Спрятан

В этом помещении стоит гул. По крыше бьёт ледяными иглами ливень, за окном изредка рокотает гром, а в помещении резвятся маленькие и столь чистые дети. Людские голоса раздаются вперемешку с музыкой из дешёвых отвратительных колонок, создавая шум, такой приятный и обыденный для ребёнка. Они рады, они счастливы, ведь тот всегда сопровождает их в самые счастливые моменты существования. Но у одной счастливицы шум стал предвестником новой жизни Темноволосая девчонка одиноко стояла за окном, изучая молящим взглядом куклу, медленно, сохраняя равновесие, пробирающуюся к ней на своих тонких ножках по шахматной плитке, будто циркуль. Грохот, раскат грома, шум дождя сбивают с толку, позади слышится всплеск воды, колёса останавливаются, и спустя пару минут после них останавливается сердце малышки, чья жизнь оборвалась за мусорным баком, возле пустых бутылок из-под пива. Нечего бояться, это естественный процесс. Пока ещё никто по-настоящему не выжил. Но без смерти, что есть жизнь? Она не задавалась этим вопросом, когда очнулась в узкой тёмной комнате, испугавшись яркого света сверху, осознавая, что вены и артерии её пусты, будто кровь в момент испарилась. Не боялась смерти, была против, и потому она здесь и сейчас. Её нашли. Прямо там, где в прошлый раз. Высокий робот с медвежьей мордой засекает зелёные глаза, медленно и неуклюже подбираясь, чтобы запереть её в себе. Она кричит, осознавая что любое лишнее её движение приведёт к схлопыванию пружинных держателей, болезненной и долгой смерти, и боится пошевельнуться, когда созданная для убийства груда металла спешит на место встречи со своим создателем. Лучший друг её отца был виноват в её смерти, какой бы и в какое время она не произошла. Он не хотел видеть её или брата рядом, ненавидел их, считая, что отберут его единственный оставшийся кусочек мира, в котором он себя запер. Уильям боялся их, они боялись его, и все умерли от своего страха, что породил месть стольких людей. Кто всё же был виноват, отец? Щёлкнул механизм, в тело впились тысячи острых игл, будто во второй раз оставляя призрачный след тупой и щемящей боли от фиксаторов, и она теряет себя раз в последний раз, не оставив место для них в своём маленьком сгорающем мире. Но боится огня, боится всего, но не жнеца её судьбы и того, кто подарил ей эту кукольную жизнь. Металл и пластик механического медведя обволакивают её, сжимая в своих отцовских объятиях, ведь он струится повсюду; металл пахнет горько, оставляя рваный надрез сквозь гнилое сердце.