На расстоянии вытянутой руки

Гет, ангст, нецензурная лексика, смена пола Она не заплетает волос. Никогда. Не потому что у нее на это нет времени, не потому что они спадают серебристым водопадом. Ее волосы - это знак верности, знак покорности своему Хозяину. Но Занзасу откровенно плевать, как она выглядит. Он слишком ненавидит этот мир, чтобы обращать внимание на мелочи. Она тоже мелочь, орущая сильная мелочь, не боящаяся его и следующая шаг за шагом в ту пропасть, куда так быстро двигается он. И ее волосы. Ему плевать, всегда было плевать какие они. Он ненавидит ее столько же, сколько ненавидит мир. А она не заплетает волос потому что они знак ее верности, ее готовности следовать за нам. Они - знак той дороги, по которой они идут. Она слишком извилиста, чтобы прибавлять лишние выбоины. Но Занзас любит власть, алкоголь и женщин. Власть может пропасть,на алкоголь не хватит денег, а женщины предадут. Он знает это и откровенно насмехается. Потому что эта женщина его не посмеет предать. Она связана с ним, и если он умрет, она будет будет стоять по левую руку на Великом Суде. - Мусор, еще коньяка, - говорит мужчина, рассматривая почти пустой бокал. Его не волнует, что сейчас чертово собрание Вонголы, и какой-то из этих мелких рассказывает, как уничтожил очередную помеху семье. - Вроай! - орет женщина высоким тоном, вскакивая со своего места. По левую руку от Занзаса. Широкое лезвие меча проходит почти возле носа босса, но мужчина даже не шелохнется. - Я тебе не служанка, мусор! Волосы широкой серебристой волной струятся по спине, цепляясь перед этим за узкие плечи, тонкие руки, небольшую, почти незаметную грудь. Она неженственна, абсолютно, но мужчина знает, что за этой ширмой варийской формы нежное девичье тело, которому может позавидовать даже самая востребованная шлюха. Наверное и потому, что ни одну их проституток он не хотел также сильно, как эту грубую женщину. Он допивает алкоголь, замечая, что рассказывающий вонголенок заткнулся. Мгновение, и ярость выплескивается рывком, и обрушивается на серебристые волосы градом осколков. Она снова орет. - Заткнись, - угрожающе говорит он, поднимая свои глаза. Он зол, она это чувствует. Ор прекращается, Скуало даже не заканчивает слово. Смотрит со страхом в его глаза. Он редко смотрит так. Прямо, с такой искренней ненавистью к миру, что ей становится страшно. Она понимает его, как никого другого. Но он привык ненавидеть в одиночестве. - Занзас-сан, Скуало-сан, - негромко, но повелительно говорит Савада. И женщина падает на свое место, боясь снова смотреть в глаза цвета крови. Мужчина прикрывает глаза, представляя как он трахает ее. Так жестоко, как только возможно. Но чтобы кончить с этой шлюхой, ему нужно нечто большее. Схватить ее за шею и свернуть ее. Одним резким движением. Он ненавидит ее так сильно... Так же как и она его. Но не может осуждать за то, что он не имеет в себе крови Вонголы. Не может осуждать, что он проиграл какому-то ребенку. Не может осуждать ни за что!.. Потому что так же как и ненависть, в ее сердце живет любовь. Она могла бы представить, как они занимаются сексом, как женятся и растят детей. Но ни она, ни он не смогут так. Потому что слишком ненавидят друг друга, мир. Спустя минуту после того, как Савада остановил их, в дверь постучалась служанка и, получив разрешение войти, поставила перед страшным человеком коньяк. Она подошла достаточно близко, чтобы наполнить новый бокал. Мельком девушка бросила взгляд на красивейшую женщину-мафиози. Гордая, под стать своей фамилии, Скуало внимательно слушала, о чем говорил хранитель грозы. Длинные волосы опускались на грудь, а несколько прядей неаккуратно падали на подлокотник соседнего кресла, легко касаясь широкой ладони, сидящего рядом. Грубые, но с аккуратными ногтями пальцы перебирали маленькую прядку так, что хозяйка волос просто не могла этого ощутить. Потому что так же, как он ненавидит мир, он любит ее. Потому что, как она любит его, так же ненавидит. Поэтому они и могут находиться рядом, но только на расстоянии вытянутой руки.