Гриффиндорский огонь.

      Ночь. Красиво рассыпаны звезды по небу. Количество огней на чёрной, глубокой и такой завораживающей бесконечности невозможно сосчитать. Такое бывает редко, когда на небе ни облачка. И на улице тепло. Я сижу во дворе, укутавшись в плед. В руках чашка горячего чая с мёдом. На коленях лежит старая, но любимая книга — «Маленький Принц». Сказка о правде жизни. На столике возле кресла стоит свеча, огонёк которой освещает страницы книги. На улице тишина, которую периодически прерывает шелест страниц. Я люблю читать, очень люблю. В школе из-за этого у меня почти нет друзей, только нашумевшее «Золотое Трио», а в частности - Гермиона. Но я рада нашей с ней дружбе. Она милая и добрая, чего я не могу сказать про других девочек нашего факультета. Они, конечно, не все такие, но большая часть из них просто жуткие сплетницы. Дай им только повод и время, и они будут разговаривать обо всех новостях Хогвартса всю ночь напролёт.       Завтра 1-е сентября, а это значит, что с утра надо ехать на вокзал, откуда мы отправимся в школу. Я жду не дождусь этого. Я так скучаю по многим местам в школе. Астрономическая башня, Выручай — комната — это те два места, в которых я часто провожу всю ночь. Да, я человек, что очень активен ночью. Я люблю писать стихи, песни, читать именно в ночное время. Но сейчас мне всё же надо идти спать, как бы мне не хотелось вновь перечитать давно уже выученные мной наизусть фразы, диалоги… Я закрыла книгу, потушила свечу и тихо, на цыпочках, пошла к себе в комнату, чтобы никого не разбудить.       Множество, бегущих на нужную им станцию, толкающихся людей сейчас окружали меня. Это сильно меня напрягало, ведь я уже потеряла из виду Гермиону, которую встретила при входе в вокзал. Не позовёшь даже по имени, ибо шум голосов сливается воедино, и вряд ли она услышит меня. Но мне несказанно повезло, совсем недалеко от прохода на платформу стояли Гермиона, Гарри и семья Уизли. Я быстрым шагом направилась к ним. Поздоровавшись со всеми, я тихо стояла рядом, пока ребята решали, кто первым побежит через проход.  — Фред, Джордж, идите первыми, — громко и чётко скомандовала миссис Уизли. Она явно была чём-то недовольна, потому что в её голосе слышались нотки раздражения и… наверное, упрёка.       Близнецы последовали указу матери и, разогнавшись, пробежали через проход на платформу. Когда мы все уже стояли на платформе, к нам подошёл Малфой вместе с Паркинсон. — Поттер, смотрю, ты всё ещё общаешься с грязнокровками? — Драко посмотрел на Пэнси и с ухмылкой продолжил, — Как низко. Общаться с этими… недомагами, — словно прошипел он.       Он повернулся к нам с Гермионой и окинул нас презрительным взглядом. — Малфой, — прозвучал позади меня чей-то голос, — тебе стоит научиться держать язык за зубами, иначе это может привести к очень плохим последствиям.        Я обернулась, чтобы увидеть того, кому принадлежит этот голос. К моему удивлению, это был Оливер Вуд — капитан Гриффиндорской команды по квиддичу. Мы с ним никогда толком не общались, бывало, конечно, перекидывались парой фраз, но на этом всё. Я была немного в растерянности, ведь совсем не ожидала увидеть его, да и тем более, не ожидала, что именно он будет заступаться за нас с Мионой. — Ещё раз услышу или узнаю, что ты, жалкий хорёк, говоришь так о Николь… — брюнет сделал небольшую паузу, мельком взглянул на меня и продолжил довольно злостно, — и Гермионе — я тебе лично завяжу язык в узел, понятно?       «Он помнит моё имя? — в мыслях удивилась я, — Обычно никто не запоминает его, меня называют как угодно, но только не по имени…»        Драко опешил: Мой отец узнает об этом! — сказал клишированную для себя фразу Малфой и развернулся, — Пэнси, пошли.        Студенты факультета хитрых и властных змей наконец ушли. — Спасибо! — синхронно ответили я и Миона, правда меня, скорее всего, было почти не слышно. Не знаю, из-за чего, но я почувствовала сильное смущение, что явно заметил Вуд. — Привет, Оливер — заметно радостно поздоровался Гарри. — Привет, ребята. Гарри, ты готов к тренировкам? Я за время каникул разработал новую тактику, благодаря которой мы сможем забрать кубок в этом году. Готовься, я постараюсь выбить нам лучшее время для тренировок. — Ты когда-нибудь думаешь о чём-то, кроме тренировок и квиддича? — шутливо, с улыбкой спросила Гермиона. — Возможно, но не факт — также шутя ответил Вуд.        Капитан команды смелых и отважных львов всегда отличался дружелюбностью, умом и целеустремлённостью, также нельзя не отметить чудную и красивую внешность парня. В большей степени именно из-за внешности почти все девушки в школе «сохли» по вратарю Гриффиндора.       Оливер наклонился ко мне и тихо сказал на ухо: Если он к тебе вновь пристанет — сразу говори мне, я разберусь с ним, — он улыбнулся мне во все 32 зуба, всего этого никто не заметил. Все были увлечены оживленным обсуждением нового учебного года. К разговорам Гермионы, Гарри, Рона и Джинни уже успели присоединиться Полумна и Невилл. — Хорошо… — неуверенно ответила я, — я думаю, стоит идти занимать места, а то мы останемся без них. — Да, это верно. Ты не против составить мне компанию в поезде? — «его улыбка, она такая обаятельная…» — засмотрелась я, — эй, Николь, ты здесь? — Что? Да, конечно, я совсем не против, — я улыбнулась в ответ, — пошли?       Он кивнул и, взяв мой и свой чемоданы, пошёл вперёд. Я пошла за ним и только сейчас заметила, что ребята уже ушли вперёд. Мы зашли в вагон, хвала Мерлину, места мы нашли очень быстро. — Эм… как ты провёл каникулы? — я попыталась нарушить неловкую тишину, которая образовалась после того, как мы зашли и сели в купе. Сейчас мы были вдвоём. Ребята, видимо, сели в другом вагоне. — Замечательно, — вновь эта улыбка, — я разработал новую стратегию для тренировок, хотя я уже говорил об этом на платформе. Сходил с отцом на чемпионат мира по квиддичу. А ты? Как прошли каникулы?       «Только не плачь. Не смей. Только не при нём…» — мысленно пыталась успокоить себя я. — Отлично, — я чувствую, как к моим глазам предательски подступают слёзы, — прошли отлично…        Я попыталась отвернуться так, чтобы Оливер не увидел того, что ещё чуть-чуть, и я заплачу. — Что случилось? Николь?        Заметил. Он сел рядом и крепко обнял меня. — Тихо, тихо, — он прижал меня к себе, — всё хорошо. Расскажи, что случилось, ты можешь мне доверять, правда…        Я вспомнила всё, что было этим летом. Слёзы полились из глаз ручьём. Меня начинает трясти. «Почему? Почему это происходит? За что они так со мной? Я не верю. Не могу». — Тихо, успокойся, Николь, — в его голосе слышалось волнение.       Он гладил меня по спине, успокаивал меня. И я действительно начала успокаиваться, но меня всё также трясло. Я посмотрела ему в глаза: «Чёрт, у него даже глаза красивые!» — Прости, пожалуйста. Я… я не должна была… — мой голос дрожал, — я не должна была…        Оливер начал наклоняться ближе к моему лицо. Наши губы были в миллиметрах друг от друга. — Я не должна была… — я прошептала это, дрожащим от плача голосом, — прос…        Он поцеловал меня. Нежно, аккуратно, будто боялся, что я буду против. Он обвил руки вокруг моей талии, прижимая к себе крепче. Я обняла его за шею. Секунды длились как минуты. Но воздух в лёгких заканчивался и мне пришлось отпрянуть на несколько жалких миллиметров. Оливер внимательно смотрел в мои глаза. — Ты мне нравишься, вернее… даже более… Я люблю тебя, — по его голосу было понятно, что ему трудно было это говорить, он заметно смущался.        Я оторопела. «Но во мне нет ничего красивого, я просто книжный червь…» — Но я обычная заучка, с не самой приятной внешностью, — в шоке говорю я, — большинство девочек из факультета сказали бы «уродина». — Это «большинство» очевидно завидует. Ты очень милая, красивая и точно не заучка, — он улыбнулся уголком губ. — Я в… смятении, честно. Ты сейчас, стало быть, шутишь?        По выражению его лица было видно, что его немного смутил этот вопрос. — Нет, не шучу. С прошлого года я понял, что меня тянет к тебе. Помнишь, мы столкнулись вечером в коридоре? — не успела я положительно ответить, как он продолжил, — Из-за меня у тебя выпали книги из рук, — теперь моя очередь зардеться, — я помог тебе их поднять. В тот момент я впервые рассмотрел тебя так близко: твои ярко-синие глаза, словно самый чистый океан, эти кудрявые темно-каштановые волосы, пахнущие вишней, — он поправил прядь, выбившуюся из моего хвоста, — пухлые и нежно-розовые губы, кстати, когда ты улыбаешься — у тебя появляются ямочки, твоя чарующая улыбка… Тогда я почувствовал, что ты отличаешься от остальных девушек в школе: ты — искренняя, нежная и утонченная девушка. В ту минуту я осознал, что хочу защищать тебя. Оберегать твои чувства и тебя. Но мне было боязно подходить к тебе, ведь я думал, что буду тебе неинтересен. Каждый день я видел тебя в гостиной Гриффиндора, сидящей в углу комнаты с какой-нибудь книгой, или же общающейся с Гермионой. Ты была очень милой, бывало, я даже минут 10 смотрел на тебя, не отрываясь. Не знаю даже, как ты этого не заметила, — на его щеках заиграл лёгкий румянец, — Я бы хотел, чтобы ты стала моей девушкой, если ты, конечно, не против, — он посмотрел на меня глазами, полными надежды. Было видно, что он волнуется, крепко сжимая в руках рубашку. — Всё, что ты сказал — крайне необычно для меня. Мне приятно услышать в свою сторону столько тёплых слов, безумно приятно, — я робко улыбнулась, посмотрев ему в глаза, — Ты, несомненно, добрый и милый парень, который мне нравится, возможно, даже сильнее, чем просто «нравится», но… — по лицу Вуда было понятно, что он расстроен, считая, что это, скорее всего, отказ, — я боюсь, что я не справлюсь с ролью «девушки». Я боюсь, что тебе будет тяжело со мной, с проблемами, что происходят в моей жизни, семье… Я хочу ей быть, но я не хочу тянуть тебя вниз, не хочу сломать тебя… — Оберегать твои чувства, Николь, я готов оберегать их, вне зависимости от того, происходит что-то плохое или хорошее. Любые отношения — это тяжело. Но я готов бороться за то, чтобы на твоём лице сияла улыбка, а не слёзы. Меня не будет тянуть вниз, если я буду видеть счастье в твоих глазах, которое, я надеюсь, я могу тебе подарить, — Оливер взял меня за руку и легонько сжал её, — Позволь мне сделать это. Нет роли «девушка», есть чувства. Если они есть, то позволь им раскрыться и получить в ответ отдачу. — Я согласна, — кратко ответила я. Его слова проникли настолько глубоко мне в сердце, что я не могу ответить ничего более. Единственное, чего мне хочется — лишь бы всё получилось.       Я прекрасно осознавала, что я влюбляюсь в него.        На лице Оливера вновь появилась улыбка. Чертовски красивая улыбка. Он притянул меня к себе, крепко обняв. Я обняла его в ответ. — Почему ты плакала? Что случилось? — по его интонации ощущалось, что он переживает. — Если я сейчас начну отвечать на твой вопрос, то я опять заплачу.        «Я не знаю, стоит ли ему это рассказывать. Я всё ещё не могу понять, действительно ли это происходит или, быть может, это сон?..». — Эй, я рядом. Я помогу, если надо, только не плачь, прошу, — разорвав объятия, сказал он, — я волнуюсь за тебя. — Мои родители… они, — я стараюсь держаться, чтобы не заплакать, — последние два года они стали невыносимыми. Они кричат на меня, унижают, избивают. На второй неделе лета, — я сделала глубокий вдох, — мой отец избил меня настолько сильно, что я не могла двигаться. Я просто лежала в гостиной, вся в слезах, а отец с матерью стояли и смеялись, говоря, что я очень жалкая и не достойна жизни. Я месяц почти не выходила из комнаты, потому что мне было страшно, — я чувствую, как по моим щекам вновь текут слёзы, Оливер осторожно, словно боясь сделать мне больно, убрал большим пальцем слёзы с моих щёк, — И в школе… Вечные унижения в школе, они добивают меня. Мои соседки по комнате то и делают, что вечно говорят о том, что я так и останусь жить с книгами, ведь никому не нужна скучная всезнайка. Но они не знают того, что книги — мой единственный способ спрятаться от этой боли. Я ощущаю себя лишней, не в своей тарелке. Словно нигде нет места мне… Слизеринцы, что вечно называют меня, — я сделала паузу. Вуд знатно напрягся. Он крепко сжал мою руку, — грязнокровкой, давят на это чувство сильнее. В один момент я даже задумалась о словах родителей: «ты не достойна жизни», — может они правы? Может я действительно лишняя? Мне нужно просто исчезнуть? Авось, кто знает, легче станет… — я погрузилась в своеобразное самокопание. — Не смей даже думать об этом, понятно?! Если кто-то в школе начнёт приставать, сразу говори мне — я разберусь. А насчёт родителей… Я придумаю что-нибудь. Но никогда, слышишь, никогда не думай о смерти! Ты нужна мне. Ты — не лишняя. Ты — настоящая. Всё будет хорошо, я обещаю.        Он поцеловал меня в щеку. — Просто доверься мне. — Хорошо.        Я доверюсь ему. Хоть я и боюсь доверять людям. — Ты вообще спишь? У тебя мешки под глазами, словно ты не спала неделю, — спросил Оливер, внимательно смотря мне в глаза. — Я — человек, который ночью активнее, чем днём. Это нормальное явление для меня, но всё-таки днём я всё равно очень хочу спать, — в доказательство своих слов я зевнула. — Ложись, — сказал он, укладывая меня к себе на плечо, — поспи, пока есть время. Во время учёбы, к сожалению, поспать уже не получится.        «Мне так спокойно рядом с ним. Он уже давно мне нравится, но я бы никогда не подумала, что это взаимно. Я бы никогда не подумала, что начну влюбляться. Именно влюбляться. А может уже? Смешанно, непонятно, но определённо приятно». — Оливер, мы можем некоторое время держать в тайне наши отношения? — Конечно можем, но зачем? — он начал играть с моими волосами. — Просто я боюсь, что половина девушек начнёт очень сильно агрессировать в мою сторону, ибо ты — капитан Гриффиндорской команды по квиддичу, один из самых красивых парней школы. А я — просто я… — с огорчением выдохнула я. — Я и не догадывался, что я один из самых красивых парней школы, — Оливер смеётся, — ты — очень красивая, умная и милая девушка. Ты отличаешься от остальных тем, что ты добрая, не сплетничаешь, не помешана на всех этих модных журналах. Ты не похожа на них, ты лучше их. Не слушай то, что они говорят. Они просто завидуют тебе и всё, — он повернул мою голову в сторону его лица, — ты — идеальна. Я покраснела от его слов и просто уткнулась носом ему в грудь, издавать при этом какой-то непонятный звук. — Не бурчи, — строго, но с улыбкой сказал он.