Уголовница

      В комнате темно. Ещё только половина пятого вечера, а уже давно начало смеркаться. Небо тёмно-серое, у горизонта переходящее в синий, фонари горят тусклым желтым светом.       На стене тикают часы, тихо отбивая минуты, в комнате царит серый сумрак. Из окна, сквозь шторы, ещё падают полоски бледного последнего света, на полу лежат темные длинные тени, постепенно уходящие в темноту в дальнем углу комнаты. Стул, стоящий посередине серого ковра, кажется громоздким, несуразным, уродливо-чёрным. Фортепиано чуть поблескивает лакированным покрытием в оконном свете. В соседском доме тонкий детский голос уныло затягивает двухголосную мелодию по сольфеджио, вторя себе воющими звуками скрипки. Через открытое окно это хорошо слышно. Голосу в такт отбивают часы. Ощущается и в душе отдаётся, как на улице, пустой и голой, свистит холодный ветер.       Дженна знает, что лежать на диване в гостиной без света не вариант. Знает, что депрессия тоже не вариант. Знает, что зря сейчас накручивает себя, ведь она же Дженна Ордония, невозмутимая и неукротимая гроза академии Эхо Крик. И знает, что обычно проблемы мало волнуют её, благодаря чему девушка смогла прожить спокойно шестнадцать лет своей жизни.       Но именно сегодня это мертвецкое спокойствие куда-то исчезло, ушло, испарилось, и все переживания и проблемы нахлынули лавиной, будто их сдерживала стена, которая обвалилась в один краткий миг.       Дженна не знает, как поступить. Она знает, что нужно что-то делать, нужно действовать, но от чувства неизвестности сердце ухает куда-то в пятки, а руки опускаются.

***

      Дженна никогда не заморачивалась. Она плыла по течению, принимая то, что случалось и жила в своё удовольствие, бунтуя иногда, если что-то вставало совсем поперёк её дороги. Она любила спиритизм и ужастики, поэзию Джона Китса, шоу про состязания экстрасенсов и кладбища. Она тусила с отпетыми хулиганами, потому что ей так хотелось, хотя сама она не сделала ничего более ужасного, чем прогул уроков в академии. Она училась, не напрягаясь, на двойки, тройки и четвёрки, как придется, просиживая в классе для наказаний пару часов каждый день из-за несделанного домашнего задания по математике.       Дженна всегда была невозмутимой: её никогда не трогали проблемы общества, экологии, политики. Девушку не волновали и свои оценки, и отношения с окружающими. У неё не было друзей до появления в Эхо Крике Стар Батерфляй, и Дженне, в принципе, было всё равно. Вроде бы всё равно. Внешне всё равно…

***

      Дженна сидит на скамейке в участке. За столом перед ней разбирается с бумагами офицер полиции и который раз пытается втолковать ей то, чего она не может понять. — Девушка, давайте заново. Ещё раз сначала, если вы не понимаете. Отвечайте мне. Вы были на месте преступления? — Да, была. — Вы видели, как оно совершалось? — Да, видела. — Вы видели нож в руках у преступника? — Видела. — И вы ничего не предприняли? — Ничего не предприняла. — Вы признаёте свою вину? — Нет, не признаю. — Да почему, девушка?! Все факты налицо, причём вы сами их все подтверждаете! Вы были единственным свидетелем в том переулке, единственным человеком, который мог помешать убийству. Если бы вы попытались это сделать, попытались позвонить к нам сюда, в участок полиции, позвать на помощь, то мы бы не могли обвинить вас в причастности к этому преступлению. Вы же просто стояли и спокойно смотрели на совершаемое убийство! Почему вы не признаёте свою вину? Вину за бездействие. — Да потому что это не моё дело: вмешиваться в чужие разборки! Пусть люди сами разбираются, надо ли им резать свою жену кухонным ножом или нет! — Но вы были обязаны что-то сделать! — Я ничего никому не обязана! Мне вообще плевать на это преступление и на вас! И знаете, не у вас родители уехали на год в очередную командировку, не вы в очередной раз остались в этом городе одни, не вы лишились единственной подруги, которая уехала обратно в своё измерение, не вас исключили из академии за мелкое хулиганство, которое свалили на вас другие! И не у вас нечем платить налоги, и не вам теперь некуда податься кроме цветочных магазинов и супермаркетов! Вы же тут все святые, а я одна ничего не делаю, когда обязана! — Дженна взрывается в секунду и высказывает незнакомцу всё, что свалилось в последнюю неделю на её голову. Хотя до этого она пребывала в состоянии полного спокойствия. В один момент с лица сходит мнимая невозмутимость, и истинные эмоции вырываются наружу. Тёмные недлинные волосы выбиваются из-под шапки, на лбу пролегает вертикальная складка, капилляры в белке глаз лопаются, на лице появляется выражение глубокого отчаяния и тоски.       Офицер полиции молча слушает, потом пишет что-то в своих бумагах, скрепляет их степлером. Затем поворачивает их к Дженне, протягивает ей ручку. Говорит, указывая на строчку в конце простыни текста: «Подпишитесь вот здесь. За правонарушения и проступок вы отныне переводитесь под опекунство несовершеннолетних, совершивших преступления разной тяжести, и записываетесь в колледж святого Мунга с исправительными работами. Ваша собственность на время командировки ваших родителей переходит государству, соответствующие письмо уже отправлено им, а вас ждут завтра здесь в десять утра с собранными вещами, чтобы отвезти в общежитие при колледже. И ещё, мисс. Мы уже давно знаем всё про вас, и про родителей, и про налоги, ведь вы стоите на учёте, поэтому не стоит отпираться и сопротивляться, тем более что вы только что всё рассказали мне сами. Подписывайтесь». И Дженна подписывается. А что ей ещё остаётся?

***

      Обычно в это время Дженна смотрит шоу про экстрасенсов. Сейчас ей противны экстрасенсы. Дженна пытается осознать своё положение.       Она думает, что серьёзного она сделала, не позвонив тогда в полицию? Когда совершается вооружённое ограбление посреди улицы, полной народу, почему-то каждого свидетеля не обвиняют в том, что он не позвонил в правоохранительные органы. Кто-то просто проходит мимо, кто-то убегает, у кого-то шок от страха, и он просто не может пошевелиться. Почему же на Дженну так накинулись? Она не помнит, что есть хоть одна статья в законе, обязывающая людей звонить в полицию тут же при виде преступника. Это всё так странно…       Дженне тогда всё просто надоело. Родители, будто живущие в другой вселенной, которым, похоже, было наплевать на свою дочь, уехали в очередную командировку. Там у них была интересная работа, новый дом, считай, новая жизнь. А у Дженны не было ничего. Только неуплаченные налоги, ненавидящие её учителя в академии и пустой дом на Пейстрелл авеню. Нахлынувшие, волна за волной, депрессивные мысли захватили голову, девушка захотела побыть в одиночестве и забрела тогда в какой-то пустой переулок, а там какой-то мужчина-маньяк бил свою жену-алкоголичку, а потом достал кухонный нож и всадил его ей в живот. Дженна Ордония просто стояла и смотрела на это, ей было всё равно.       Наверное, в другой раз полиция и не обратила бы внимания на присутствие девушки на месте преступления, но академия Эхо Крик, по видимому, решила избавиться от неуспешной ученицы, попросив (некоторой крупной суммой, конечно) полицию к двум мелким проступкам прибавить вот этот вот случай и перевести на полных правах её в школу для уголовников.       Подумать только, Дженна — уголовница. Она усмехается с горечью и встаёт с дивана. Пора собирать вещи. И прощаться с домом. С небольшой кухней, прихожей, с гостиной с зелёным диванчиком и фортепиано, со спальней, обвешанной плакатами и стихами Джона Китса.       Дженна достаёт из шкафа в коридоре чёрный чемодан. Открывает, думает, что может ей пригодиться в колледже для уголовников. На душе скребутся кошки.       Звонит домашний телефон. Дженна знает, кто это может быть, и это не родители, и не администрация школы. Поэтому она не хочет брать трубку, особенно сейчас. Но всё же она надеется, что это из полиции или из налоговой, поэтому нажимает кнопку с нарисованной зелёной трубочкой, прерывая трезвонящий сигнал, говорит сипло: — Алло? — в трубке сначала висит пауза, затем раздаётся голос, который Дженна сейчас так не хочет слышать. Нет, только не сейчас! Пусть связь оборвётся, пусть электричество выключат. Не сейчас. —…Алло!.. Дженна? Это ты? — Да… — после паузы тихо отвечает девушка. — Это Том, узнаёшь меня? — Узнаю… — произносит Дженна. Ещё бы не узнать. — Представляешь, у нас со Стар всё получилось! — Том в хорошем настроении. Он чуть ли не кричит в трубку. — Вау, поздравляю, — выдавливает из себя Ордония, нахмурившись. — Мы теперь встречаемся! И всё благодаря твоим советам! Ты просто гений! Знаешь что?.. — он не успевает закончить. Дженна сбрасывает вызов, кладёт трубку, не желая это выслушивать. Внутри закипает ярость.       Она зла, как чёрт. Зла на себя, зла на своё мягкое сердце. О да, быть влюблённой в демона, который теперь встречается с принцессой из другого измерения благодаря советам, которые ты же сама ему дала. Быть влюблённой в того, для кого ты просто хорошая знакомая, для кого ты тётенька-психолог, которая раздаёт советы на горячих линиях, по радио и в женских журналах. О да, помогать демону добиться своей любви, жертвуя собой, только потому что желаешь ему счастья. За это Дженна ненавидит себя. Допомогалась…       Телефон звонит снова. Девушка не берёт трубку. Она поднимается к себе в спальню за вещами, сгребает их в кучу, спускается и сваливает их рядом с чемоданом. Телефон продолжает трезвонить. Дженна подходит к нему и сбрасывает вызов. Будь он неладен.       Кладёт всё необходимое на дно чемодана. Сборы сопровождаются трезвоном домашнего телефона. Ну сколько можно?! Ордония, сжав кулаки, подходит к нему, выдёргивает вилку из розетки, чуть не порвав провод, и швыряет аппарат в стену со всей силы. Какие-то винтики отлетают от него, Дженна надеется, что теперь это творение пыток из ада наконец замолчит.

***

      Звонок в дверь. Ну кто там ещё? Опять какие-то документы? Как же достали Дженну эти службы! Девушка оставляет на диване розовую пижаму, которую собиралась сложить в чемодан, и плетётся к входной двери. Смотрит в глазок, сердце тут же ухает куда-то в пол. Что ему надо?       Он уже слышал, что она подошла к двери. Притворяться, что никого нет дома нет смысла. Дженна Ордония отпирает дверь. Молча смотрит на Тома, который зачем-то заявился к ней в такой неподходящий момент. Он стоит, опершись о дверной косяк: руки в карманах брюк, порванная снизу красная футболка, как всегда с лёгкой ухмылкой на губах, всклокоченными пепельно-розовыми волосами и тремя нагловатыми глазами. Сегодня Дженну это раздражает. — Что нужно? — хмуро спрашивает она. — Ничего. Просто так пришёл, — пальцами зажигая огонёк, отвечает Том. — Ты никогда не приходишь просто так, Том, не выдумывай, — с досадой и скрытой злобой в голосе говорит Дженна. Поскорее бы её оставили в покое. — Говори, что тебе нужно и проваливай. — Что так грубо, тётушка Ордония? Вы всегда были милы ко мне, а теперь такие выражения, — Том усмехается, не воспринимая слова Дженны всерьёз. — Том, ты издеваешься? — она говорит очень тихо, с закипающей яростью в голосе. Ещё немного, и все эмоции вырвутся наружу. — Ты издеваешься? Говори, что тебе надо и вали из моего дома, пока я полицию не вызвала. — Ладно, ладно! Не злись. Я просто хотел поблагодарить тебя. Ты очень помогла мне со Стар. У нас теперь всё снова хорошо. Идеальные отношения! И… — Хватит! — прерывает его Ордония, — Перестань! Ты пришёл поблагодарить? Поблагодарил. Это всё? — Да… — демон выглядит ошарашенным. — Тогда счастливо! — девушка хочет закрыть дверь. — Нет, стой, подожди. Я думал, ты хочешь послушать… — Серьёзно? — Дженна смеётся. Затем она резко толкает Тома в грудь, отчего тот падает на землю, и захлопывает дверь, с одной фразой: «Идиот…»       Идиот, влюблённый идиот! Неужели он думает, что все вокруг должны скакать от счастья из-за его «идеальных отношений» со Стар?! Все должны с удовольствием выслушивать по сто раз его истории и восторгаться? Ну да, конечно, он же добился принцессы Мьюни! Идиот, какой же идиот!       Дженна идёт обратно в гостиную. Пытается сдержаться, но не может: слёзы наворачиваются на глаза. Мало того, что и так проблемы, так он ещё и пытается насолить… Ордония плачет. Она никогда не плакала… А сейчас рыдает, беззвучно вздрагивая в такт равнодушно тикающим часам.

***

      Последняя ночь на Пейстрелл авеню. Вещи собраны: чемодан и рюкзак стоят готовые в прихожей. Небольшой складной нож греет бок в кармане дорожной джинсовки. На всякий случай Дженна взяла его, как и баллончик со слезоточивым газом, который лежит в пакете с нижним бельём.       Ордония сидит на диване под пледом и наблюдает за мыльной оперой по телевизору. Ночью не показывают ничего интересного, поэтому приходится довольствоваться малым. Интересно, будет ли хоть какой-то ящик в общежитии? Наверное нет, там же уголовники…       Дженна размышляет о Томе. Либо он до ужаса наивный и думает, что девушке будет приятно послушать об его отношениях с другой девушкой, либо он просто слишком самолюбив, потому и твердит всем о своих достижениях.       Дженна рада за Стар. Она уважает её как хорошего и сильного духом человека, привязана к ней почти как к сестре, но в то же время Ордония завидует, не скрывая этого, её ангельской внешности и обаянию, на которое ведутся все без исключения парни. И ещё она дико ревнует Тома к Стар, хоть и сама помогла им воссоединиться как паре.       Дженна не обладает ничем притягательным: её внешность слишком на любителя, а никакой харизмой даже и не пахнет. Чёрные жёсткие прямые волосы, квадратная челюсть, тёмно-карие глаза, в которых почти не видно зрачка, обрамлённые короткими ресницами. Смуглая кожа, веснушки на носу и низкий рост. Ничего особенного.       На экране размалёванная дешевая актриса кричит какому-то парню, тряся его за плечи: «Генри! Я без тебя жить не могу! Пощади меня!!!» Секунда, и происходит «страстный поцелуй». Дженна закрывает лицо ладонями: — О боже, это бездарно! — Согласен.

***

— Перестань издеваться надо мной, Том. Зачем ты целый вечер доканываешь меня? У меня и без тебя проблем хватает, — Дженна устало поворачивается лицом к демону, сидящему на диване, чуть поодаль от неё. Тот смотрит в экран, где поцелуй уже перерос в постельную сцену, такую же дубовую и скучную. — Тётушка Ордония, как я вижу, переезжает, — почему-то невесело усмехается Том, оставив без ответа вопрос девушки. — Переезжаю, в общежитие для уголовников, — отвечает со вздохом Ордония, прижав колени к груди. — Ты шутишь? — Нет! Я не шучу. Я никогда не шучу. Только ты здесь всегда весёлый!.. И я не шучу про то, что меня из академии исключили, и что повезут завтра чёрт знает куда, и что буду я жить и учиться чёрт знает с кем, а, ну и дом теперь — государственная собственность, а родителям в командировке как обычно плевать на то, где проводит свои годы их дочь, — наигранно спокойно сообщает Дженна. Она добавляет со вздохом: «Ещё и ты тут со своими великими достижениями». — О… Просто я думал, что… Тебе будет интересно выслушать меня, ведь это наш общий успех. За то время, пока мы проводили вместе, продумывая уловки и ходы, сочиняя шутки и подкаты, пока я делился с тобой по телефону своими неудачами… Я понял, что нашёл родственную душу. И думал, что только ты сможешь понять меня по-настоящему, потому что это наше общее дело, — Том проводит рукой по своим взъерошенным волосам. — Зря ты так думаешь, я просто одна из тех людей, с которыми ты поиграешь в друзей месяц-два, а потом бросишь, потому что они станут скучны тебе. — Нет, это не так! У нас со Стар сейчас правда всё хорошо, но даже с ней я не могу обсудить всего того, о чём говорю с тобой. — О, да я польщена, Том! — вскидывается Дженна. Он просто невыносим сегодня. — Если так, то сейчас у тебя последние часы задушевных разговоров со мной! Завтра меня здесь уже не будет, и никаких телефонных звонков и дружеских встреч в парке! И если ты думаешь, что мне действительно интересно послушать о вас со Стар, то ты жестоко ошибаешься! И если ты думаешь, что я помогала тебе просто из дружеских чувств, то ты тоже жестоко ошибаешься! После такой огненной тирады демон и девушка долго сидят молча. — Я так и знал, — Том прячет лицо в ладонях. Его кожа отливает серым оттенком. — Знал, что ты влюблена в меня. Всё это было не просто так… — О, поздравляю! Я действительно влюблена в тебя! — вмиг взбесившись, едко восклицает Ордония, — Молодец, Том! Ты дошёл до этой мысли! Потешил своё самолюбие! Поставил очередную галочку на очередной девушке, на очередной дурочке, влюбившейся в тебя! В такого идиота как ты! Поздравляю! Почему ты вообще пришёл?! ПОЧЕМУ ТЫ ПРИШЁЛ, ТОМ ЛЮЦИТОР?! Я НЕ ПОНИМАЮ!       Слёзы вновь брызжут из глаз. Голос срывается, всё лицо красное от ярости и разочарования. Дженна вскакивает с дивана, хватает плед и начинает бессознательно хлестать им Тома по лицу, по телу, по ногам. Она понимает, что сама во всём виновата, но остановиться не может. Тот сначала не осознаёт, что происходит, потом пытается унять бьющуюся в истерике Ордонию, в конце концов отнимает у неё одеяло. Он швыряет его куда подальше, хватает её за плечи, встряхивает, глядя в заплаканные тёмно-карие глаза: — Да потому что не можешь ты без меня, Дженна!.. Три глаза вперились в два глаза. Все пять выглядят печальными. В воздухе висит тишина, сопровождаемая порывистыми всхлипами. — Да и… Я без тебя, — запинаясь, вдруг продолжает Том. — Я соскучился по тебе за те две недели, пока мы не виделись. Мы слишком привыкли друг к другу. Тётушка Ордония… Девушка замирает на миг, вздрагивает, долго смотрит ему в лицо. Она действительно не может без него. — О боже, это бездарно, Том, прямо как в этой дешёвой мелодраме по телеку, — Дженна укоряет демона, хотя и улыбается сквозь слёзы. — Но тебе удалось заставить меня поверить в твою игру. — Я счастлив, не представляете как, тётушка Ордония! — после паузы ухмыляется Том. Спустя пару секунд он порывисто прижимает её к себе. Дженна неловко обнимает руками тело демона. Она чувствует, как он рад этому примирению.       Он такой тёплый, даже чуть горячий, при желании он может работать хорошей грелкой. Руками Ордония чувствует его широкую спину, телом, даже через одежду — мускулистый торс. Это заставляет краснеть. Дженна удивляется, как одной секундой, одной фразой, одним словом можно изменить всё…       В мелодраме по телеку хэппи энд. В жизни бы так. — Знаешь что? Ты не уголовница, — говорит Том уверенно, всё ещё обнимая маленькую фигурку девушки, будто если отпустит её, то та исчезнет.       Дженне уже всё равно. Она думает, почему их отношения такие странные? Ведь Том любит Стар, по-настоящему любит. Ордония это видела, чувствовала и хорошо понимала. Но в то же время демон не бросает Дженну в этой ситуации. После признания он не уходит, не становится холоден, не пугается и не бросается в истерику, как часто поступают другие парни. Он понимает и принимает положение Ордонии, он её поддерживает, пытается успокоить. Он не такой, как все, поэтому он и запал в душу, занял всё сердце Дженны целиком. Их с Томом отношения — не приятельство и не дружба. Это не симпатия и не любовь. Это что-то странное, смешанное, что-то, что нельзя объяснить. — Я знаю, Том, знаю. Но что делать? Деваться мне больше некуда, — спустя несколько минут Дженна всё же отвечает. — Есть куда. Сбежать! —… Очень смешно. И куда же? И с чем же? И на чём? С моими сбережениями я до вокзала-то только и доеду. А потом меня всё равно найдут и запихают в эту колонию. — Ну, это смотря куда бежать. Я думаю, в подземном мире будет куда тебя поселить, — Том чуть ухмыляется при виде изумлённой Дженны. — Ты с ума сошёл?! Я же смертная! Самый обычный рядовой человек. Я даже не принцесса Мьюни! Мне нельзя к вам. — Это всё улаживается, — Том уверяет Ордонию совершенно невозмутимо, хотя сам не знает, что из этого всего выйдет. Он очень хочет помочь, сделать что-то для этой несчастной девушки в благодарность, да и просто за то, что она есть. — Итак, решено. В первое время поживёшь у меня. Потом решим. Но в эту колонию я тебя не пущу. — О, да ты прямо полон решимости, — грустно улыбается Дженна, наконец освобождаясь из объятий Тома. Чуть подумав, вздыхает, — Ну, мне терять нечего, какая разница, в колледже для уголовников время проводить или в преисподней… Я согласна. — Как же это хорошо, тётушка Ордония. Только вот знаете, что? — хитро смотрит на Ордонию Том. — Что? — пытается найти ответ в глазах демона Дженна. — Законопослушным людям и не уголовникам сбегать из города нет смысла. Чтобы всё было по-честному, по-настоящему, предлагаю это исправить. — О, стать заслуженной уголовницей? — девушка смеётся. — А давай! — У нас есть ещё целых три часа, прежде чем мы, настоящие преступники, скроемся в преисподней с двумя чемоданами и рюкзаком! — Так чего же мы ждём? Пошли!

***

      На всех телеканалах городка Эхо Крик срочные новости: «Внимание! Срочная информация! За ночь в городе совершены многочисленные акты вандализма и преступление! Был совершён умышленный поджог академии Эхо Крик, взломано здание полиции и выпущены на свободу арестованные. Заборы и стены многочисленных домов теперь разрисованы надписями: „From agony aunt into criminal!“ Пока никто не пострадал. По словам очевидцев, совершали деяния обычная девочка подросток и некое человекоподобное существо и тремя глазами, рогами и способностью порождать огонь. Так это или нет, полиция пока не признала. Будьте осторожны, соблюдайте спокойствие, власти делают всё, чтобы обнаружить всех сбежавших арестантов, поймать вандалов и возместить убытки».              Дженна начинает новую жизнь. Это сложно, это непривычно, но это лучше, чем на Земле. Здесь у неё есть перспективы. Здесь её могут понять. Да и… Здесь есть Том.       Дженна знает, что сейчас это не любовь, Дженна понимает, что это что-то странное, смешанное. Но и Дженна и Том чувствуют, что это что-то глубокое. Но пока ни один не признаёт, что это что-то скоро станет настоящим чувством, которое разделяют только они.