне отплатишь! — сказав это на лице перевертыша засверкала лукавая ухмылка.       Тем временем я уже вышла из такси и повернула ключ. Наконец-то я дома. Мне столько всего нужно сделать, со столькими попрощаться. Неужели всем моим ночным кошмарам и неизвестным парням в зеркале настанет конец? Я в это не могу поверить!       Пока я витала в своих мыслях и затаскивала чемодан с тяжёлыми зимними вещами в гостиную, мне на встречу вышел Хорс с камерой. Он светился от злорадства. Что-что, но эту улыбку я научилась в нём видеть, да и вообще всего Хосока я вижу насквозь. Он уже как открытая книга, которую не хочется прятать на полку к остальным, а перечитывать каждую ночь перед сном. — Прив… — я не успела договорить приветствие, как Хо заткнул мне рот рукой и прошептал: — Тихо, сейчас будем веселиться.       Если нужно себя тихо вести, значит это что-то, за что Юнги нас потом прикончит. Но чёрт возьми! Хо умеет заинтересовать и предрасположить к себе любого, даже против его воли. — Ненавижу камеры! — выйдя в гостиную в стрингах, возмутился Юнги. — Твою мать! А ты чего здесь забыла?! — Я вообще-то здесь живу! — Ходь суды. — зовя меня к себе, Юнги начал шаг за шагом приближаться ко мне. — Е-е-е нет! Ты меня не заставишь уйти и пропустить момент твоего позора! — прячась за спиной Хо, ответила я. После Юнги попытался за мной немного побегать, пока стригни не начали ему натирать между булок.       Тем временем Хосок настроил камеру и включил романтическую мелодию. — Ты знаешь, сколько бы ты мог заработать со своим сайтом? Королевы со всего мира готовы заплатить, что бы посмотреть, как ты дрочишь. — сидя возле меня и потягивая косячок, довольно сказал Хосок. — Ты сказал, что мне надо только станцевать! — став перед нами, снова возмутился дампир. — Я дрочить для твоих дружков — пидарков не собираюсь! — Хорошо. Танцуй! — мотнув одобрительно головой, ответил перевертыш. — Это может увидеть кто-то из знакомых? — Вполне. В этом городе полно извращенцев. — Подожди Хо, так не пойдёт. — Так, тогда нашему дуэту пиздец? Могу уходить? Нет?! — подорвавшись с места, теперь начал возмущаться Хосок, а когда Хосок возмущается — плохо всем. — Давай сюда маску! — шикнул Юнги и приготовился танцевать.       Я лишь могла с краю наблюдать за идиллией этих двух идиотов и ещё больше сомневаться в своём выборе. — Это мой Сахарочек! — улыбаясь, вскрикнул на камеру Хорс. — Какого хрена? — Юнги остановился. — Что-то не нравиться? — в ответ Юнги ничего не сказал, лишь снова начал двигать бедрами в такт музыке. — Ух, ты! Вот это задница! Сладенький у меня сейчас яйца закипят. — хватая себя за промежность, радостно вскрикнул Хорс.

***

      Я оглянуться не успела, как пролетела неделя спустя моё возвращение домой. Время слишком быстро летит. На подсознательном уровне, я начала как можно на дальше откладывать своё прощание с ребятами. Чимин мне не писал и не звонил. Это и приятно и больно, ведь он доверяет мне и терпеливо ждёт меня, а я просто не хочу покидать этот дом. Слишком много всего здесь произошло и слишком много жизней я прожила в компании этих двух парней. Они действительно замечательные и прекрасные. Они достойны лучшей жизни и лучшего конца.       Сама не замечая того, я начала реветь, чем и привлекла внимание ребят. — Сучка, ты чего? — аккуратно положив руку мне на плечо, спросил Хо. — Ой... — я начала быстро вытирать слёзы. — Всё в порядке. Просто фильм очень трогательный. — шмыгнув носом, ответила я и поймала на себе ещё больше непонятные взгляды. — Трогательный? Астрал? Фильм ужасов? — удивлённо спросил Юнги. — Я знаю, что тебе нужно! — переведя моё внимание на себя, сказал Хорс. — Что? — Я всё решил и уже подготовил! — Чего?! Опять какую-то херню придумал?! — начал возмущаться Юнги. Что-то слишком часто он недоволен. Подозреваю я, что его дампирская чуйка говорит о моём замысле. — Залупа мелкая! — шикнул Хосок. — В моём доме не выражаться! И это звучит пошло. — Хамло сраное! Я не с тобой говорю! А вообще, я тебя ещё не простил за ресторан, так что будешь делать всё, что я тебе скажу! — Что ты придумал, Хо? — дёрнув парня за рукав футболки, спросила я. — Мы завтра летим на Бали! Отказы не принимаются! А ты, — Хо ткнул пальцем мне в лоб. — мне должна будешь с кое-чем помочь! — Аамм, ок’ей! Как скажешь! — пожав плечами, я согласилась на условия Хо и мы продолжили просмотр фильма.

***

      Где-то в лесной глуши стоит огромный особняк, где прямо сейчас собралось больше двухсот вампиров с самых разных родословных. Все они приехали сюда дабы поприветствовать недавно спасенного Ким Нам Джуна — их сотворителя.       Играла приятная классическая музыка, все пили кровь и веселились, ведь повод есть! Красивые и дорогие наряды блестели и переливались цветами радуги, когда дамы кружили в пьянящем танце со своими ухажёрами. — Я привел тебе человека с четвертой отрицательной, очень редкая группа. — наклоняясь над Кимом, тихо прошептал Тэхён. — Спасибо, я не голоден. — отрицательно мотнув головой, ответил Нам Джун. — Ты должен поесть. Сомневаюсь, что в том лагере тебе что-нибудь предлагали. — сказал Тэхён, но ответа так и не услышал. — Давай посмотрим правде в глаза, — начал тихо Нам Джун. — мы страшные, за тысячи лет мы не развились, лишь стали страшнее и злее. Я не вижу опасности в том, чтобы относиться к людям как к равным себе. Подобные лагеря и появились на свет, потому что мы никогда не принимали этого. Мы не уважали людей.       Наступила минутная тишина, глаза Тэхёна бегали по лицу отца и он не мог найти ни одной схожести с ним. Это был уже не его отец. Это совсем другой вампир. — Поэтому ты не сопротивлялся, когда они тебя пленили? — задал вопрос Тэ. — Я мог убить всех их за считанные секунды. — начал ответ Ким. — И чтобы это тогда доказало? — мотая головой в стороны, мямлил он.       Их разговор прервала сцена упоения одного вампира человеком. Тот, увидев порез на руке официантки, набросился на неё и хотел было уже прокусить её тонкую кожу, под которой пульсировала сладкая жила с кровью, как Нам Джун тут же схватил его за горло и приказал спрятать клыки. — Я не знаю кто ты и откуда, но на этой вечеринке, а тем более в этом доме — главный я! — сверкая глазами процедил вампир. — Понимаешь? — спросил напоследок Ким. — Да, понимаю, сэр.       Тогда Нам Джун вырвал глотку вампиру и его тело сразу же убрали слуги. После он извинился перед гостями и, сделав поклон, ушёл на крышу особняка. Он был намерен принять естественную смерть. Ему было слишком стыдно за все свои поступки, которые он делал, когда только стал вампиром. Скольких людей он убил ради защиты себя? А скольких он расчленил только ради веселья и поднятия настроения? После плена в лагере, Ким осознал, что всё время витал в иллюзиях идеальной жизни вампира. Это всё было сном, в котором он был бессмертным чудовищем.       Сколько ещё должно умереть невинных людей, только ради счастливого существования вампиров? Нам Джун корил себя за превращение Чимина, за то, что он силой заставил его поверить в прекрасную Гиперборею, где все вампиры счастливы! За то, что он просто напросто испортил ему жизнь своими иллюзиями. — Четырехсот пятидесяти лет с меня хватило. — Я это не принимаю! Это безумие! — Наше существование — безумие… Мы не принадлежим этому миру. — Но мы здесь! — Это противоестественно. Нас не должно быть. — Ты учил меня не сомневаться: мы можем выжить или умереть! — Как оказалось, я лгал. — Я силой заставлю тебя жить! — Даже если бы ты мог, зачем поступать со мной так жестоко?  — Отец, не делай этого… — Мы сотни лет доверяли друг другу и любили друг друга. — Прошу тебя! — падая на колени перед вампиром, Тэхён начал захлёбываться в слезах. — Умоляю тебя, отец! — Как твой отец, я тебе приказываю!       Тогда Тэхён медленно поднялся на ноги и ушёл прочь, а Чимин встал рядом с Кимом. — Это произойдёт быстро... — смотря в небо, промолвил Нам Джун. — Знаешь, тебе не стоило идти в лагерь… — Знаю! Я думал, что могу что-то изменить, но я уже не думаю как вампир. Как думаешь, Бог меня накажет? — обращаясь к Чимину, спросил вампир. — Бог не наказывает — он прощает. — Позаботься о нём. О Тэхёне. Он, хоть и старше тебя, но у его голове всё ещё гуляет ветер. — Я не уверен. Ты же его знаешь. — отрицательно мотая головой, ответил блондин. — В этом тоже моя вина.       Нам Джун обернулся к восходящему солнцу и его кожа начала сверкать маленькими кристалликами. — Тебе страшно? — спросил Чимин. — Нет. — разводя руки в стороны, ответил вампир. — Нет! Я счастлив! — А как же боль? — Я хочу этого! — Я… Я боюсь за тебя. — сквозь стекающие по щекам слёзы, сказал Чимин.       Солнце начало выходить из-за горизонта и освещать площадку на крыше. Нам Джун снял с себя рубашку и подошёл ближе к краю крыши. — Прощай отец! — напоследок крикнул Чимин, падая на колени и захлёбываясь слезами, а Нам Джун в то время уже разложился на мелкие кусочки пепла, которые кружили на ветру и сверкали яркими пылающими огоньками.

***

— Я знаю о чём ты думаешь. — смотря на меня сказал Юнги. — Нет, ты не знаешь. — заложив руки за голову, ответила я и продолжила загорать на солнце. — Я кретин… — Ты не прав. — Разве? — удивился брюнет. — Да. — ответила я, мотнув одобрительно головой. — Ты мой любимый человек. Хоть и не говорю об этом постоянно, но ты знаешь. Я бы хотела злиться на тебя за всё, что ты делал не так и против моей воли, но серьезно. Ты мой любимый человек. — Юнги внимательно слушал всё, что я сейчас говорила. — И мой любимый человек просто не разрешает мне быть рядом с ним. Ты понимаешь? — сев напротив Юнги, спросила я. Мне нужно было уже начинать прощаться с ними, а я не могла. — Что с тобой случилось в Альпах? Ты изменилась. — Я не менялась. — Бро, она просто вернулась. Вернулась наша прежняя сучка! — подняв бокал с маргаритой ответил Хо и мы с ним чокнулись бокалами.       Хосок сиял от счастья, он знал, что теперь я ни за что не сверну с своего пути. Он знал, что та девушка, которая знает, что хочет и всегда придёт на помощь нуждающимся вернулась. Он был рад прежней мне, что нельзя сказать о Юнги. В его глазах я не видела радости: они были полны грусти и отчаяния. Они кричали о своей боли и разочаровании. Я поняла, что Юнги нужно уединиться, ведь его гнев неистов. Внутри него будто начинается гроза с оглушительными зарядами молний. Сердце начинает биться чаще, он просто хочет уничтожать, кричать и плакать. Он хочет воплотить в жизнь свои самые мрачные фантазии, хочет, чтобы мир почувствовал его горькую боль. Внешне же он остается спокойным до тех пор, пока его не оставят в одиночестве. Он готов взвыть от боли прямо сейчас, но знает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Знает, что стоит только дать волю своим чувствам — он уничтожит все, что попадется ему на пути. Поэтому он крепко сжимает кулаки и закрывает дверь. Ты можешь услышать рев дикого зверя, который доносится из его спальни. И в этом есть доля моей вины…